26. Стервятник

Я получал удовольствие от трапезы, пока около меня не разверзнулся настоящий скандал. Нет, я знал, конечно, что мои пассии периодически встречались ругались или спорили, но меня это не волновало. Всего лишь бабские склоки где-то вне кадра. Лана вернулась за потерянным украшением, ну и пусть, но никак я не ожидал от своей игрушки таких эмоций. Признаться меня это рассмешило.

— Эм-ма, что ты здесь делаешь? — выпала в осадок моя постельная грелка. Интересно, значит, они знакомы. У меня об этом ни слова в досье.

— А это ты спроси у своего любовника, — шипела кошкой моя кукла.

— Ты… С ним?! — вот тут я не понял, хорош ли я или как.

— Нет! — заорала она, а глаза прямо на меня вытаращила, такой яростный взгляд, что я снова улыбнулся лениво. Что в голове у этой дурочки?

Представление набирало оборот, а мне нужно было выпить. Вся ситуация дико меня развлекала. Что связывает девственницу и распутницу? Я покинул зал на минуту и вернулся обратно.

- Девочки, вы продолжайте, — произнес я. — Я вам не помешаю.

— Отпустите меня! — пискнула юное недоразумение. — Зачем вам я, когда у вас уже есть профессиональное развлечение? — драмматическая пауза. — Обещаю, что отработаю весь долг отца, но только не так, — фыркала и кривилась она, как дитя малое.

Как же девочка решила отработать такой долг, когда её отец с большим доходом слинял только пятки сверкали? Молодость, сколько в теме наивных грёз и спеси.

— А вот это не тебе решать, крошка! — отрезал я.

— Назар?! — Лана была обижена, но я не давал ей обетов верности, она должна, а я сам себе хозяин. — Ты с ней спишь? — кажется, она не верила, что перед ней конкурентка. Лана была права. Эмма — это что угодно, но не женщина для разрядки.

— Ревнуешь?! — вздернул бровь.

— Да! — крикнула Эмма, меня это смутило, но дальше начался настоящий цирк.

— Шлюха! — заорала Лана ринувшись по лестнице, ей на встречу пигалица.

Я медленно сделал глоток, а дальше в ход пошли руки. Женские драки, особый род боевого искусства, он не принадлежит никакому стилю или тактике, это просто клубок пищащих сучек, которые больше ругаются, чем дерутся. Самое страшное оружие это ногти и еще зубы. До второго дамочки не дошли, рот то должен быть свободен для криков и оскорблений в сторону оппонентки. Виски отлично согревал.

— Это я шлюха?! — Лана. — Пусти, гадина!

— Я гадина?! — Эмма. — Тогда ты… Ты швабра крашеная! — забавно пищала малая.

— Зато красивая! — Лана.

Спорное заявление, бывали и краше.

Обе рухнули на нижние ступени лестницы, ведущие на второй этаж. Комок женского недоразумения шипел и выл. Раздались аплодисменты. Решил поблагодарить за шоу девочек, как никак, они старались.

— Право, вы забавные, девочки. Но я вынужден оставить вас. Дела! Тебе десять минут, Лана, чтобы отыскать свой кулон и убраться из моего дома. А ты, Эмм, — обязательно накажу её, когда придумаю как, хитро облизнулся на свои мысли. — Не забудь собраться к восьми. Будь добра одеться прилично и не позорить меня.

Так я вернулся в кабинет, чтобы подумать о своих планах и том, что мне делать дальше. Пальцы стучали по клавиатуре, работая с планом и схемами. Время шло неспешно. Игры играми, секс сексом, этого у меня будет много, а месть блюдо, которое подают холодным. Но я считаю, что любую ситуацию нужно хорошо нагреть и обжарить, что мёдом не казалось. У меня есть свои люди под носом у Пана. Пока они собирают крупицы, нужно поймать кого-то покрупнее. Дело осложняется тем, что приближенные Панова не дураки, очень осторожные ребята. Поэтому они в разработке у меня и моих двух ищеек. Но так мало компромата, только недавно удалось узнать, что у Каримова есть престранное увлечение, клуб в который не пускают абы кого. Я о нём и не слыхивал, потому что его ведут такие же хитрые чепушилы, что и Каримов. Как я знаю: это что-то типо закрытого БДСМ-клуба. Этот клуб находится вне зоны моих владений. Приближенный Пана ездит туда крайне редко под особым предлогом. Грамотно обставляет и никоим образом не выдает своих наклонностей в обществе.

Всё что нужно внедрить туда своего человека. Новых участников неохотно берут. Но так вышло, что некоторых туда всегда берут. Женщин, готовых подчиняться и быть рабынями. Пришлось пожертвовать одной не очень хорошей девкой, чтобы получить информацию. Сучка любит баловаться запрещенными препаратами и слово боль это её второе "я". Я просто взял то, что само молило о помощи.

Она уже втерлась в доверие и сдала мне нужные контакты. С одними получилось пообщаться без проблем, люди грамотные и посему дали наводку на нужного человека. Тот в свою очередь отказался пойти со мной на диалог. В итоге, гарант его говорливости сидел у меня в подвале вторые сутки.

Я почесал затылок, раздумывая, над следующим ходом. Нужно было устраивать встречу, но я ещё не усмирил свою игрушку. Спесивая девчонка никак не хотела слушаться меня. Воспитание будущей женщины дело непростое. Я вздохнул, отставив бокал. Надо проведать её, часы ползли к сроку доставки вещей. Я сохранил правки в файлах, выключил компьютер и вышел из кабинета.

