ГЛАВА 14

Все четыре последующих дня Селена просыпалась на рассвете и тренировалась, используя любые предметы, пригодные для упражнений: стулья, дверной косяк и даже бильярдный стол и шары, которые оказались изумительным подспорьем для выработки равновесия. Ей удавалось вдоволь попотеть час-полтора, затем являлся Шаол, и они завтракали. Дав пище немного улечься, капитан выводил Селену в сад для игр, и там они вдвоем бегали. После затяжного дождя заметно похолодало, и теперь вместе с остатками листьев под ногами хрустел иней. Дул пронизывающий ветер, заставляя Селену бежать быстрее, чтобы согреться. Все ее достижения и недостатки Шаол воспринимал молча. Он не сказал ни слова, когда она вдруг согнулась пополам и, как тогда, на первой пробежке, исторгла из себя весь завтрак. Молчал капитан и о том, что с каждым днем она все лучше держала дыхание и успевала пробегать большее расстояние.

После бега начинались учебные поединки. Все эти дни Селена и Шаол занимались в отдельном помещении. Но спуску капитан ей не давал. Под конец занятий Селена валилась на пол и вопила, что вот-вот помрет от изнеможения и голода. Кинжалы по-прежнему оставались ее излюбленным оружием, хотя она открыла для себя все привлекательные стороны деревянной дубинки: вот чем можно было сбить капитана с ног без риска оттяпать ему руку. После той встречи с принцессой Нехемией Селена ее больше не видела и ничего о ней не знала. Даже в сплетнях служанок не упоминалось имя принцессы.

Шаол всегда обедал вместе с Селеной, после чего давал ей короткий отдых и снова вел в зал. Там она упражнялась наравне со всеми, под бдительным наблюдением Брулло. Главному оружейнику требовалось убедиться, что претенденты владеют всеми видами оружия. Селена делала все, что положено, стараясь ничем не привлекать к себе внимания Брулло, не вызывать ни его упреков, ни похвал, которые тот расточал Кэйну.

Как же она ненавидела этого Кэйна! А Брулло почти боготворил его. Другие претенденты также стремились выказать свое почтение этому крепышу, если он оказывался рядом. Но никто не хвалил Селену. Впрочем, и у Аробинна ее тоже никогда не хвалили. Аробинн считал, что похвалы расхолаживают ассасина. Зато Кэйн постоянно за нею наблюдал: молча усмехался, хмыкал, подмигивал и ждал, когда она допустит ошибку. Селена пообещала себе: во время первого испытания ни в коем случае не отвлекаться на этого верзилу. Вот только каким будет оно, первое испытание? Брулло хранил молчание, Шаол — тоже.

За день до испытания Селена почуяла неладное. Началось с самого утра. Шаол не пришел на завтрак, а вместо этого велел караульным отвести Селену в зал, где ей предстояло упражняться в одиночку. Не пришел он и на обед. Когда стражники явились, чтобы вновь проводить ее в зал, Селену переполняли вопросы. Задать их караульным она не решилась.

Упражняться в зале без соперника — напрасная трата сил. Таких упражнений ей хватало и в комнатах. Несколько претендентов вяло сражались между собой, но большинство, как и Селена, слонялись по залу, сопровождаемые караульными и наставниками. Брулло в зале тоже не было — еще одна странность. Его отсутствие восполнялось увеличением числа караульных.

— Что у нас сегодня творится? — послышался рядом голос Нокса Оэна, юного вора из Перранта.

Убедившись, что он не бахвалится, многие претенденты были бы не прочь скрестить с ним клинки. Однако Нокс почему-то сторонился их, предпочитая тренироваться в одиночестве.

— Ничего особенного, — сказала Селена, сообразив, что вопрос адресован ей. — Капитан Шаол Эстфол сегодня занят и не смог упражняться со мной.

Вряд ли эти слова повредят капитану.

— Нокс Оэн, — представился вор, протягивая руку.

— Мне известно, кто ты, — сказала она, но руку пожала.

Рука у Нокса была сильной и мозолистой. Со шрамами. Чувствовалось, парень успел хлебнуть всякого.

