Глава 9. Вера

Боже, он позвонил мне! Я не задумывалась, откуда он узнал мой номер, не размышляла о том, почему решил встретиться – я просто летала от счастья. Правда, сердце заходилось от страха: ведь мы впервые нормально посмотрим друг на друга и поговорим. Но этот страх доставлял удовольствие. Ворон не сидел противно в животе, выворачивая меня наружу; ничего не нарушало установившейся гармонии. На работу в кои-то веки я ехала с радостью – вечером меня ждало свидание с лунным мужем! Первые часы пролетели мгновенно. Даже девчонки заметили мое состояние. – Ты чего такая довольная? – буркнула Галина. – Редкое явление в нашем банке: счастливый сотрудник, бойко выполняющий свои чертовы обязанности. – Обязанности я всегда выполняю бойко, – возразила я. – Ну а так-то, у меня свидание вечером. – С кем?! – хором спросили все трое. – С собственным мужем! – гордо припечатала я. – Решили сделать друг другу приятное и устроить вечер-сюрприз. Притворимся, что незнакомы. Галина покачала головой. – Ребенка вам надо завести. И дачу. Театр устраиваете от нечего делать. – Наоборот, – возразила я, – мы слишком загружены и очень хочется отвлечься. – Чего ты к человеку пристала? – вступилась за меня Света. – Мне кажется – отличная идея. Разнообразие в жизни. Дети его явно внесут, но своеобразное. Мы быстро вернулись к своим делам. Я старалась не думать о Сергее, чтобы совсем уж не унестись мечтами подальше от банка. Это не совсем удавалось: иногда я вспоминала, что он женат. Неужели, решил развестись? А я? Откуда взялась в его мыслях я? Очередные бумажки разбивали мои мысли о нем вдребезги, и я опять погружалась в мир цифр и строгой отчетности. Если бы так все было легко с Сергеем – сверил, проверил, сдал. Мы сходимся, подходим друг другу, женимся и счастливы до конца своих дней. Желательно еще и умереть одновременно, чтобы не страдать по утраченной любви. Часто неприятности обрушиваются на наши головы не просто неожиданно, а в самый неподходящий, счастливый момент. Так и случилось – разве могло быть иначе? Разве мне судьба готовила приятные сюрпризы в тот день? Нет. Как выяснилось, не готовила. Она меня лишь подразнила, поманила вкусной конфеткой. А вместо конфетки подсунула горькой микстуры. Иногда похожим образом обманывают детей и животных: вместо вкусняшки засовывают им в рот лекарство. Но им-то понятно, а мне за что? Я готова была выпить свое лекарство без обмана. И это стало самым неприятным: зачем водить за нос, когда человек был готов жить без вот этого неожиданного счастья? Зачем манить конфеткой, а потом устраивать трагедию в стиле Шекспира? Ладно, признаю – ядом меня не травили. События развивались банально, от чего хотелось яду выпить совершенно самостоятельно: видимо, на то и делался расчет… Итак, перед самым обедом меня вызвал начальник отдела кадров. Точнее, вызвала начальница. Наш босс в принципе предпочитал женщин, полагая, что они в России гораздо меньше пьют, более покладисты, аккуратны, а так как многие имеют семьи, то еще и держатся за свои места крепче, чем мужики. Отчасти, думаю, это было правдой. Тамара Петровна работала в банке с незапамятных времен – ее тащили с собой все, в чьи руки переходило предприятие. Она подошла к предпенсионному возрасту в отличной форме, хотя была из тех женщин, которые выглядят не моложе, чем цифра, указанная в паспорте. Но Тамара Петровна блистала ухоженностью: явно иногда колола ботокс, регулярно посещала парикмахера, а шмотки покупала в магазинах солидной ценовой категории. Она не молодилась; от нее исходил какой-то купеческий дух – солидный такой, нижегородский. Если к ней вызывали, то хорошего не жди: сурово потребует пересмотреть табель о рангах, длительность обеденного перерыва или