В коридоре горели бра на стенах, отбрасывая тени на фактурные деревянные направляющие в виде декоративных колонн. Воздух приносил пряный замых древесной смолы, навевая приятые ощущения. Неспешным шагом я двигался в другую часть дома, пока не заметил, что дверь в подвал приоткрыта. Из проёма зиялала темнота, заглянув внизу я увидел свет в погребе.

— Мелкая пигалица! — ругался на неё, а сам забыл ей запретить бродить без спросу по дому.

Ноги несли меня через две ступени, пока я не оказался среди стележей с винами и копченностями. Я увидел, что в проходах её не было, а вот металлическая дверь была снята с засова и открыта. Злость поднималась из самых глубин. Ей рано знать об этой части моей жизни, но уже ничего не изменить. Придется жить с этим знанием. Я шагнул за дверь и застал дурёху, что застыла истуканом напротив клетки с прикованным к стене парнем.

— Эмма, — тихо произнёс я. — Что ты здесь забыла?

— Что?! — охнула она. — Как ты можешь это делать?

— Могу и делаю. Ради своих целей неважно по скольким головам я пройду.

— Ты чудовище! — посмотрела она на меня с ненавистью. — Отпусти его, ему ведь плохо.

Я засмеялся, а Эмму перекосило от шока.

— Поверь мне этот голубок, один из немногих кто счастлив здесь, — я надвигался на девочку как хищник, отрезая способы отступления. Рука сжалась на шее, когда пигалица развернулась и попыталась избежать столкновения со мной. Я вжал её лицо между прутьев. — Смотри! — крикнул я.

Эмма захныкала, но исполнила. Парень был связан, во рту был кляп, а тело его под обычной майкой украшали синие, желтые и зеленые потеки, на коже были шрамы и порезы. Сквозь ткань на правом соске виднелась штанга.

— Смотри, глупая внимательно, — рычал я вжимаясь в её нежное тело, зажимая между металлом и живой плотью. — Вот так я поступаю с тем, кто мне должен, кто перешёл дорогу, даже хуже. Но этот парниша не такой как типичные гастролеры в моём подвале. Шрамы и рубцы на нем, — моя рука, поползла прямиком под трусики девчонки.

Пленник это видел, глаза его застилала пелена. Обычный извращенец, больший чем я. Ему нравились страдания и унижения моей куколки.

— Нет! Назар, пусти! — пищала она, стараясь оттолкнуться, избавиться от моей руки.

— Стоять, негодница! — крикнул я, фиксируя её, вызывая вскрик, когда пальцы сжали её лоно. — Я ещё не наказал тебя за скандал в моём доме. Я не принадлежу тебе, ТЫ принадлежишь мне. Ты не имеешь права устраивать скандалы с моими любовницами. Тебе это ясно?! Стой смирно, — говорил я, ощущая, как она дрожит.

— Пожалуйста, не надо. Ты уже получил, что хотел раньше, — хныкала она.

— Посмотри на нашего зрителя, Эми. Ему нравятся твои слезы и страдания. У этого урода особые предпочтения в любви, — я нашептывал в ушко девочки. — Потому что он мазахист, как и ты, — чмокнул в щечку хныкающую мелкую.

Она посмотрела на парня.

— Неправда, я не такая и он не такой.

Рука уже перебирала шелк её складочек, Эмма повисла на моих пальцах, сводя ноги, а между тем мой палец скользнул чуть глубже, вырвав стон из горла строптивицы.

— Ты очень ошибаешься. Шрамы и рубцы старые, они имеют узор, на руках и ногах стерта кожа. Его не в первых раз связывают, порят и истезают, — говорил я, пока Эмма сжимала руками прутья клетки, дергаясь от моих ласк, кусая губы. — Подумай об этом. Он на такое шёл добровольно, ему здесь по кайфу. Это для него секс приключение, пока хозяин его не станет более сговорчивым, чтобы выручить своего любимчика.

— Он заложник?! Ах, — не смогла сдержать стона малышка, радуя меня, в неё вошли два пальца, а большой надавил снаружи на чувствительную вершинку. Эмма тяжело дышала и мычала.

— Догадливая, — хмыкнул я, хватая её за волосы и запрокидывая голову.

На меня смотрели перепуганные с поволокой глаза, ротик призывно открылся, и я не смог сдержаться, настоячиво впился в её уста, кусая и наказывая. Худенькая фигурка выгнулась, толкаясь в прутья, а затем Эмма простонала мне в рот, кончая. Мы стояли в грязном подвале, потные и запыхавшиеся. Со мной что-то творилось, обстановка, желания, её невинность.

Я желал оттереть эту белизну, смыть налёт человечности, чтобы она видела как выглядит изнанка реальности. Кто люди вокруг и какие чудовища прячуться за милыми лицами. Этот парень тоже был холёным менеджером в крупной компании, а потом предавался самым ужасным порокам и вступал в такие сексуальные эксперименты, что нашим мужикам и мне приходилось выдумывать что-то жуткое, чтобы заставить его молить папика выручить его.

Я схватил Эмму поперек и бросил на плечо.

— Стой! Что ты собрался делать? — пискнула бесстрашная малявка.

— Уношу отсюда, чтобы больше я тебя тут не видел. Иначе следующей в клетке будешь ты, — пригрозил я.

Мы прошли по коридору, поднялись по лестнице на второй этаж. Всё это время она пыхтела, упираясь в мою поясницу.

— Меня сейчас стошнит.

— Ты совсем сумасшедшая? Тебе нравится выводить меня из себя? — разъярился. — Терпи, мать твою, — я открыл дверь в её комнату и рывком уронил её на кровать.

— Сиди здесь и ни шагу, пока твои вещи не внесут к тебе. Поняла?! — я смотрел на неё гневно, она отвечала взаимностью, кусая губы. Я хмыкнул и вышел, громко хлопнув дверью.