Глава 37
Глава 37
— Карина?
Как сквозь вату слышу ускользающий голос, отвечаю, но, похоже только себе самой…
— О, Боже, опять, наверняка, не ела и напилась кофе, ну, как ребёнок, честное слово… За тобой нужен глаз, да глаз…
Так папа ругается… Папа… Он обижается, что я не съела приготовленный им завтрак? Он вкусно готовит, но я почему-то совсем не хочу есть… Мама обычно молчит, лишь через какое-то время высказывает своё отношение, прямо, как сейчас… Сестра же ехидно посмеивается, что со мной слишком много возни, надо было оставить в роддоме или вернуть, как игрушку, которая надоела… Нет, она хорошая, но делить внимание родителей с кем-то ещё не хочет. Она любит меня, но по-своему, я это пойму потом, а пока я чувствую себя виноватой…
Папа взял меня на руки — так частенько бывает… Мне тепло и уютно — я плыву как на облаке… и улыбаюсь. Как же мне хорошо, что все вы рядом!
— Кари… — что-то тревожное в голосе беспокоит меня, лишает спокойствия и умиротворения, заставляя открыть глаза, а так не хочется… — Карина!
Это совсем не наша квартира! Это сон? Где моя счастливая жизнь там, когда папа и мама были живы?
— Слава Богу, пришла в себя… Кари, что случилось?
Кто-то нежно растирает мои руки, возвращая в реальность.
— Ничего… Всё нормально…
— Ты считаешь это нормальным! Ты отключилась в машине.
— Не помню… Ах, да, кофе… Телефон… Антонио… Мы куда-то ехали… Ты злился…
— Надо в офисе убрать все автоматы с кофе!
— Я не пью из автомата, — улыбнулась я, — А коллегам это не понравится, они уже привыкли. Ты злишься из-за кофе?
— Я в бешенстве, но кофе только повод… лежи, сейчас тебя кормить буду.
— Я не хочу, спасибо.
— Кто тебя спрашивает! И не смей вставать, не хватало снова тебя везти в больницу.
— А который час? Мне же на работу надо.
— Уже сходила сегодня! Будешь спорить…
— Даже не мечтай! Что было позволено от неожиданности один раз, то повторяться не будет!
— Не будет, если будешь слушаться!
— Я тебе не ребёнок и не личная собственность, чтобы ты мной командовал! Я взрослая самостоятельная женщина.
— Единственное, что не поставлю под сомнение, что женщина.
— Меня, между прочим, на работе ценят…
— Тебе это важнее, чем то, что ценю я?
— Думаешь, было легко добиться признания? Без блата, денег?
— Добилась и что теперь нервничаешь?
— Угу, добилась… И всё коту под хвост! Нарисовался новый учредитель или кто-то там ещё…
— И что?
— Ничего! Мои проблемы — мне и решать!
— Вся ты в этом! Сама, я сама, я сильная…
— Это плохо?
— Это неправильно!
— Много ты знаешь!
— Кари, я знаю ровно столько, сколько прожил сам, а о тебе — ровно столько, сколько ты позволяешь. Нельзя всю жизнь прятаться от людей, закрываться и тянуть всё на себе. Есть друзья, подруги, родные… Если ты им не доверяешь, не позволяешь им приблизится, то это, по-твоему, ты их так защищаешь? Или тебе на них наплевать? Так удобно…
— Я не хочу их обременять своими проблемами.
— Тогда почему ты их считаешь друзьями? Друзья — это не аватарки в соцсетях, хотя и за ними реальные люди. Друзья — это те, перед кем не надо быть сильной, перед кем не страшно показать свою слабость, быть собой…
— Спасибо, советчик. И как я прежде без этого обходилась? Мне хватило и в жизни, и в соцсетях… наоткрывалась вдоволь …
— Кари, те, кто причинил боль, могли поспешить, ошибиться. Те, кто предал, были готовы предать изначально. Нельзя копить в себе боль и жить без кожи — люди все разные, поэтому оставь им шанс измениться, но иди дальше, живи и радуйся жизни.