сократит сотрудников в отделе, или, напротив, навяжет того, кого уволить нельзя, но в другом отделе его уже терпеть не в силах. Потому Тамару Петровну и обожал турецкий босс – она, чуть ни единственная, с готовностью выполняла все его указания (впрочем, как и указания всех его предшественников, даже если они были прямо противоположными). Но благодаря грядущему свиданию, шла я к ней в приподнятом настроении. Бог с ним, что скажет – сделаем. – Добрый день! – бодро поздоровалась я, заходя в кабинет, где всегда пахло тяжелыми, классическими (ага – купеческими) духами. Тамара Петровна вместо приветствия вздохнула. Недобрый знак. Не дожидаясь приглашения, я села напротив и терпеливо стала ждать, чего там нам день грядущий приготовил. Приготовил он полную пакость. – Как же так? – Тамара Петровна подняла на меня свой немилостивый взгляд. – Как же так, Вера? От вас мы такого не ожидали. Я честно скажу: такого мы ни от кого не ожидали бы. – Она опять вздохнула и встала из-за стола. Потом села обратно и взяла тонкую папочку, лежавшую все это время перед ней. – Я помню прекрасно этот момент. Вы сообщили, что вышли замуж. Теперь нам задают закономерный вопрос: почему мы не проверили свидетельство о браке. Наше упущение. Теперь будем проверять. У меня волосы начали медленно шевелиться на затылке, а по спине побежали неприятные мурашки. Мелкие, холодные, противные. – Вера, зачем вы это сделали? Хорошо, что вышли сразу на меня. Хорошо, что информация никуда из моего кабинета не просочилась. Настоящая жена вашего… как и сказать-то не знаю… якобы вашего мужа… – Тамара Петровна сверилась с анкетой в папке, – Сергея. Так вот, жена Сергея каким-то образом узнала, что вы указали ее мужа в качестве вашего. Совпадает имя, фамилия, отчество. Дата рождения. И адрес. Почти. В адресе только квартира указана ваша, а не его настоящая. Тем не менее, я постаралась убедить женщину, что это может быть полный однофамилец. Всякое бывает. Однако она привела убедительные аргументы. Оказывается, вы за ним следите, названиваете ему. Он известный адвокат и имеет связи. По его просьбе детективное агентство выяснило, что неизвестная, преследующая Сергея женщина – вы, Вера. Несмотря на профессию, Сергей – человек мягкий, интеллигентный. Его жена сказала, что он собирается встретиться с вами и поговорить по-человечески, чтобы вы оставили его в покое. Но жена не верит в вашу порядочность. Простите, Вера, но я с ней согласна. С такими как вы бесполезно вести переговоры. Вы, как террористы, разрушаете семьи. Как воры, хотите взять чужое, вам не принадлежащее. Тут я вспомнила, что от Тамары Петровны несколько лет назад ушел муж. К другой женщине. Понятно, что мой поступок, и так не совсем понятен, но в ее глазах я точно выгляжу охотницей за чужими мужьями, которой прощения нет. – В общем, Вера, – продолжала Тамара Петровна ледяным голосом, – я попросила Ольгу не устраивать скандала, спустить ситуацию на тормозах. А мы, в свою очередь, проведем с вами беседу и попросим уволиться. Ваш поступок не имеет объяснения и угрожает репутации банка. Если вы будете продолжать преследовать Сергея, он сумеет предпринять и более крутые меры. Не забывайте, что он адвокат. Увольнение должно послужить вам уроком – ничто не проходит безнаказанно. Вы согласны с такими условиями? – Да, – пролепетала я. – Вот вам лист бумаги. Пишите по собственному, – Тамара Петровна протянула мне листок и вперилась в меня жестким взглядом. Под ее наблюдением я написала заявление. Она тут же его подписала, вытащила из папки мою старенькую трудовую книжку, заполнила ее и отдала мне. – Вы немедленно покинете здание банка, – припечатала она. – Все недостающие формальности я улажу без вашего присутствия. Сейчас