Глава 7

В столовой сегодня проходили поминки, а Вика узнала об этом, только когда пришла на работу. Вчера в восемь часов вечера руководство колхоза решило, что поминальный обед будет проходить в столовой, хотя до этого они отказали вдове, так как у нее не было возможности оплатить услуги поваров и аренду здания.

Виктории с утра высказали, что ей звонили несколько раз, и женщины с работы семь раз приходили к ней домой, но ее нигде не было.

Олег Константинович поджал губы и недовольно сказал ей, что она могла бы ответственней относиться к работе, а не так усиленно заниматься своей личной жизнью.

— Я работаю, как положено! То, что вы приходили ко мне вечером, и меня не было, не должно никаким образом сказываться на вашем отношении к работницам. Вы правы, у меня есть своя личная жизнь. И в свое свободное время я не обязана ждать кого-то с работы, чтобы выйти на смену в ночь и стряпать заготовки.

— Так-то так, но не забывай, что я могу взять другую повариху, которая всегда выручит и незамедлительно явится на работу.

— Это ваше право, Олег Константинович. То есть вы уже нашли мне замену, и я могу идти? — уточнила девушка, еле сдерживая себя, чтобы не разреветься.

— Работай давай! Ишь какая!!! Замену… Я это сказал, чтобы ты серьезней относилась к людям и своей работе, которая кормит тебя и твоего брата.

— Вы знаете, я считаю, что очень ответственна во всем. А свою жизнь я не намерена посвятить работе и людям, жаждущим посплетничать на мой счет.

— Виноват, наехал зря. Но давай работай. В два часа уже будет заходить первая партия людей на поминальный обед.

— Хорошо, — проговорила Виктория и пошла в кухню жарить котлеты.

Нужно сказать, что женщины с работы, увидев на ее руке кольцо, злобно цокали и говорили, что ненадолго у нее это богатое счастье. Другие поздравляли, искренне радуясь за Вику.

Ближе к обеду все было готово. Девушки дружно разливали борщ по тарелкам, накладывали второе и носили в столовую. Другие работали в зале, раскладывая тарелки с блинами и хлеб на столах.

Теперь только останется подносить добавку к тому, что съели, да подливать компоты. Когда Виктория проходила между столов, то чувствовала по эмоциям селян, когда они видели ее, интерес, злобу, зависть и радость.

Во второй партии был Дидаренко Александр Николаевич, который внимательно следил за ней.

«Странно, почему он здесь? Он явно не был другом умершего тракториста…»

Когда Вика несла очередную стопку тарелок, чтобы запустить третью партию людей, мужчина стоял у двери в кухню.

Дидаренко был очень высок, среднего телосложения. Усы придавали солидность и подчеркивали возраст. Приятный мужчина в возрасте сорока семи — пятидесяти лет. Но что-то в нем отталкивало Викторию, и еще она никогда не могла читать его эмоции. В мужчине чувствовалась мощная сила и пугающая опасность, хотя наружность располагала.

— Добрый день, Александр Николаевич, — вежливо поздоровалась девушка и попыталась обойти следователя, но он схватил ее за руку и громко сказал:

— Пойдем выйдем и поговорим.

— С какой стати? — возмущенно осведомилась Виктория.

— С такой! И я советую не выпендриваться, а молча положить тару и выйти со мной на улицу.

— Вам не кажется, что у нас не те отношения, чтобы вы командовали и приказывали мне? Не понимаю ваших претензий…

— Я сказал — пошли, или о брате совсем не думаешь? — злобно прошипел он.

Вика сглотнула и, посмотрев в зал, где обедали люди, с ужасом увидела, что те смотрят на них и внимательно прислушиваются к разговору.

— Хорошо, — согласилась девушка и, положив тарелки на стол, пошла на улицу.

Они подошли к березе, которая росла у входа в столовую. Девушка сразу перешла к разговору, чтобы не дразнить любопытных задержкой:

— Я вас слушаю, Александр Николаевич.

— Слышал, что ты спуталась с Волковым?! — возмущенно рявкнул Дидаренко.

— Я не понимаю вашего внимания к этой новости. Но если вам так интересно, то да, Дмитрий сделал мне предложение. Я — его невеста, — сказав это, она показала руку, где красовалось изящное кольцо.

Даже отсюда она знала, что за ними наблюдают, и когда она показала кольцо, раздались ахи и охи, пошло бурное обсуждение, каким образом она заработала такую вещь.

