Глава 7. Вера

Август пролетел быстро. Я постоянно рисовала – и дома, и на пленэре. Смотрела, что нужно проходить с ребятами по плану, и старалась хоть что-то из него выполнить сама. Рита в итоге не смогла поехать в Болгарию – она совсем забыла, что теперь у нет возможности распоряжаться временем, как ей угодно. Конечно, в самый пик сезона отпуск она не получила. Совершенно неожиданно Гришка сообщил, что поедет с ребятами один. – Они уже достаточно большие, чтобы с ними справиться, – сказал он Рите. – Не пропадать же их каникулам и моему отпуску. Рита посчитала это справедливым, и благословила их на поездку. Пару раз на выходные я приезжала к ней в гости, и мы зажигали в пустом доме, как когда-то в давние времена. Работать Рите нравилось. На этой почве она даже слегка похудела без всяких диет. Я, как планировала, продала в августе свой мини. Наше расставание с машиной было грустным, но я поблагодарила свою «лошадку» и отпустила с миром. Еще одна забота долой с плеч: техосмотры, парковки, смена резины, страховки… Дел, связанных с машиной, оказалось много – я даже не ожидала. А когда продала, в своем ежедневнике вычеркнула сразу несколько пунктов. Ежедневник вообще теперь оставался полупустым. Исчезли обязательные поиски одежды для соблюдения дресс-кода в банке, постоянная стирка белых блузок, химчистка, куда я отдавала костюмы, ненавистные торговые центры. Это уж не говоря о том, что у меня ежедневник был один – и для работы, и для личных дел. Я всегда просматривала его вечером: не забыть бы важное, надо ли приехать раньше или ехать сразу куда-то на переговоры. Он всегда был забит записями, хотя, вроде, я дома особо ничего не делала. Сейчас я планировала в него записывать свое расписание в школе. На предыдущих страницах были записаны майские занятия, конференции, повышение квалификации, пленэры с десятиклассниками и поездка в «винный тур» – дата вылета и прилета. Август вообще был пуст: про свои вылазки к Рите я и так прекрасно помнила. Сергей больше не писал. Я продолжала чувствовать себя перед ним виноватой, но постепенно это ощущение притупилось. ***Впервые я стала полноценным участником первосентябрьского процесса. В художке не проводят утреннюю торжественную линейку, но нас собрали в кабинете директора. Правда, я все равно пропускаю всю суматоху, потому что собрание начинается в девять, и даже выйдя за пятнадцать минут, я вижу только пробки – всех детишек в парадной одежде с цветами пропустила. На собрании нас поздравляют с новым учебным годом, рассказывают о планах школы, а потом раздают расписание. Мне решили дать тех же десятиклассников, с которыми я справилась летом – теперь у них выпускной класс. – Попробуйте. На вас большая ответственность. У них серьезные работы в этом году, – объясняет директор, – поэтому надо успеть за учебный год их подготовить. Сначала кажется, что времени полно. Так казаться будет и вам, и ученикам. Но это огромное заблуждение, сразу имейте в виду. Я получаю еще более подробную программу на год и иду в свой кабинет. Да, у меня теперь собственный класс, где я могу разложить все свои вещи – личные и нужные для работы. Пока не пришли ученики, у меня есть время убраться. Во всех классах учителя моют, трут, и я присоединяюсь к процессу. В классе мебель старая – кроме парт и учительского стола. Иду к директору. – Простите, я могу заменить шкаф? За свой счет? А то он уже разваливается. Вера Павловна смотрит на меня с удивлением. – Можете. Мы оформим его, но надо обязательно сохранить чеки. Я обещаю сделать все, как нужно – опыт работы в банке позволяет спокойно относиться к требованиям бухгалтерии. Дома вечером смотрю, какой шкаф лучше подойдет для класса. Понимаю, что сначала хорошо бы записать, что в нем будет храниться. Это целая куча всего: краски, кисти, карандаши, бумага, работы учеников, мои рисунки… Получается, довольно много, и шкаф следует искать под эти требования. По расписанию у меня аж три выходных дня: суббота, воскресенье и вторник. Правда, занятия тоже три дня, а четвертый работаю дежурным учителем. Дежурить – значит сидеть в своем классе и консультировать детей, у которых нет в это время занятий, зато есть вопросы. – Как тебе там? – спрашивает Рита вечером. – Нормально. Вполне. С детьми мы знакомы. Программу я изучила. Вот шкаф сегодня выбирала. Уж больно у них старый. – Уверена, за свой счет, – смеется Ритка ехидно. – Ага, за свой. Но если