— Я эти дни старался быть незаметным. Особенно вблизи этого чурбана.

Нокс кивнул в сторону Кэйна. Тот стоял посреди зала, разглядывая свои могучие мышцы. На пальце поблескивал перстень с большим черным камнем. Странно, что Кэйн не снимал перстень на время упражнений. Такие штучки только мешают. Бывало, люди и пальцев лишались.

— Видела Верина? — продолжал Нокс. — Похоже, его сейчас выворачивать начнет.

Он ткнул пальцем в сторону горластого вора, которого Селене хотелось утихомирить раз и навсегда. Обычно Верин терся возле Кэйна, поддразнивая других претендентов. Однако сегодня горластый Верин был непривычно тих. Он стоял возле окна, бледный, с выпученными глазами.

— Я слышал, как он говорил с Кэйном, — раздался сзади робкий голос Пелора, самого молодого из здешних ассасинов.

Селена полдня наблюдала за Пелором. Почти мальчишка, но есть в нем что-то опасное. Как же он здесь оказался? Даже голос еще ломается.

— И о чем они говорили? — спросил Нокс.

Он стоял, держа руки в карманах. Его одежда заметно отличалась от рванья, в которое были одеты остальные претенденты. Наверное, в своем Перранте он и впрямь был удачливым вором.

Веснушчатое лицо Пелора побледнело.

— Утром этот… Глазопожиратель… словом, нашли его. Мертвым.

Глазопожиратель? Опытный, безжалостный убийца… мертв?

— Как это случилось? — выдохнула Селена.

Пелор ответил не сразу. Огляделся по сторонам, затем проглотил ком слюны и только тогда зашептал:

— Верин рассказывал… зрелище ужасное. Его как будто кто пытался пополам разорвать. Верин наткнулся на труп, когда шел сюда.

Нокс выругался сквозь зубы. Селена оглядела зал. Похоже, о гибели Глазопожирателя знали все. В зале стояла непривычная тишина. Претенденты сбились в несколько кучек и перешептывались.

— Верин говорил… грудь в клочья была разорвана.

У Селены похолодела спина. Она тряхнула головой, прогоняя страх. В это время в зале появился еще один караульный и объявил, что Брулло позволяет им сегодня упражняться кому как нравится.

Селена живо представила себе располосованный труп Глазопожирателя и потом никак не могла избавиться от жуткой картины. Выход был только один — поскорее себя чем-нибудь занять. Не сказав ни слова Ноксу и Пелору, она прошла к оружейной стойке и взяла пояс с метательными ножами.

Место для тренировки Селена выбрала вблизи мишеней для лучников. Вскоре к ней присоединился Нокс. Он молча стал метать в мишень свои ножи. Все они попадали во второе кольцо, но никак не в середину. Метатель из него был неважный. Из лука он стрелял куда успешнее.

Селена достала первый нож. Ну кто, кто мог с такой жестокостью убить претендента? И где? Прямо в коридоре! Как убийцам удалось скрыться, если в замке полным-полно гвардейцев, караульных и прочей охраны? Но сколько ни задавай вопросов, Глазопожиратель мертв, и убили его накануне первого состязания. Что это? Страшная случайность? Или кто-то решил ускорить выбывание претендентов и это только начало?

Сосредоточившись на маленькой черной точке в центре мишени, Селена успокоила дыхание, примерилась, расслабила запястье. Все прочие звуки в зале перестали существовать. Черный кружок, похожий на бычий глаз, манил ее. Селена выдохнула и метнула нож.

Лезвие блеснуло серебристой звездочкой и врезалось в черную точку. Селена мрачно улыбнулась.

Рядом заковыристо выругался Нокс. Очередной его нож еще больше отклонился от цели, угодив в третье кольцо. Селена улыбнулась еще шире, на мгновение забыв про обезображенный труп Глазопожирателя.

Когда она метнула второй нож, ее вдруг окликнул Верин. Он сейчас упражнялся в паре с Кэйном.

— Эй, послушай, красавица. Королевскому защитнику эти балаганные трюки ни к чему.

Селена мельком посмотрела в его сторону и сейчас же снова устремила взгляд на мишень.