— Значит, так? А я вроде как по боку?

— А вы никогда не были рядом! Не понимаю вашего возмущения.

— То есть мои ухаживания не в счет? — прошипел он.

— Какие ухаживания? Вы подвезли домой уставшую девушку…

— Да я твоего малолетнего сопляка из садика забирал!

— Я не просила вас об этом. И никогда не давала повода вам думать, что у нас что-то может быть.

— Ух ты! Посмотри, как нос задрала! Ты же мне нравишься! И путевая, и хорошая. Но оказывается — глупая баба, раз на деньги повелась… — с презрением выплюнул Александр Николаевич.

— Я бы попросила вас не оскорблять меня! Никогда не рассматривала вас в роли жениха. Вы вдвое старше меня, поэтому извините, но я молодая девушка, и мне нужен мужчина, которого я полюблю, а не мужчина в возрасте моего отца.

— Тварь! — прорычал следователь прокуратуры, с пренебрежением глядя на девушку. — Ты думаешь, он такой хороший? Поматросит и бросит!

— Я уже сказала, что вас не рассматривала как жениха. Поэтому не чувствую себя виноватой перед вами, и не стоит порочить человека.

— Ладно, раз ты так заговорила. Но знай: теперь, когда у тебя нет моей поддержки, приготовься к последствиям…

— Вы угрожаете?

— Нет, я предупреждаю. И еще, если ты думаешь, что этот мужик будет с тобой и твоими проблемами, то горько ошибаешься. У него свои грядут заморочки, а ты останешься у разбитого корыта.

— Спасибо за предупреждение…

— Да пожалуйста! — раздраженно выдавил Дидаренко и развернулся уходить, но обернулся и с ухмылкой заметил:

— Если будет херово, а твоему мужику станет не до тебя, звони мне. Номер на визитке, которую я тебе дал. Хотя, в принципе, я личность важная и известная. Найдешь, если понадоблюсь. Но учти, когда начнешь звонить: я помогу, но буду рассчитывать на все, что хочу, и ты должна мне будешь это предоставить.

Виктория промолчала, не желая отвечать на его слова. Зачем? Судя по всему, у нее скоро будут неожиданные неприятности. Но почему? Что она сделала?

Девушка развернулась и пошла в столовую. Время до вечера длилось бесконечно. Столько грязной посуды после поминок, и повар превратился в посудомойку. А если ждать, пока Настя и Таня все сами вымоют, то можно оставаться ночевать в столовой. Поэтому Вика помогала девушкам, стараясь все делать быстрее, чтобы сбежать с работы хотя бы вовремя.

Шушуканья и переговоры были у нее уже поперек горла, но волчица старалась сдерживать себя, чтобы не выпустить хищницу.

Вымыв всю тару и начисто убрав помещение, Виктория закрыла столовую и побежала в садик. Но около калитки ее ожидал сюрприз в виде несостоявшейся свекрови.

«Да не дай Бог такую свекровь любой девушке!» — подумала Виктория и с тяжелым вздохом поняла, что сейчас эта змея будет выплевывать в нее злобный яд.

«Моя волчица сегодня и так очень нервная, а сейчас как бы не сорвалась у всех на виду…»

— Добрый вечер, Татьяна Петровна! — вежливо произнесла Вика, чувствуя, что злость и обида рвутся откуда-то изнутри, и их невозможно контролировать.

— О, не разучилась здороваться?! А я-то думала, раз два богатых мужика спят с тобой, то ты совсем обнаглеешь, а у тебя и совесть есть… — прорычала женщина.

— Вы что-то хотели сказать, а то мне нужно идти?

— Я? Да больно ты нужна мне! Каждый день молюсь, что Бог отвел нас от такой корыстной змеи…

— Так, Татьяна Петровна, свои злоключения можете оставить при себе! Мне не интересно! Вам что, делать совсем нечего, как бегать по пятам и разглагольствовать на мой счет? Ну расстались мы с вашим сыном! Вы-то что лезете? Вам какое дело? Нравится на публику играть? Так играйте, но без меня! А зависть — плохое чувство, до добра не доведет. Черный язык доводит только до беды. Так что подумайте, прежде чем поливать человека грязью! — громко отчеканила девушка, на последних силах сдерживая свою хищницу, находящуюся в прыжке от того, чтобы обернуться.

— Да как ты смеешь? Ты… — злобно прошипела Татьяна Петровна, совсем не ожидавшая такой реакции от девушки.

