Глава 12

Глава 12

Знала бы, на что подписываюсь, никогда бы не согласилась! Вам когда-нибудь предлагали прыгнуть с парашютом? Вот и мне не предлагали, а поставили перед фактом!.. А ничего, что я высоты боюсь?

Мой дурацкий характер опять меня подводит, потому что признаться, что я элементарно трушу, я не могу. Это у меня с детства — никогда и никому не показываю своих страхов и эпизодически ведусь на «слабо».

Слушать инструктора я была не в состоянии, потому что в одно ухо влетало, что он говорил, в другое со свистом вылетало. Была одна только мысль, что, возможно, я остановлюсь перед самолётом и горда пошагаю назад безо всяких объяснений — ну, передумала… Не остановилась! Чувство самосохранения явно атрофировалось за последнее время и как его вернуть, пока это бренное тело не натворило глупостей, не знаю.

Антон что- то говорил, но мне не до него — я боюсь!

Какого меня сцепляют с Антоном? Разобьюсь, так разобьюсь! Смотреть на раскрытую для прыжка дверь не хочу, но и упираться как-то уже глупо… Ох, опозорюсь сейчас по полной программе, но, глядишь, виновник от меня быстрее отстанет!

Кажется, я с перепуга даже забыла, как кричать!.. Горло перехватило… Если б ни шлем на башке, то глаза были б на затылке… А потом произошло то, что моё воображение никогда бы не смогло нарисовать — Поцелуй в воздухе. Шок, удивление, растерянность. Нет, это невозможно описать и это было тем, что выбило меня из колеи, что-то перевернуло во мне. Антон что-то говорил, но ветер уносил его слова, да и воспринимать я их сейчас не могла. Думаете, что бабочки запорхали, сердечко застучало с перебоями? Нет. Но после приземления я поняла, что стала совсем иной, чем до этого прыжка, но хорошо это или плохо я не знаю.

— Хочешь, ещё раз прыгнуть?

— Нет.

— Испугалась? Не понравилось?

— Нет.

— Ты можешь ещё что-то сказать, кроме «нет».

— Нет.

— Пошли прогуляемся… — решительно или недовольно предложил мужчина.

Мне было всё равно. Как объяснить, что я больше никому не верю, что этот поцелуй для меня ничего не значит… Ну, захотел мужик выпендриться и не более того… Антон ждал, что я буду сиять от счастья, брошусь ему на шею? Зачем вообще он это затеял?

Мы отдали парашют и соответствующую амуницию. Инструктор как-то странно на нас смотрел, но мне было наплевать. Мне хотелось в свой дом, где нет никого посторонних, где не надо улыбаться и поддерживать разговор.

Молча мы ушли довольно далеко от этого маленького аэродрома. Меня слегка знобило, видимо, только сейчас я начала переживать тот страх, что испытала.

— Тебе холодно?

— Нет.

Пока шли, Антон нарвал целый букет полевых цветов и вручил его мне. Да, я люблю полевые цветы больше роз и других оранжерейных красавиц. Они растут на воле, их не оценивают по внешнему виду, по стоимости — их не продают. Впервые, уткнувшись в пахнущий небом, солнцем, мёдом букет, я улыбнулась.

Дождь… Настоящий грибной дождь!.. Вначале Антон потянул меня спрятаться под деревьями, но потом достал мобильный, включил музыку и пригласил танцевать. Танец под дождём… Плевать, что промокну, плевать, что дальше, мне на всё плевать — я хочу смыть с себя прошлую боль, свои ошибки, свои грустные мысли, хочу почувствовать себя беззаботной девчонкой, у которой всё впереди… Я так хочу жить, чувствовать биение своего сердца!

Хорошо, что я редко крашусь… Слёзы смешивались с дождём и смело текли по моим щекам. Я надеялась, что мой партнёр по столь необычному танцу ничего не замечает, потому что этот поток горечи и освобождения удержать всё равно бы не смогла.

Мелодия закончилась и дождь тоже.

— Глупая девчонка, что же ты в себе прячешь? Почему так боишься открыться или хотя бы приоткрыть то, что скрываешь ото всех? — прижав к себе, тихо спросил, уткнувшись в мою мокрую макушку.

Что я должна ответить? Начать рассказывать о годах кошмара? Это никому не нужно, никому не интересно, да и не важно никому… Это вопросы ни о чём, на которые не ждут откровенного рассказа — так ради приличия, чтобы занять затянувшуюся паузу. Всем наплевать на чужую жизнь! Общение в инете научило меня, что никому нет до тебя дела: за два дня делаются выводы и подписывается приговор, который обжалованию не подлежит. Каждый видит то, что хочет увидеть, а чаще всего почувствовать себя белым и пушистым на твоём фоне, пытаясь найти несоответствия в твоих сообщения и придуманным самими образом, разбирая тебя на составные части и выворачивая твои внутренности. Изощрённый садизм на добровольном начале!

— Рина, что с тобой? Не уходи в себя, пожалуйста… Ты такая красивая, когда улыбка скользит по твоим губам. Я хочу, чтоб ты улыбалась, чтоб глаза светились радостью, искрились счастьем… Когда пригласил тебя на танго там, в ресторане, я почувствовал твою внутреннюю силу, сумасшедший темперамент, которые ты сдерживаешь… Чувства, которые прячешь под маской… Почему? Зачем? Ты ухитрялась танцевать, не глядя на партнёра, занавесившись от него ресницами, и это в танго. И всё-таки изредка огонь опалял, вырываясь, всё вокруг и ты не могла его контролировать.

— Если мне понадобиться психоаналитик, то я обращусь к специалисту, — резко оборвала поток раздражающих меня слов. Ещё один ковыряльщик! Я магнит для них что ли? Лёгкая жертва?

Освободилась от объятий.

— Я обидел тебя?

— Нет. Я хочу домой.

Даже не заметила, как ускорила шаг… Мне показалось, что мужчина позади меня остановился на минуту, но, наверное, мне это только показалось, потому что Антон взял меня за руку и, как потерявшегося ребёнка, повёл за собой…