17. Стервятник 18+

Я приехал домой раньше Амбала, бросил вещи девчонки в соседствующей с моей гостевой комнате. Мой дом был моим убежищем, снизу были 100 квадратов хорошего подвала, на манер бункера с комнатами, запасами, а также комнатами для "вытресания" денег. Отличная звукоизоляция по всему дому. Я не скупился, чтобы укрыть свои дела ото всех. Забор в два метра ещё раз напоминал соседям, что я чутко воспринимаю границы личного пространства.

Вообще внутри дом лишен тепла, он был отражением моей жизни. В нём не было ничего милого или значимого. Также и я избавлялся от привязанностей. Когда-то в юности у меня был пёс, злой и недоверчивый, как и я. Я дрессировал его и иногда позволял себе отвлечься, выгуливая его и заботясь о нём.

Когда у меня возник спор с одним человеком. В отместку он выстрелил пять раз из травмата в мою собаку, считая, что так сможет угрожать мне. На лице не дернулся ни один мускул, но уже через неделю этого урода подвесили кверху ногами, выпустили кишки, а потом спустили на него бойцоских собак. Вот такой круговорот смертей в природе. У меня очень легко сносило кукушку, с возрастом это происходило реже, но оно от случая к случаю имело место быть.

Я вообще не часто испытывал привязанности. Двадцать пять лет назад я сбежал из дома папаши-алкаша, примкнул к какой-то своре беспризорников. Много раз попадался на кражах, крепко получал, сидел в ментовке, пока полиции не надоедало со мной возиться. Были долгие толки с социальными работниками, а я просто молчал и не шёл на контакт. К тому времени я перебрался уже в другой город, где никто меня не знал, а спросить было не с кого, батя совсем меня не искал. Приюты я обегал по широкой дуге, так что я был хозяином своей маленькой и никчемной жизни во всех смыслах этого слова.

Однажды подрался с одним типом, который насолил местному бандиту. Тогда-то меня и приметили. Я был похож на Маугли, дикий, злобный и хитрый. Меня воспитал этот бандит. Мужик он был жесткий, но с понятиями. В один день он сел в тюрьму. Власть сменилась, но порядок остался прежним. Мужику этому было немало лет, в его кругу я смог увидеть, что можно жить не голодранцем и хапугой. У меня появились новые вещи, новые знакомства. Многие принципы ОН привил мне, и после его ухода, от его весточек, я продолжал вести дела. К несчастью в группировке начиналась грызня, и мне нужно было как-то это изменить. Для этого я загремел в тюрьму на полтора года по какой-то статье, разбой или драка, через полтора года меня выпустили по УДО. К тому времени моё место заняли другие люди, но я обзавелся нужным влиянием и знакомствами, через год я провёл неплохую чистку и переиграл многое. К моменту наведения порядка, человек, который изменил мою жизнь умер от туберкулёза в изоляторе. Больше ничего не осталось, только я и моя жажда мести.

Определенные люди приложили руку к тому, чтобы правильный человек загнулся за решеткой. У меня осталась моя злоба и жажда мести. Теперь день за днем я раставлял сети и капканы, чтобы однажды подвесить всех, кто позарился на дорогое мне. Даже малолетка служила своим целям, и это совсем не значит, что я не готов проучить её.

Я опустился в набранную джакузи с пеной, затянулся и ждал прихода Амбала. Докурить я не успел, как в мою комнату постучали.

- Босс, я приволок её. Искусала мне все руки. Приложил её, боюсь у неё теперь синяки и шишка на затылке.

— Похрен, — выдохнул дым. — Перемотай ей руки веревкой и бросай тут на полу, как закончу, так примусь за соплячку.

Амбал кивнул, вышёл из ванной и вернулся с бичевкой. Он вязал мастерски узлы, опустил руки девчонки и вышел со словами "Готово". Я дымил и решал, как её наказать. Оберуки лежали на краю бортика джакузи, пока я изучал малявку. Милая невинная девочка, которая и говна-то в жизни не видела. Жила бедно, но счастливо. Папаша у неё козёл, сто пудово, но будь я не я, то оставил бы её в покое, но не в моей войне. Доброта — плохое качество. Вот сегодня и она встретилась с изнанкой своего мирка. Падение начинается просто, нужно только вышибить из-под ног опору, заставить падать и испытывать страх. Я вытащил картридж и убрал сигарету в бокс, открыл слив. Пока вода стекала, я смыл с себя грязь трудной ночи. Руки схватили полотенце, и я вытер себя, запахнул вокруг своих бедер.

