Глава 8

Рабочий день завершился, Лида немного задержалась – последний приём длился дольше положенного. Первоклассник не справлялся с новыми нагрузками. Долгая беседа с взволнованной мамой помогла выявить причину проблем, оставалось дело за основным – признание родительницей этой причины. По мановению волшебной палочки проблемы не решаются, а именно такого подхода ждут родители с завышенными требованиями в отношении собственных детей.

Зашла в комнату отдыха. Помимо сносных дивана и пары кресел, там стоял небольшой холодильник, микроволновка и электрочайник. Мало кто обедал в кафе или бистро, трудились в центре психолого-педагогического сопровождения в основном молодые специалисты, кто-то ради опыта, кто-то с целью найти учеников для частных занятий. Зарплата у начинающего педагога – слёзы. Бизнес-ланчи в бюджет большинства не вписывались.

С удивлением увидела приятеля студенчества. Он учился на математическом факультете, Лида с подружками – на психологии. Они давно не виделись, кажется, последний раз пересекались через семь лет после выпуска. Мизурин Димка – неунывающий, обаятельный блондин, – встречался с Багузиной Мариной, той самой, что когда-то познакомила Лиду с Олегом. Впоследствии Димка и Марина сыграли красивую свадьбу, слетали в свадебное путешествие на Мальдивы, – всё в кредит, – а спустя полгода развелись.

– Привет, – Димка встал, удивлённо уставился на зашедшую. – Отлично выглядишь! – светло-голубые глаза выражали восхищение от встречи и того, что видит. – Сто лет не виделись!

– Привет, – Лида улыбнулась в ответ. – Какими судьбами?

– По личному вопросу, – не смущаясь, Димка кивнул в сторону Марии Семёновны – выпускницы педагогического института.

Симпатичная, двадцатидвухлетняя девушка. Стройная, высокая, с копной волос до пояса, наращенными ресницами, пухлыми губами. Такой типичной внешности, но разве имеет значение индивидуальность, если девушке всего-то двадцать лет. С возрастом появляются особенности, которые любая представительница женского рода с радостью бы скрыла, но увы, это невозможно. Молодость прекрасна сама по себе, без глупого бахвальства: «это не лишний вес, а избыток изюминки».

– Чайник горячий, Лидия Константиновна, – с улыбкой пропела Мария Семёновна.

– Спасибо, – Лида кивнула, опустилась в кресло.

Что-то царапнуло под ложечкой. Что именно? Почему? Лида не смогла бы ответить. За подругу не обижалась. Три года назад Марина выглядела довольной своей жизнью, о первом муже вспоминала со смехом, без налёта недовольства. О ревности, даже мимолётной думать вовсе смешно. Несмотря на объективную привлекательность Димки, Лида никогда не воспринимала его как парня, и сейчас мужчину в нём не видела.

Достаточно высокого роста, спортивного телосложения. Брюшко сквозь тонкий серый джемпер не проступало, светлые волосы не поредели, напротив, актуально подстрижены, подтянутый, интересный, оценила она внешность Мизурина.

– Прогуляюсь, – она отставила заваренный чай в сторону. – Погода отличная, – будто оправдываясь, буркнула Лида, кинув взгляд к окну. По стеклу скатывались капли серого, промозглого дождя. – Всем пока, – махнула рукой, у двери остановилась: – Была рада увидеться, – кинула в сторону удивлённо приподнявшего брови Димки.

Вышла на улицу, порыв ветра мгновенно развеял иллюзии о хорошей погоде, если бы они и были. Лида накинула капюшон, дёрнула собачку молнии под подбородок, рванула к автобусной остановке в надежде скрыться от пронизывающих порывов и холодного дождя. Хорошо бы успеть в магазин за продуктами до начала работы в клубе, чтобы не тащиться потом домой поздно вечером. Если первым придёт автобус в сторону клуба, что ж, займётся журналами. Широкий выбор досуга, что и говорить.

– Лида! – не сразу заметила, как из остановившегося кроссовера доносилось её имя. – Лид, а-у! – Димка улыбался от уха до уха, открыв дверь. – Садись, подвезу.

