Глава 23

Еффи Бонифатьевна

Наблюдаю, как Барский шагает по спальне – голый, уверенный, полностью контролирующий ситуацию.

– Передай Смирнову: если он снова сорвёт сроки, пусть сразу пишет заявление, – тон Клима не терпит возражений.

Пауза. Представляю, как на том конце провода кто-то напрягся.

– Нет. Не приеду. Пусть разбирается сам. Или ты думаешь, я нанимал людей, чтобы за них работать?

Завершив один звонок, Клим тут же делает второй.

Теперь он говорит с кем-то другим, отдаёт распоряжения, переносит встречи.

– Перенеси переговоры с Лебедевым на среду… Нет, не на четверг, на среду. Если ему не подходит – его проблемы.

Прикусываю губу, думая: “Боже, как же это сексуально”.

Меня прямо возбуждает мужчина, который знает, чего хочет, и не боится это озвучить.

В Барском чувствуется мощь хозяина. Он не юлит, не оправдывается, не ищет компромиссы, а заставляет других “решать” так, как нужно ему.

И сейчас, как я понимаю, Клим освобождает день… ради меня.

От последней мысли моё эго вместе с сердцем на волне радости делают кульбит. И вдруг…

Мое послеутреннее блаженство вдруг обрывает резкий звонок в дверь. Тело мгновенно напрягается, пальцы непроизвольно сжимают край простыни.

В голове как в плохом сериале мелькают кадры: брошенная любовница с истерикой, ревнивая жена с ключами от этой самой квартиры, может быть, даже дети, о которых он “забыл” упомянуть...

“Стоп, Еффи, ты же не подросток, чтобы накручивать себя”, – пытается меня успокоить внутренний голос, но тревожные мысли уже пустили корни.

Клим, словно почувствовав мое напряжение, поворачивается ко мне.

Его взгляд – теплый и спокойный, будто он читает все мои страхи как открытую книгу.

– Не люблю дешёвых комедий, – выдавливаю из себя.

Стараюсь говорить, чтобы голос звучал легкомысленно, но чувствую в нем противный дрожащий тембр.

– Вдруг это твоя любовница? Или, того хуже, законная супруга? – округляю глаза, пытаясь шутить.

Барский не злится, не раздражается. Но…

Его лицо становится серьезным, хотя в глазах остается та же теплота.

Он медленно подходит, садится на край кровати, его большая кисть накрывает мою ладонь.

– Милая моя…

Голос Клима звучит так вкрадчиво и убедительно, что моя тревога понемногу отступает.

– Если бы у меня была жена, разве я привел бы тебя сюда? Разве стал бы тратить на тебя свое внимание и время… Все эти часы, которые мы провели вместе?

Хочу что-то возразить, но Барский мягко прижимает палец к моим губам, не давая говорить.

– Это моя квартира. Здесь не бывает посторонних. Никогда…

В его словах нет и тени сомнения, только абсолютная уверенность.

– А как же я? – спрашиваю, пытаясь вернуть легкомысленный тон, но в голосе все равно проскальзывает нотка недоверия. – Я ведь вроде как посторонняя? Или уже нет?

Клим улыбается, но не той снисходительной ухмылкой, которую я так ненавижу в других мужчинах, а по-настоящему теплой, искренней улыбкой.

Барский наклоняется, берет мою ступню в руки, нежно, почти благоговейно, целует кончики пальцев.

– Ты, Еффи, не посторонняя. Ты... особенная. Клим делает паузу, смотрит мне прямо в глаза.

– И если бы ты знала, как редко ко мне попадают “особенные”...

И в этот момент я понимаю: Клим не просто говорит красивые слова. Он действительно так считает. Потому как в его глазах нет лжи, только уверенность человека, который знает, чего хочет.

“Боже, что со мной происходит? – мелькает в голове. – Я всегда была уверена в себе, всегда контролировала ситуацию, всегда первой уходила, чтобы не оказаться брошенной. А теперь... Теперь я лежу на его постели в его спальне, с дрожащими руками, и позволяю этому мужчине стирать все мои границы одним лишь взглядом”...

И то, о чем я думаю, меня не просто пугает, а сводит с ума. Потому что в глубине души уже понимаю: назад дороги может и не быть...