— У женщин есть более приятные занятия. И напрягаться особо не надо: лежи себе на спине. Если хочешь, вечером могу преподать тебе урок.

Верин залился смехом. Кэйн тоже захохотал. Селена до боли стиснула рукоятку ножа.

— Да не слушай ты их, — шепнул Нокс.

Он снова метнул нож, и снова тот впился в дерево далеко от черного кружка.

— Сплошное бахвальство. Они и не знают, с какого бока подступить к женщине, даже если она сама к ним придет и разденется.

Еще один нож Селены застрял почти рядом с предыдущим, вызвав неподдельное удивление Нокса. Селена прикинула возраст сероглазого парня. Вряд ли ему было больше двадцати пяти.

— А ты очень меткая, — сдержанно похвалил он Селену.

— Меткая для женщины? — с вызовом спросила она.

— Нет. Вообще меткая, — ответил вор.

Он бросил последний нож и попал в третье кольцо. Пожав плечами, словно успех метания от него не зависел, Нокс направился к мишени, извлек все ножи и запихнул в кожаные ножны.

— У тебя стойка неправильная, — тихо, чтобы слышал только Нокс, сказала Селена. — И пальцы ты держишь не так.

Нокс опустил руку.

— Смотри. Встаешь, как я.

Нокс послушно встал в аналогичную позу.

— Теперь слегка согни ноги в коленях. Расправь плечи и расслабь кисть. Метать нужно на выдохе. Вот так.

Селена метнула нож и опять попала в самую середину.

— Покажи еще раз, — попросил Нокс.

Она повторила. Потом бросила левой рукой и чуть не вскрикнула от радости, когда этот нож застрял в рукоятке предыдущего.

Нокс добросовестно подражал всем ее движениям, но его нож угодил выше середины.

— Бросать рядом с тобой — только позориться, — вздохнул он и негромко засмеялся.

— Кисть не зажимай, — ответила Селена. — Она должна быть свободной. Ты же не булыжник бросаешь. Потому все время и мажешь.

Нокс слушал ее с раскрытым ртом, будто добросовестный мальчишка-ученик. Он постарался в точности повторить каждое движение Селены и после выдоха метнул нож. В середину он не попал, но его нож впервые оказался во внутреннем круге.

— Ну вот, уже лучше, — обрадовался Нокс.

— Всего чуть-чуть, — охладила его радость Селена.

Она дождалась, пока Нокс освободит мишени, после чего убрала свои ножи в поясные ножны.

— Ты ведь из Перранта? — спросила она Нокса.

Сама она никогда не бывала в Перранте — втором по величине городе Террасена, но знакомое название напомнило ей о родине. Селену обожгло волной страха, сменившейся другой волной — душевной боли, не менее жгучей, чем первая. Как быстро летит время. Вот и десять лет промелькнуло с тех пор, как был убит король Террасена и вся его семья. Десять лет назад к ним вторглись адарланские захватчики, и родная страна Селены встретила их с опущенными головами и в полном молчании. Лучше вообще не заводить разговор на такие темы. Селена в который раз мысленно отругала себя за то, что слова у нее опережают мысли.

Она постаралась изобразить на лице праздное любопытство. Кажется, Нокс ничего не заподозрил.

— Да, из Перранта я. До сих пор жил там безвылазно. А ты, помнится, из Бельхэвена?

— Да. Мой отец — крупный торговец.

— И как он относится к дочке, которая зарабатывает на жизнь воровством драгоценностей?

Селена усмехнулась и опять метнула нож.

— Когда он обо всем узнал, страшно разозлился и заявил, что на порог меня не пустит.

— Может, он тебя уже и простил, — предположил Нокс.

— Не знаю.

— Повезло тебе с наставником, — завистливо вздохнул Нокс. — Тебе самого лучшего дали. Я видел, он тебя заставляет по утрам бегать.

Перрантский вор кивнул в сторону своего наставника. Тот сидел на полу, привалившись к стене, и дремал.

— Ну вот, опять дрыхнет. Он либо спит, либо пьет. Я его чуть ли не на коленях умолял вывести меня в сад.

— Иногда капитан очень докучает мне своими придирками, — сказала Селена, выбирая нож для нового метания. — Но ты прав: он действительно лучший.