есть такая возможность, почему нет. В конце концов мне им пользоваться. И это не на один год. У Риты на работе суета: босс после нашей поездки уехал в Венесуэлу, а в сентябре возвращается. Он контролирует все дистанционно, но его личный приезд у них, тем не менее, вызывает понятную суету. Босс на расстоянии куда менее страшен, чем вблизи. – У меня еще и дети с мужем вернулись, прикинь, какой бардак я без них развела дома, – трещит Рита в трубку. – Я всех на август отправила в отпуск. А зачем мне убираться, готовить? Без мальчишек в доме довольно чисто, – смеется. – А ем я вечером, прям как ты, Вер, доставку или готовое из магазина. В выходные еще могу что-то сварганить себе, но себе – это не проблема. Так что сейчас все вызваны обратно. Порядок наводят и готовят. Я живу в старо-новом режиме. Моя прежняя домработница передислоцировалась в новую квартиру и два раза в неделю убирает мои авгиевы конюшни. Вот что вообще не изменилось, так это мое полное нежелание наводить порядок, и ей приходится непросто. Но она меня отлично изучила и не жалуется. Ем я, как верно подметила Ритка, доставку или готовое магазинное. Если в банке я обедала в будни, то теперь я совмещаю завтрак с обедом перед выходом на работу. С утра обхожусь чашкой кофе, а потом уже ем нормально. Вечером дома ужинаю. Иногда по-прежнему хожу в китайский ресторан, иногда они мне оттуда доставляют поесть домой. Из жизни ушла суета. Такое впечатление, что меня погрузили в нирвану. А говорят, что в школах нервная обстановка. Не знаю, наверное, в обычной нервная, но в нашей вполне спокойно. Дети вообще ангелы – на переменах не бегают, на уроках не шалят. Сидят за мольбертами, рисуют. Если надо что-то спросить, тихонько подходят ко мне и практически шепчут на ухо – не хотят мешать другим. В начале ноября у нас каникулы – мы работаем в режиме обычных школ. Меня опять отправят учиться, потому что каникулы – это не отпуск, и учителя должны чем-то заниматься. Так мне объяснили коллеги. Плюс, я неопытная, а потому должна набрать каких-то там баллов, которые дает не только педагогический опыт, но и повышения квалификации. В общем, живу в другом мире, и он не вызывает негативных эмоций. В конце сентября сижу с коллегой в китайском ресторане. Она моложе меня лет на десять, но мы сдружились. Нет, это не похоже на дружбу с Ритой – Рите замены нет, однако для легкой болтовни, походов в кафешку или даже прогулки после работы – я частенько ее провожаю до метро – вполне годится. Если бы она слышала, что «вполне годится», наверное, обиделась бы. Но я такие вещи в лицо не говорю. Так вот, сидим мы в китайском. Дороговато, но у новой подруги зарплата выше моей в два раза, и она тоже может себе позволить. Я провела нас к дальнему столику, за которым сижу обычно. Оттуда видно почти весь ресторан, а тебя самого не очень. Вдруг замечаю знакомую фигуру. – Да, Рит, сначала узнала именно по фигуре, – рассказываю потом Рите. Коллеге из школы не стала ничего говорить, иначе пришлось бы слишком над многим приоткрыть завесу. А просто сказать, что знакомый – вообще ни о чем, но в таком случае, почему бы не поздороваться. Однако здороваться не хочется. И не то, чтобы у Лешки была какая-то примечательная фигура, но вот сразу его заприметила по ней. Я сижу удобно – мне не надо вертеть головой, нормально видно боковым зрением. – А оно у меня развито, – Ритка в ответ на мою реплику смеется. Короче, это точно Лешка – я уже могу различить черты лица. С ним вместе девушка. – Вот так, Рит! Со мной он не ходил в этот ресторан, а с ней пошел. Сплошная несправедливость! Ради этой девицы наступил на горло своей песне. – И как она? – Ничего. Довольно высокая, чуть ни выше Лешки. Тощая. Как модель. Довольно молодая. Но я ее близко не видела, плюс в этом ресторане реально темно. Поэтому по возрасту сказать сложно. Блондинка. – Ой, совсем на тебя не похожа! – Нет, Рита, вообще не похожа. Даже если на нее смотреть в темноте, издалека, то все равно ясно, что не похожа. Но мне стало легче: Лешка нашел себе девушку, и это прекрасно. А то мне наша с ним история все-таки не давала покоя. Откуда-то вылезала совесть и нашептывала всякие гадости про меня. – Я рада за него, – соглашается со мной Рита и опять повторяет, что Лешка мужик хороший. – Надеюсь, у него все сложится. – Ну раз он ради нее пошел есть китайскую еду, значит это любовь, – заключаю я, хотя именно в этом пункте мне все же