Глава 20

Еффи Бонифатьевна

Не замечаю как автомобиль останавливается. Не могу сразу понять, где мы.

Барский между поцелуями поправляет мое платье и немного приводит себя в порядок. Сам открывает дверь. Выходит и помогает мне покинуть салон.

– Господи я в таком помятом виде, – выдыхаю, пытаясь представить себя со стороны.

– Ты самая прекрасная женщина на земле! – хрипло рычит Клим.

– Но… Меня могут увидеть люди… А я...как простигосподи...

– Нет. Не могут. Это моя персональная подземная парковка и мой личный лифт в , – спокойно и уверенно сообщает Барский, беря меня за руку.

Мы врываемся в лифт, как ураган, сметающий все на своем пути.

Мир вокруг нас сужается до размеров этой ослепительно-зеркальной кабины, где наши отражения множатся в бесконечности.

Наши тела сливаются в едином порыве, жарком и неистовом, будто нас разделяли не секунды, а целые века тоски.

Губы Клима находят мои с хищной точностью, словно мы тысячу раз повторяли этот поцелуй в других жизнях, и каждый раз он был таким же – пьянящим, безумным, лишенным всякой логики.

“Боже, как он целуется... Будто выпивает мою душу глоток за глотком”, – проносится в моем мозгу.

Наши языки переплетаются в сладком танце, выполняя страстные па.

Руки – эти дерзкие разведчики – совершают вылазки по неисследованным территориям, будто спешат завоевать все и сразу.

Мои пальцы, жадные и нетерпеливые, скользят по его плечам, ощущая под тканью рельеф напряженных мышц.

Они бесстыдно опускаются ниже, к его животу, и я чувствую, как под моими прикосновениями его пресс напрягается.

Пытаюсь остановить себя, но не могу остановиться. Да и не хочу…

Сжимаю его член через плотную ткань брюк, и он стонет прямо мне в рот – низко, хрипло, так, что между моих ног вспыхивает огонь, раскаленный и безжалостный.

– Еффи.., – мое имя на его губах звучит как молитва грешника и проклятие святого одновременно, и от этого мне становится только жарче.

Лифт останавливается с мягким щелчком, и прежде чем я успеваю понять, что происходит, Клим подхватывает меня на руки – легко, будто я пушинка, а не живая, трепещущая плоть.

“Я могла бы пойти сама..,” – хочу сказать, но не делаю этого.

Потому что мне, черт возьми, нравится быть "маленькой девочкой" в его сильных, уверенных руках, нравится чувствовать, как его пальцы собственнически впиваются в мои бедра. От всего происходящего у меня немного кружится голова.

– Клим.., – начинаю шептать, но…

Его губы снова находят мои. Они жадные и требовательные. И все слова растворяются в этом поцелуе, как сахар в кипящем вине.

Глухой удар – и я слышу, как за нами захлопывается дверь. Мы внутри. Где? Не знаю. Да и какая разница?

Барский куда-то меня несет. Я по дороге скидываю туфли. Клим опускает меня. Но…

Едва мои босые ступни касаются прохладного пола, как его пальцы впиваются в тонкую ткань платья.

Резкий, почти грубый рывок – и скользкий шелк соскальзывает с моей кожи, падая к ногам бесформенной массой.

– Зачем?! – протестую, когда он хлопает в ладоши, и комната мгновенно заливается ослепительно-ярким светом, обнажая каждый сантиметр моего тела, каждую мурашку возбуждения, что рассыпаются новыми волнами. Но…

Клим уже раскладывает меня на кровати – широкой, холодной, – не давая прикрыться, не позволяя спрятаться.

– Хочу видеть тебя, Еффи. Всю…

Его голос – низкий, хриплый, натянутый, как тетива, полный неконтролируемого, животного желания.

Он разводит мои руки и ноги в стороны.

Его взгляд – медленный, обжигающий – скользит по моему телу, будто оставляет невидимые ожоги.

– Боже, Еффи... Ты – искушение воплоти...

Клим смотрит на меня, как голодный хищник, который вот-вот сорвется с цепи. И мне безумно нравится это.

– Очень шикарная! Просто преступление не любоваться тобой и не прикасаться к тебе…

Выдохнув хрипло, Барский опускается к моей груди. Его губы мягко касаются кружева лифчика. Он зубами захватывает край и стягивает ткань вниз под грудь.

Вздрагиваю, когда его язык – горячий, влажный – скользит по коже, оставляя за собой мокрый след.

– Да… Так… Еще…Хорошо.., – стону, одобряя действия Клима.