Причин отказываться с ходу придумать не смогла, да и глупо убегать. Была бы веская причина, а с глухим неясным недовольством, точно никак не связанным с Мизуриным, считаться глупо. Последние дни не высыпалась, вот и лезет ерунда в голову.

– Привет ещё раз, – кивнула она, устраиваясь на переднем сидении.

– Чего убежала, как ужаленная?

– Тебе показалось, – она наигранно округлила глаза. – Мешать не хотела, на работу спешу…

– Ясно, – Димка на минуту сосредоточился на дорожном движении, выруливая от остановки. – Кому мешать? – словно только услышал Мизурин. – Погоди, погоди, ты решила, что я и Маша?

– Мария Семёновна, – для чего-то поправила Лида.

– Мария Семёновна, – в тон ответил Димка. – Моя родная племянница. Старшего брата помнишь? Уехал в Новый Уренгой.

– Нет.

– Неважно. Прислали учиться ребёнка, я приглядываю в полглаза. В двадцать лет, сама помнишь, взрослые лишь по паспорту, а по уму, – Дима выразительно махнул рукой. – Мария Семёновна, – он снова фыркнул. – Сменила номер телефона, а матери забыла сообщить. Пришлось отправиться на поиски потерянного чада.

– Хорошо, что чадо нашлось, – Лида натужно улыбнулась.

– Слушай, с какого часа у тебя работа?

– Сегодня с семнадцати, – автоматически, позабыв, что она «спешила», ответила Лида.

– Заедем пообедать? Поболтаем, сто лет не виделись, – Димкин взгляд, тёплый, добродушный, как в юности, скользнул по Лиде, особенно не останавливаясь на деталях, при этом очевидно отмечая перемены, произошедшие с приятельницей.

– Куда?

– Вот отличное место, – он показал на вывеску того самого сетевого ресторана, в который относительно недавно её позвал Фролов после происшествия со щенком. Борщом. Надо же имя придумать!

Лида нахмурилась, при этом согласилась. Димка всегда тепло относился к Лиде, она к нему тоже. Они отлично ладили когда-то, болтались по городу в одной компании, ели мороженое. Пили вино, сидя на лавочке в парке, заедая жуткими беляшами, с которых капало прогорклое масло. Почему бы не вспомнить прошлое, не поболтать немного? В последнее время она никуда не выбиралась, ни с кем не контактировала, а с кем случилось пообщается – заставил чувствовать неловкость. 

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Устроились за столиком, в этот раз подальше от окна, в уединённом уголке зала. Официант был другим, как и хостес. Пока делали заказ, переговаривались, как в старые времена. Лида расслабленно улыбалась, Димка не отставал.

– Рассказывай, – заявил он, устраиваясь удобней, откинувшись на спинку стула. – Где ты? Как?

– Тружусь в центре психолого-педагогического сопровождения и муниципальном подростковом клубе, – с улыбкой ответила она. – А ты?

– Учитель математики в школе, – усмехаясь, ответил Димка. – Там же информатика, робототехника, группа инженерного 3D моделирования.

–  Что за школа? – опешила Лида.

– Сто семидесятая, может, слышала?

– Кто о ней не слышал? – кивнула в ответ. – Нравится?

– Школа? Нравится. В общем, всем доволен. По деньгам не… сама понимаешь, но надбавками, кружками, репетиторством добираю, как и все в нашей сфере.

– Жена, дети?

– Жена? С Багузиной сто лет назад развёлся, не слышала?

– Слышала, – Лида засмеялась. – За сто лет можно ещё раз сто жениться.

– Не сложилось, – равнодушно пожал плечами. – Ты?

– Не сложилось, – ответила она в унисон.

И всё же, как по-разному это звучало и выглядело. Тридцатипятилетний разведённый мужчина – свободный, независимый, молодой, представляющий интерес для противоположного пола. И женщина тех же лет – одинокая, немолодая, с неудавшейся личной жизнью. Лида прекрасно понимала – это глупые, жалкие предрассудки, не стоящие выеденного яйца. Не то сейчас время, чтобы женщина в тридцать пять считалась вышедшей в тираж, но чувствовать иначе не получалось. Впрочем, время всегда одинаково неповоротливое.