— Какой ты умный… — саркастически протянула я, потому что меня этот разговор раздражал. Нет, Антонио был во многом прав, я честно пыталась относиться иначе к некоторым событиям, но у меня не получалось…
— Умный. С чего ты решила, что жизнь только тебе наносит удары? Больно и тяжело многим, а ты это видишь? Ты не замечаешь, что тем, кто рядом с тобой, кому ты важна, кто тебя любит, тоже больно и эту боль им причиняешь ты! Они не могут тебе помочь, потому что ты не позволяешь, и чувствуют себя ненужными, бесполезными брёвнами в твоей жизни. И уйти не могут, потому что это не честно, потому что настоящие…
— Значит, во всём виновата только я? Это я виновата, что близкие умерли, что умерли некоторые друзья, одноклассница?
— Это жизнь, Кари, всем отведён свой срок. Это надо принять и жить дальше.
— А я не хочу принимать!
— Тогда верни их! — с каким-то остервенением бросил мне вызов Антонио, — Не можешь? Тогда радуйся, что они были, не забывай о них и радуй их тем, что живёшь так, что им не больно смотреть на то, как ты старательно себя уничтожаешь в память о былом!
— Что ты на меня кричишь, — не в силах сдерживать слёзы, пробормотала, — Все хорошие, я, значит, плохая… Все кругом правы…
— Нет…
Антонио усадил меня себе на колени, прижал и гладил по голове…
— Сам сказал… — заливая его рубашку слезами, промямлила.
— Это то, что ты услышала, женщина*. Я сказал, что все разные, что относиться надо к каждому по-своему, что друзья это не те, кто по головке гладят, а те, кто правду говорят, но и плечо подставляют, чтобы ты могла опереться.
— Тогда что ты меня гладишь…
— Ты неподражаема, моя капризная малышка***…- расхохотался Антонио, — А то, что ты на моей груди рыдаешь, это ничего…
Я попыталась отодвинуться, но меня только крепче прижали к себе.
— Нет плохих и хороших, в одной ситуации проявляются лучшие качества, в другой — вылезает дерьмо. Ты хлебнула в этой жизни и решила, что будешь всем подряд отдавать тепло, не подумав о себе, что и тебе надо огонь поддерживать, да и не всем это тепло нужно.
— Я поменяюсь…
— Нет, ты никогда не изменишься, и это замечательно, но ты попробуй изменить своё отношение. Представь себе солнышко, которое всем отрывает от себя по кусочку, даже ночью, когда люди спят, надолго ли его хватит? А если оно, раздарив себя, перестанет греть и светить? Ты вот такое солнышко… Я не хочу, чтобы ты исчезла ради кого-то виртуального или даже реального. Карина, я смотрю на тебя и поражаюсь…
— …какая я наивная дура?
— Не перебивай старших, — шутливо щёлкнул пальцем по носу, — Как тебе удалось в себе сохранить чистое восприятие мира? Искренние эмоции, веру в людей…
— Ты же это критиковал с пеной у рта!
— Я не критиковал, я хотел защитить тебя от саморазрушения. Не хочу, чтоб ты превратилась в кучку пепла.
— Мы все когда-нибудь…
— Но не сейчас! Сейчас мы будем кормить солнышко, чтоб у него были силы светить дальше.
— Антонио, я, правда, не хочу есть. И меня… тошнит…
— Повода для тошноты ещё нет, а вот нашлёпать тебя есть всегда. Сколько чашек кофе выпила, признавайся…
— Не помню, как-то само собой…
— Лучше бы ты само собой ела…
— Угу, буду толстая и некрасивая…
— Ты не будешь, а жаль… Я бы меньше дёргался, что за тобой ухлёстывают мужики!