Ступая по мягкому ворсу ковра, на котором она сидела, я поднял её за связанные руки и развязал на ней корсет. Молочные милые грудки второго размера со сразу замерзшими вишенками сосков заманчиво предстали передо мной. Беззащитная и прекрасная, пока в отключке. Шершавые пальцы слегка провели по левому соску, дыхание у девочки сбилось. Посознательно я вызывал у неё дискомфорт, но это было только началом. Снял её стоптанные ботинки, повалив на своё плечо, понес в джакузи, включил душ на лейку и выкрутив кран на холодную. Бессознательное тело уперлось в кафельную влажную стену. Время пробуждения настало, струя полилась на голову дуры холодным водопадом.

Очнулась как миленькая, визжала и кричала, тушь потекла вместе с темными тенями.

— А-а-а! — кричала она. — Не надо! Отпустите! Помогите! Кто-нибудь!

— Очнулась, мелкая дрянь? — я лил и лил на неё воду, пока визг не сменили рыдания. — Пьяная идиотка! Давай просыпайся! Воняет рвотой от тебя за версту! Стыдно тебе? А?! Я спрашиваю!

— Урод! Подонок! Отпусти меня! — брыкалась она, аппетитно выпячивая грудь, а потом замерла, понимая что без топа.

— Не забывайся, девочка! — я отвел воду.

— Вы…ТЫ! ИЗВРАЩЕНЕЦ! МАНЬЯК! ОТПУСТИ! ЗАСУЖУ!

— Не в том положении, чтобы мне угрожать, — я потянул руки вниз, так что она упала на колени. Кран сменил на положение "теплее", руки умывали её лицо до скрипа, пока не осталось только легких темных кругов и чистой от косметики мордашки перепуганной соплячки. — Вот теперь ты похожа на маленькую девочку.

— Отпусти меня, ублюдок!

— Я буду учить тебя слушаться меня, слушаться своего хозяина, уважать мою волю. Чем больше ты будешь сопротивляться, тем сильнее ты будешь падать. Унижение станет твоим вторым именем, я легко сломаю тебя, — рычал я ей в губы, больно сжав волосы и запрокинув вверх ей голову. — А теперь делай, что я тебе приказываю, иначе я возьму ремень и выпорю твою розовую задницу.

Девочка пыхтела и пыхтела, но не плакала. Я снова нашёл это странным. Бабы постарше ревели и просили о помощи, а тут запуганная пигалица. Я не стал себя утруждать, решил понаблюдать. Стянул с себя полотенце свободной рукой и отбросил. Девочка ахнула и зажмурилась.

— Смотри на меня! — рыкул я, сжимая копну её мокрых волос.

Она подняла глаза.

— Смотри на то место, которое ты уже видела в книжках или порно фильмах. Признайся, смотрела, видела, как женщины берут эту штуку в рот, м?

Сопела девочка, боясь и дрожа от холода.

— Говори!

— Видела, — просипела с пунцовыми щеками скромница.

— Сегодня ты сделаешь тоже самое. Поймешь, что такое чувствовать мужчину в себе, пускай только так, сложи губы в звуке "О", спрячь зубки и присосись в моему другу, — говорил я ей пошлости, подталкивая её голову к нему. Она сидела в джакузи, а я с другой стороны. Её связанные кисти легли на бортик, и она прогнулась, а потом всосала головку.

— Посасывай, словно пьешь из бутылочки, — говорил я, рвано выдыхая, завелся конкретно. — А теперь прячь зубки и скользи по нему, словно это мороженое, — я подался вперед, пока не уперься в её язычок. — Оближи языком его внутри ротика, — рычал я, еле сдерживаясь.

Девочка краснела и жмурилась, но теперь делала охотнее. Я схватил её за сосок, что она с громким чмоком оторвалась от моего члена.

— Ш-ш-ш, милая, будешь послушной, я тебя не тр**ну, — облизал пересохшие губы и вернул её рот на свой агрегат, скольжение возобновилось. — Я только поласкаю, — шептал я, продолжая игры с её сосочками.

Девочка дергалась, подавалась и ртом и грудью на меня. Я был уверен, что там у неё уже мокро, хотел бы на это посмотреть, но не сразу и не после этой плохой ночи. — Умница, так. Я толкаюсь быстрее, дыши носом, — я зафиксировал её голову обеими руками и начал толкаться, рычал

Малышка сипела, а потом я кончил ей в рот, держал до последней капли, спустя некоторое время я отстустил, дав ей откашляться и выпустить то, что она не проглотила.

— Ты охрененно сосёшь, детка. Это полностью усмирило мою гордость за сегодняшнюю ночь.

Лицо пигалицы раскраснелось и скривилось, когда она очистила и сполоснула рот. На меня смотрели непокорные и мстительные глаза. Мне было не охота признавать, но я хотел узнать, что они сулят мне.