Так увлекаюсь, что даже не замечаю, как остаюсь полностью обнаженной.

Прохладный воздух, касаясь моего разгоряченного тела, вместе с руками Клима, убирает между нами последние преграды.

Мой мозг неожиданно выдает строчку из песни: “А девушка пьяна, а девушка готова…”

Шаловливо хмыкаю, потому что меня бодрит и заводит все происходящее.

Залипаю на глазах Клима. Мне нравятся черти, что пляшут в искрах его дикого, необузданного огня.

“Он хочет…хочет…хочет”, – шепчет моя темпераментная и похотливая сущность.

И я хочу его – до дрожи, до безумия, до потери самого себя.

Пока я наслаждаюсь моментом, пальцы Клима – длинные, ловкие – скользят по моей коже, опускаясь ниже, к тому месту, где пульсирует жар, где все мое тело сжимается в предвкушении.

– Клим--м-м.., – выдыхаю со стоном, когда его палец проникает в меня, сначала осторожно, потом глубже, увереннее.

Лишь только Барский вводит второй палец, я выгибаюсь, чувствуя, как меня распирает, как внутри все сжимается, обжигая его.

– Ты такая... узкая.., – шепчет Клим, дрожащим от возбуждения голосом.

Вижу, как он сдергивает с себя одежду – резкими, порывистыми движениями. Но…

Мой взгляд снова приковывает его член – рельефно красивый, словно высеченный из мрамора.

Мысленно чертыхаюсь, любуясь им.

Пока я беззастенчиво разглядываю его “богатство”, Барский достает презерватив, разрывает упаковку зубами с грацией накатывает латекс на свое мужское “достояние”.

“Быстро... Очень быстро..,” – сулит моя порочность. Но…

Додумать не успеваю, потому что Клим мягко тянет меня за ноги, раздвигая их шире и...

Его язык – горячий, влажный, безумно умелый – проходит по моей коже заставляет меня задрожать, как лист на ветру.

Хватаюсь за простыни, сминая их в кулаках, когда волны удовольствия накрывают меня, смывая все мысли.

– Клим! Да... Так… Вот так.., – стону, подставляя себя его требовательным губам и языку.

И Барский не останавливается, пока я не взрываюсь, крича его имя так, будто оно – единственное слово, которое я еще помню.

Пока я еще кончаю, он входит в меня. Сначала очень медленно. Но…

Через секунду таранит меня мощным безжалостным толчком, заполняя все собой.

– Ах! – стону от острого наслаждения, выгибаясь и плотнее прижимаясь к его мощному накачанному телу.

Клим ловит мой крик своим ртом, и наши губы снова сливаются в поцелуе, который на вкус — как грех и спасение в одном глотке.

После короткой паузы Барский начинает двигаться: сначала медленно, потом все быстрее, глубже, жестче.

Каждая его фрикция заставляет меня дрожать, как в лихорадке.

– Да... Так… Еще… Сильнее…Быстрее.., – выкрикиваю в порыве страсти, взлетая на пик возбуждения.

– Еффи... расслабься.., – рычит со стоном Клим. Но…

Его голос уже срывается, теряя контроль.

– Не могу терпеть… Еще…еще…Сильнее, – умоляю, постанывая.

Клим меняет угол, и я чувствую, как он проникает глубже, будто хочет достать до самой моей души.

– О Боже… – стону, умоляя его не щадить меня.

На очередном толчке внутри все сжимается, пульсирует, и я чувствую, как нарастает импульс – огромный, неудержимый.

– Я... не могу… – рычит Барский, и его тело напрягается в последнем, отчаянном рывке.

Потом он падает на меня, прижимая к груди так сильно, будто боится, что я исчезну.

Стону, дрожу, пульсирую на его члене, – и мне ужасно хорошо от микса моих ощущений и эмоций.

От наслаждения закрываю глаза. и вроде всего на минутку. Но…

Открыв, вижу солнечный свет – наглый и беспощадный. Он бьет в глаза, заставляя меня моргнуть.

Поворачиваю голову – медленно, лениво – и вижу расслабленное лицо Барского.

Клим смотрит на меня с той улыбкой, которая говорит: “Я знаю все твои мысли, все твои тайны”.

В моей голове целевое писком зудят вопросы: “Что теперь? Что дальше? Как будешь действовать? Бежать?..”

Тихо вздыхаю: ответить мне самой себе сейчас нечего.

Да и не хочется, потому что сейчас, в этот момент, мне все равно.

Просто улыбаюсь тихо, без слов, понимая, что иногда молчание – лучший выход из ситуации…