Нокс помолчал.

— Знаешь, когда нам снова позволят упражняться самим, разыщи меня, и мы позанимаемся вместе.

— Зачем? — искренне удивилась Селена.

Она хотела метнуть очередной нож, но поясные ножны были пусты. Нокс метнул свой и на этот раз попал в середину.

— Я хочу, чтобы ты выиграла эти проклятые состязания, — признался вор.

— А ты что, не хочешь стать королевским защитником?

— Не потянуть мне, — со вздохом признался Нокс.

— Тогда будем надеяться, что завтрашнее испытание не окажется для тебя первым и последним, — ободряюще улыбнулась ему Селена.

Она снова, в который уже раз, оглядела зал. Никаких перемен. Не считая Кэйна и Верина, остальные молчали. Судя по мертвенной белизне лиц, жестокое убийство Глазопожирателя вогнало претендентов в ступор.

— И давай надеяться, что ни один из нас не кончит, как Глазопожиратель, — шепотом добавила Селена.

Ей очень хотелось на это надеяться.

— Ты никак готова сидеть с книгой до самой ночи? — спросил Шаол.

Осеннее предзакатное солнце, заглядывая в окно, приятно согревало лицо. И ветер сегодня был не пронизывающим, а легким. Но поздняя осень в здешних краях никогда не отличалась теплом. Еще пара дней, и начнется осенняя мозглятина.

Селена закрыла книгу и встала. Шаола не было весь день, и она никак не думала, что он появится сейчас.

— А что еще мне делать? — с некоторым вызовом спросила она. — Гулять по коридорам? Я не жажду наткнуться на труп растерзанного Глазопожирателя.

Взгляд капитана помрачнел.

— Тебя это не касается. И не пытайся приставать ко мне с расспросами, — добавил он, упреждая намерения Селены. — Что ты читаешь? «Ветер и дождь»? Я читал эту книгу. Все хотел спросить, как тебе она.

Неужели он пришел поговорить о книжке? Зачем он пытается вести себя так, будто никакого убийства в замке не было? И ведь убили не какого-нибудь слугу и даже не караульного. Убили одного из претендентов на титул королевского защитника.

— Скучноватая книга, — сказала Селена. — Подтекст, иносказания. Каждую фразу по несколько раз перечитывать нужно, пока смысл уловишь.

Капитан молчал.

— Ты же пришел по другому поводу, — не выдержала Селена.

— У меня сегодня был длинный и трудный день.

Селена растирала колено, ушибленное в зале.

— Это было связано с… ты знаешь, с чем?

— Не угадала. Принц потащил меня на заседание совета, и мне пришлось три часа там сидеть, — сказал Шаол.

Нет, он явно что-то недоговаривал.

— А я думала, вы с принцем — друзья.

— Мы друзья. Но когда принц зовет на нудное заседание, отказаться я не могу.

— И давно вы дружите?

Шаол ответил не сразу. Селена поняла: он решает, о чем ей можно говорить, а о чем нужно помолчать, чтобы она не нанесла удар его же оружием.

Молчание затянулось. Селене захотелось растормошить капитана какой-нибудь колкостью.

— Мы знакомы с детства, — вновь заговорил он. — Мы с Дорином были единственными сверстниками… по крайней мере, среди знати. Вот так и сдружились. Вместе учились, вместе играли, вместе упражнялись. Но когда мне исполнилось тринадцать, отец решил вернуться в Аньель, и наша семья покинула Рафтхол.

— Так ты из города на Серебряном озере?

Тогда, по пути в Рафтхол, она угадала верно: Шаол происходил из знатного рода. Скорее всего, его семья правила Аньелем и окрестностями. Жителей этого города называли прирожденными воинами. Десятки лет аньельцы служили живым барьером, оберегающим королевство от орд дикарей с гор. За сходство горных пиков с белыми клыками их так и назвали — Белоклычьи горы. Наверное, жители Аньеля только радовались, когда десять лет назад адарланский король решил усмирить белоклычников. Те бились до последнего и крайне редко попадали в адарланское рабство. Селене доводилось слышать легенды о непокорных белоклычниках. Не желая подчиниться адарланскому королю, они убивали своих жен и детей, а затем сами бросались в пропасть.