— Скажешь тоже…
— Господи! Неужели ты этого не замечаешь, да я… Не понял, а где кольцо?
Я забыла его нацепить на палец, оно мирно лежало в сумочке… Блиииин!..
— Тони, давай ты не будешь кричать, хотя бы ради разнообразия, — как можно более благожелательно начала я.
— Ты его потеряла?
— Нет, оно в сумочке… Я, ну… я…
— Кари, если ты хочешь что-то выдумать на ходу, то тебе следовало озаботиться этим несколько раньше, — подозрительно спокойно произнёс мужчина, — Где сумочка?
— В… в машине… кажется…
— Понятно.
Это видимость спокойствия меня начала напрягать, лучше бы уж накричал, а главное, чувствую себя без вины виноватой… Ну, забыла, ну, не надела, что это конец света что ли?..
— А ты сумку в машине оставил?
— Ты без неё из офиса вышла…
— Точно? Значит, всё в порядке, приеду и…
— Я так и понял. Идём есть.
Это всё? То есть как это всё? Я тут почти речь заготовить успела, ну, оправдательную, а это и не интересно… Антонио наплевать что ли? А говорил, что любит!.. Невеста без кольца ходит, е ему хоть бы хны!
— Карина, ты же на работу собиралась.
Вот, уже и гонит! Гадостей наговорил, довёл девушку до слёз, ничего возразить не успела…
— Где здесь ближайшая станция метро?
— Зачем?
— На работу поеду!
— А обед?
— Обойдусь! Мне от тебя ничего не надо! Кстати, куда ты меня приволок?
— К себе домой, хотел в домашней обстановке пообедать.
— Приятного аппетита!
Так… Выход должен быть, по моему разумению там. Встаю с дивана и направляюсь к двери…
Останавливать и не думает? Любовь называется! Все мужики одинаковые… Только на словах любят! Чуть не по их, так сразу…
Это не квартира, это лабиринт какой-то… На фига одинокому мужику такие апартаменты? Пыль в глаза пускать наивным дурочкам! Сколько их тут перебывало? Что там Елена рассказывала…
— Кари, столовая направо…
Это столовая?!! У нормальных людей это называется спальня! Так он меня…
— Карина, я не понял…
— Что ты не понял? — во мне проснулось возмущение. Заманили, затащили… Строил из себя такого порядочного: ни каких намёков, никаких телодвижений, а уж тем более действий… Это он, гад, выжидал! А расслабилась, да и непонятки на работе не способствовали логике моего восприятия действительности…
— Карина, спальня — слева, а столовая — справа, но если ты…
— Я что? Ты на что намекаешь? Это я тебя в спальню зову?
— Дождёшься от тебя, чтоб ты позвала!
— Тогда чего ждёшь?
Это что он на меня так смотрит… Я брякнула опять какую-нибудь глупость? Так, Карина, соберись, что ты успела наговорить?
Открутить назад я не успела, потому что… Потому что!
— Женщина, которую хочется убить… Женщина, которая доводит до сумасшествия… Самая любимая женщина…*
— Тони, если ты снова будешь переходить на каталонский…
— Угу!
— Это моё «угу»!
— Не, уже и моё, жадина! Я понимаю, что, выев мне весь мозг и вытянув все силы, ты уже подкрепилась…
— Все силы?..
— Не все! Не мечтай! Я и так терпел: сначала до обручения, потом твои перепады настроения и вечные отговорки…
— Мои?
Это я виновата? Хороша логика! Он за кого меня принимает? Помнится, что он меня в душ запихивал или я сама, но полотенцем-то точно вытирал… и спать укладывал, не делая никаких поползновений, а теперь я во всём виновата?
… До работы я добралась за пару часов до её завершения и то только благодаря тому, что квартира Антонио оказалась в квартале от офиса. Смотрели на меня странно, но, слава Богу, вопросы не задавали.