обидно. ***В какой-то момент мне начинают приносить букеты. Курьеры звонят в дверь и отдают шикарные корзины с цветами. Я их спрашиваю, от кого цветы. Они отвечают, что от анонима – неизвестно. Букеты приносят по утрам – в девять, когда я дома. Я периодически хожу от корзины к корзине и поливаю цветы. Хорошо, что они не сильно пахнут – сильные запахи я не переношу. – Рит, я живу теперь, как в цветочном магазине. По всей квартире расставлены корзины. Их уже четырнадцать штук. Я запомнила, потому что приносят цветы ежедневно, а началось все это две недели назад. Вот кто это? Вообще не представляю! – Надо же! – восклицает Рита. – Тайный поклонник! Хотя я уверена, что это кто-то из твоих – либо Лешка, либо Сергей. – Лешка с девушкой был в ресторане. Я его видела как раз недели две назад. А Сергей молчит, ничего больше не пишет. – Лешка мог тебя заметить, вспомнить, бросить девушку и опять попытаться с тобой начать сначала. Сергей мог молчать, но вернулся в Москву и решил за тобой приударить. – Логично, – кивнула я телефону. – Мне бы хотелось чего-то нового. Точнее, кого-то нового. Понимаешь, несмотря на цветы, они мне оба не очень нужны. Я тоже умом понимаю, что больше просто некому. А жаль! – Жди, Вер, объявится тайный поклонник. Не будет же он вечно отправлять корзины с цветами. – Вот в этом и проблема. Если это Лешка или Сергей, то лучше б не объявлялся, – я смеюсь, но это так и есть. На третьей неделе мне приносят букет с запиской. Господи! Какой-то роман или фильм. Меня это уже раздражает. – Рита, там назначается свидание в китайском ресторане! Это точно Лешка или Сергей! Ну кому еще это в голову взбредет! Но меня это бесит. Не пойду. Цветы на помойку не понесу. Все-таки живые существа. А новые букеты брать не буду. Просто дверь не открою. И на свидание не пойду. Это кто-то из них, а ни одного видеть не хочу. Рита что-то бормочет про «мало ли кто» и «мало ли что». Но я непреклонна. Я знаю, что чудес не бывает. И китайский ресторан стал последней каплей… Нет, последним доказательством того, что прошлое пытается меня нагнать. От этого мне реально плохо! Я даже с трудом собираюсь на работу, но беру себя в руки только ради учеников, которые пока – дети, и ни в чем не виноваты. Меня наше директор спрашивает, как я себя чувствую. Приходится жаловаться на головную боль – не говорить же ей правду. Не поймет, а то и уволит больную на голову учительницу. Я досиживаю до конца учебного дня и жалею, что завтра у меня выходной, мой вторник. Понимаю, что готова прийти на работу – только чтобы дома не сидеть, не видеть эти букеты, не думать о мужчинах, которые мне стали безразличны. Но класс мой будет занят, а сидеть просто так в учительской – начнут задавать вопросы, не случилось ли чего. Вечером я смотрю на цветы. Они все стоят в одной комнате и несколько на кухне. В спальню я их не ставлю – пусть и не сильный, но запах от них идет. Некоторые уже подвяли. Я собираю подвядшие корзины и выношу на помойку. Наверное, я такая же «подвядшая». Меня только выбросить. Агрессивное ухаживание, сначала удивившее и даже поднявшее настроение, быстро начало ухудшать мое состояние. Словно прошлое решило накрыть с головой, похоронить без надежды на спасение. Передо мной опять вино с виноградинами. Я стала ведь чуть меньше пить из-за своих учеников… или благодаря им. Утром больше не пью – надо на работу. Вечером чуть-чуть, чтобы назавтра со свежей головой… Сейчас я позволю себе: все равно грядет выходной. А может надо уволиться. Переехать. Далеко. Чтобы вообще никто не нашел. Сдалась я им! ***Звонок в дверь утром меня выдергивает из глубокого сна. Опять цветы! Я больше их брать не буду. Но из каких-то благородных побуждений я иду к двери, чтобы сообщить об этом курьеру – он все-таки ни в чем не виноват, надо ему объяснить и попросить не приходить. В следующий раз даже открывать не стану. Я распахиваю дверь. Никаких цветов перед моим носом. И обычно парни молодые приносили цветы, причем, их всего двое было – одни и те же. А сейчас стоит какой-то мужик непонятный. Блин, надо было в глазок посмотреть – с чего я взяла, что это курьер с букетом. Вполне с утра может прийти маньяк, Мосгаз или сосед за солью… – Вера, простите меня. Я, наверное, перегнул палку. То есть, не наверное, а точно перегнул. Передо мной стоял Попандопулос! – Дмитрий, это вы?! – задала я глупый вопрос: было очевидно, что это он, Риткин греческий босс.