Разговорились, окунулись в воспоминания, Димка несколько раз упомянул бывшую жену, сияя довольной улыбкой. Случается же. Развелись, разбежались в разные стороны, ни зла не держат, ни затаённой обиды, ни чувства вины, ни камня за пазухой.

– Послушай, – после неловкой паузы сказала Лида: – У вас мальчик учится, Фролов Марсель, что-нибудь можешь про него рассказать?

– Марсель? Знаешь его? – удивление Мизурина было понятным. Будь Марсель обычным парнишкой, он мог попасть к ней на приём, ходить на занятия в клуб, дети же людей, подобных Фролову, существовали в отдельной среде, вдали от бюджетных психологов и муниципальных кружков.

– Ну… – смешалась Лида. Не признаешься же, что его отец целовал её среди ночи, рядом с клумбой с отцветающими астрами. Напоследок оставил два легких прикосновения к уголкам губ и ушёл, не оборачиваясь.

– Странно, что обратились к тебе, – по-своему расценил замешательство Димка. – Знаю Марселя. Смышлёный парень, толковый, сказал бы «талантливый», да цыплят по осени считают. У нас каждый первый смышлёный, каждый второй толковый.

– Действительно у Марселя проблемы с одноклассниками?

– Если хочешь спросить про буллинг, так и спроси. Я отвечу, не как официальное лицо, сама понимаешь.

– Понимаю. Честь мундира, – горько усмехнулась Лида.

– Раз понимаешь, то должна понимать и то, что школа у нас непростая. Конкуренция среди детей жесточайшая, как в большом спорте. Начинается задолго до поступления, ещё с подготовительных курсов. Математических кружков, готовящих детей к поступлению к нам, всего два, контакты педагогов передаются из уст в уста. Каждый поступивший уверен, что будущий Перельман, как минимум. По сути, детей натаскивают на определённые алгоритмы, если есть способности – ребёнок поступает. Марсель поступил без подготовки, чудо-педагогов, даже без желания поступать, и сразу задрал планку для сверстников на недосягаемую высоту. Вышиб из конкурентной борьбы целый класс будущих Эндрю Уайлсов. Фролов по умолчанию лучший, все олимпиады, конкурсы – его.

– Всё понятно, но педагогический состав, школьный психолог, родители куда смотрят? Есть алгоритм действий при выявлении буллинга – это не секрет.

– Алгоритм есть, а буллинга – нет, – Мизурин развёл руками. – Не смотри на меня, как на врага. Я не придумываю правила, лишь живу по ним. Про сто семидесятую много небылиц ходит, что-то правда, что-то нет. Грызня существует в основном среди родителей. Детям сложно в пятом, шестом классе, пока идёт притирка. Как получится с Фроловым, не берусь предугадать. Необычный случай, начиная от способностей, заканчивая отцом. Никто не заинтересован в буллинге, но и разбираться не станет. Каждый год директор до января разбирает жалобы по результатам вступительных экзаменов, апелляции не поступивших. Возмущённые родители пишут во все инстанции, включая приёмную президента страны. У нас невозможно поступить по блату, удержаться под давлением. Ребёнок либо «тянет», либо нет. Марсель тянет всё, что касается учёбы, остальное… Остальное директора школы не интересует. Помог я тебе?

– Да, спасибо, – Лида приветливо улыбнулась. – Всё остывает, – напомнила она, показав взглядом на тарелки с аппетитными блюдами. – Заболтались.

Димка подвёз Лиду к клубу, проигнорировав вялые протесты. Стоять на открытой всем ветрам и дождям остановке не хотелось, общение вдруг оказалось комфортным, необременительным. Она не чувствовала стеснения, не нервничала, словно находилась на своей территории. А впрочем, с учителем математики, ведущим занятия по робототехнике и группу инженерного 3D моделирования, она и была на своей территории.

– Надо же, в одном районе живём, коллеги – и не встречались, – улыбнулся на прощание Дима. – Надо будет повторить.

– Обязательно.

– На связи, – он подмигнул, Лида улыбнулась. – Позвоню.