же предупрежу охрану. Ваш пропуск, пожалуйста, – Тамара Петровна протянула руку. – Как я выйду отсюда? Мне же надо вернуться на рабочее место за вещами, вызывать лифты, открывать двери, – лепетала я, проклиная себя за раболепие. Начальница отдела кадров недовольно засопела. – Я пойду с вами. Сегодня вы у меня гость, – хмыкнула она. – Давайте пропуск. Мы вышли из ее кабинета. Я зажала в вспотевшей руке трудовую. Тамара Петровна приложила свой пропуск к двери, которая вела в холл с лифтами. Мы спустились на мой этаж. Она снова открыла дверь, и мы прошли к моему офису. Девчонки с удивлением на нас посмотрели. Я начала собирать вещи, кидая в пакет под пристальным взором Петровны все подряд, что доставала из ящиков. – Что случилось? – осмелилась спросить Галина, как самая старшая и даже имевшая право обращаться к Тамаре Петровне по имени. – Вера уволилась, – процедила начальница отдела кадров. – По собственному желанию. Решила искать счастья в другом месте. Я накинула пальто, взяла сумку и пакет. – Готовы? Прекрасно. Пошли. Мне казалось, что меня ведут в тюрьму. Только там вещи обычно отбирают, а тут наоборот. Внизу, возле последней двери на выход, Тамара Петровна снова соизволила разлепить губы, накрашенные неброской розовой помадой: – Как вы понимаете, рекомендаций мы вам не дадим. Но я уверена – с вашими способностями вы быстро найдете работу. Не пропадете. Она развернулась и пошла прочь. Я вышла на улицу. Накрапывал первый осенний дождь: противный, мелкий, холодный. Я поняла, что забыла зонтик в офисе. Ничего страшного – надо лишь добежать до машины. Бросив пакет с сумкой на пассажирское сиденье, я завела мини и попыталась вспомнить, сколько денег у меня на счету. Кстати, надо забрать их из этого банка и переложить в другой. Я никогда не думала о том, что придется уйти с работы, поэтому вообще не экономила, но что-то там лежало. На какое-то время хватит. Прежде чем пойти домой, я зашла в супермаркет, купила три бутылки дорогого вина, несколько банок оливок и сырные нарезки в ассортименте. «Продержусь», – подумала я, хотя не совсем понимала, почему решила «держаться». Но в голове билась одна четкая мысль: я не буду выходить из дома, пока не пойму, что способна двигаться и жить дальше. Дома я нашла пижаму – как сейчас помню, Ритка подарила. Дорогая плюшевая пижамка. Но я ее вообще не надевала: не мой стиль. А теперь – мой. Я засунула белую блузку в стиралку, бросила юбку в шкаф. Туфли остались сиротливо стоять возле входной двери. Я надела пижаму и написала женщине, которая у меня убиралась, что больше приходить не надо. Так мое увольнение повлияло на еще одну судьбу. А скоро повлияет на продуктовые магазины, доставку и бутик с белыми блузками… Захотелось позвонить Тамаре Петровне и сказать, что из-за нее пострадает слишком много народу. Впрочем, она логично ответит, что вина на мне и будет права. Звонить не стала, а села за стол пить вино. Первая бутылка быстро опустела. Съела я, правда, не много – несколько оливок и пару кусочков сыра. Жутко захотелось спать, и пижама пришлась кстати: я рухнула в постель. ***В последующие дни мой режим поменялся кардинальным образом. Я спала до двенадцати, пила вино, ела какие-то нехитрые закуски, бесконечно смотрела сериалы на ноуте и ложилась спать, когда уже не оставалось никаких сил, а сон сваливался на меня тяжелым покрывалом, накрывая с головой. Иногда звонил телефон. Я ответила три раза. Первым позвонил Лешка, обнаруживший мою машину на постоянном приколе на парковке. – Сломалась? – участливо спросил он. – Чего не обращаешься, я же починю, что угодно. – Нет, Леш, спасибо, на ходу. Просто у нас в отделе коллега заболела ковидом и нас перевели на дистанционку на время инкубационного