Селена представила, каково жить в близком соседстве с сотнями верзил вроде Кэйна, и внутренне содрогнулась.

— Отец и меня готовил к карьере советника, — продолжил Шаол. — Он мне твердил, что наступают новые времена, что с угрозой белоклычников покончено и быть советником теперь куда почетнее и выгоднее, чем военным.

Золотисто-карие глаза капитана смотрели сквозь нее, в прошлое.

— Но я скучал по Рафтхолу.

— И убежал сюда? — изумилась Селена.

Ее удивляла непривычная откровенность Шаола. Помнится, по пути сюда он напрочь отказывался говорить о своей жизни. Может, теперь стал больше ей доверять?

— Убежал? Нет, — усмехнулся Шаол. — Бегство ничего бы не решило. Дорин уговорил тогдашнего капитана королевских гвардейцев взять меня в обучение. Брулло вызвался помогать. Но мой отец отказывался. Старшему сыну всегда труднее. Я ведь должен был унаследовать титул правителя Аньеля. У меня был единственный выход: я позвал стряпчего и в его присутствии отказался от титула в пользу младшего брата. На следующий же день я уехал в Рафтхол. Отец даже не пожелал со мной проститься.

Похоже, капитан сказал ей все, что позволил себе сказать. Итак, у него есть младший брат. Есть несговорчивый отец. А про мать — ни слова. Может, умерла?

— А что ты про себя расскажешь? — вдруг спросил Шаол.

— Я думала, тебя вообще не интересует моя жизнь, — сказала Селена.

Капитан слегка улыбнулся. Он смотрел не на Селену, а на небо, где синие и голубые краски сменялись оранжевыми.

— Почему же, интересует. И больше всего мне интересно, как твои родители решились отдать тебя обучаться ремеслу ассасина. Или они гордились славой дочери?

— Мои родители мертвы. Их не стало, когда мне было восемь.

— Так значит, ты…

У Селены заколотилось сердце.

— Я родилась в Террасене, потом стала ассасином, потом оказалась в Эндовьере, а теперь нахожусь здесь. Как видишь, ничего интересного.

Селена думала, что на этом расспросы кончатся, но Шаол, помолчав минут пять, вдруг спросил:

— Откуда у тебя шрам на правой руке? Он у тебя давнишний, не из Эндовьера.

Конечно не из Эндовьера. Там ее наградили другими шрамами.

— В свои двенадцать я была еще упрямее, чем сейчас. Аробинн Хэмел — так звали моего наставника — все время твердил нам: левая рука у ассасина должна уметь то же, что и правая. В частности, владеть мечом. Поначалу он просто привязал мне правую руку к телу, заставив все делать только левой. Мне это не понравилось, и я перерезала веревку. Он завязал вторично, пригрозив, что если опять развяжу, будет хуже. Я не поверила. Тогда Аробинн сказал: «Выбирай: или ты сама сломаешь себе правую руку, или я». В тот же вечер я приложила руку к дверному косяку и что есть силы рванула дверь на себя.

Селена поморщилась. Ей и сейчас было жутко вспоминать о вынужденном членовредительстве.

— Я сломала две кости. Рука срослась только через несколько месяцев. Мне не оставалось иного, как все делать левой рукой. В том числе и упражняться с мечом. — Селена криво усмехнулась. — Надеюсь, у Брулло были другие методы обучения.

— Рук насильно он не ломал, а в остальном… Сама видела, что снисхождения от него не добьешься.

Шаол встал со стула.

— Завтра — первое испытание. Ты готова?

— Конечно, — соврала Селена.

Капитан постоял еще пару минут, глядя на нее.

— Завтра утром я приду, — сказал он и вышел.

Селена раздумывала об услышанном. Она и не предполагала, как много похожего в ее жизни и жизни капитана Эстфола. И как много совершенно непохожего.

Она вышла на балкон и встала, обхватив себя руками. Солнце садилось. Ветер становился все холоднее. Он трепал складки ее платья, студил спину и наконец заставил уйти с балкона.