периода. Про название периода я точно не помнила, но Лешка историю принял за чистую монету, пожелал не заболеть. – Если чего надо, я принесу, – пообещал он. – Надену маску, перчатки и притащу поесть. Я отказалась, сказав, что пока справляюсь. На самом деле, на улицу я не выходила, словно и правда была заразной. Заказывала доставку, решив гульнуть напоследок по полной. Вино мне приносил тот же курьер – он ко мне приходил не раз и быстро согласился за небольшой гешефт покупать для меня вино. Парню было все по барабану. Он всегда слушал музыку в наушниках, приплясывал и согласно кивал, забирая записку с перечнем покупок. По-моему, он даже перестал оформлять все это через службу доставки. Ну и правильно. Второй позвонила Рита. Я ей проблеяла, что болею, опять приплела ковид, тоже отказалась от помощи и надо мной смилостивились, перестав задавать вопросы. Третий звонок поступил от Галины. Она от лица всего нашего небольшого коллектива выражала сочувствие и передавала сплетни. Информация о причинах моего увольнения все же просочилась, однако народ толком ничего понять не мог, поэтому Галину делегировали выведать у меня истину. Я опять сказалась больной, но вот она мне не поверила. Впрочем, я все равно быстро попрощалась, не выдав правды. Вскоре пришло сообщение от Юрки, который, вопреки правилу, больше не предлагал взять шефство над хрюном в зоопарке, а писал, что скучает и готов помочь. Так у меня образовалось несколько помощников, но пользовалась я помощью только парня-курьера. Пижамка у меня теряла свою первозданную свежесть, я, скорее всего, тоже теряла, пусть не первозданную, но свежесть лица и тела, потому что ходила в душ редко, кремами не пользовалась, только с трудом споласкивалась и чистила зубы. Видимо, видок у меня реально стал так себе: в один очередной непрекрасный день курьер даже снял наушники и спросил, все ли в порядке. – От меня ушел любимый мужчина и уволили с работы, – отрапортовала я заплетающимся языком. Курьер принял информацию к сведению и с понимаем кивнул, снова нацепив наушники. Кстати, лунный муж действительно исчез. Сергей больше не звонил и не являлся ко мне ночами, возле балкона и при луне. Он испарился. Я пыталась вызвать его образ, но бесполезно. Не помогал портрет, на котором теперь я видела совершенно чужого человека. Прошло три недели. Я умудрилась в недолгий момент просветления открыть счет в другом банке, который считала надежным, и перевела туда свои деньги. Несмотря на постоянные услуги курьера, финансы мои поредели не сильно. Часть денег приносила мне хороший процент, поэтому полного разорения не предвиделось. Кроме того, сказывалось отсутствие трат на бензин, белые блузки, обеды в столовке и ужины в ресторане. Лешке я написала, что все-таки болею. В один из дней, попивая игристое сразу после полуденного пробуждения, я в очередной раз решила отодвинуть поиск работы на неопределенный срок. За окном во всю бушевала осень со своей ужасной дождливой погодой; впереди маячила зима – какая уж тут работа. Сиди себе в норе, в пижаме. Я опять благословила онлайн службы, которые позволяли совершать необходимые, минимальные телодвижения, не выползая наружу. Заплатив за квартиру, я поняла, что она мне не нужна. Нет, конечно, жить где-то надо. Но вполне сойдет и более скромная жилплощадь, а то за элитный дом драли, надо признать, немеряно. Эту продам, куплю малогабаритную. В пятиэтажке. Панельной. Деньги разложу по счетам. Буду жить на проценты. Как рантье. Радужные мечты разрушила Рита. Возможно, если бы она не позвонила или я не ответила бы на звонок, то пижамные норные планы осуществились бы на сто процентов, а так пришлось довольствоваться лишь частичным воплощением и то не сразу, и не совсем.