— Да, я! И мне совершенно наплевать на ваши причитания! Вы хотели этого, вот и получайте! Сколько можно меня доставать из-за вашего сына?! Он и не вспоминает обо мне, а вы, судя по вашему поведению, живете этим.

— Да что ты себе позволяешь, соплячка?! — заверещала женщина.

— Это вы позволяете! И если вы еще будете склонять мое имя унизительными словами или баснями, то я обращусь к участковому, или в суд за клевету и постоянные нападки с вашей стороны. Понятно?

— Да я… я… Как ты смеешь?! Да я ничего тебе не сделала! — оправдывалась женщина, нервно сжимая руки в кулаки.

— А я попрошу участкового, чтобы он уточнил у людей в селе! Пусть Борис Васильевич расспросит всех, как вы на меня наговариваете! Уж он-то узнает.

— Сдалась ты мне!

— Вот и отлично! А то уже на преследование походит ваша беготня за мной… Я вас предупредила, Татьяна Петровна. Всего доброго! — сказала Виктория и пошла на территорию садика.

— Доброго, доброго! Ишь ты… участковому… больно нужна она мне. Да пропади ты пропадом, и не вспомню, — бурчала женщина, направляясь в сторону магазинов.

На детской площадке садика гуляли дети, стояли воспитательница и мама Вити Петрова, явно слушавшие разговор у калитки.

Виктория подошла к женщинам и, вежливо поздоровавшись, направилась к брату. Когда они подошли к калитке, девушка услышала разговор:

— А верно! Молодец, Вика! Правильно, что поставила Таньку на место. А то совсем заела ее…

— Ой, ну что вы такое говорите?! Ваша Виктория та еще шалава! И правильно…

— Ты на себя посмотри! Воспитательница называется! Других обсуждает, а у самой тарифы на постель уже есть.

— Да что вы?! Мне нищие не нужны!

— Если так будет дальше продолжаться, то я тебе сама устрою такую жизнь, быстро у меня праведный образ жизни поведешь. А девчонка не виновата, что зависть у таких, как ты, играет.

— Я…

— А ты и пальца Викиного не стоишь, поэтому всем плевать на тебя, и никому ты не нужна. А на девку взъелись, потому что она заслужила свое счастье. Сколько ей, бедняжке, с детства перепало. И брата не оставила. Умница!

— Да боже мой, счастье, что ли, в этом? — возмутилась воспитательница.

— Ты, Елена Сергеевна, смотри у меня. Я баба такая… Пока у меня нареканий по работе твоей нет, но только запустишь детей и моего Витьку, сгрызу, и с работы вылетишь.

— Ну что вы, Ольга Петровна. Я только о детишках и думаю.

— Вот и молодец. Я предупредила. Прежде чем других судить, к себе приглядись, — выдала женщина и пошла к сыну.

* * *

Утром Виктория выгнала корову, что она делала очень рано, и пошла готовить завтрак брату. Тут услышала стук в дверь. Девушка открыла ее и чуть не налетела на Раису Никитичну.

— Вика, я к тебе. Специально пораньше корову отогнала в стадо, чтобы никто меня не увидел и моему мужу не сказал.

Раиса Никитична, жена директора столовой Олега Константиновича Сурикова, была боевой бабой, во всем хотела честности и справедливости, отчего часто ругалась с мужем. Женщина была в теле, видная, но грозная, в селе ее все уважали.

— Проходите, пожалуйста. Простите, на кухне беспорядок. Завтрак готовлю, да молоко сепарирую.

— Беспорядок у нее! Ты бы видела, что у нашей снохоньки на кухне творится, и не только с утра. Я ей в глаза говорю, что она свинья, и внука в сраче воспитывает, а она: лишь бы, абы, кабы и пойдет. Стабильно раз в неделю прихожу к ним и дом вымываю, а то негоже ребятенку в таком дерьме жить.

Виктория молчала, зная, что тетя Рая всегда все замечает и никогда не промолчит. А наперекор ей лучше не идти, женщина никогда лишнего не скажет понапрасну.

— Чайку? — вежливо спросила девушка.

— Ну можно, если угостишь. А то я как с утра подорвалась, чтобы с тобой побалакать, так и водички не хлебнула…

Виктория налила чай в кружку и поставила оладушки с яблоками, которые только стала печь.

— Ой, какая вкуснотища! Не, ну чтоб моей-то сношеньке хоть чуточку готовить лучше, нет же, все покупное. Только деньги тратит, а Колька мой, сынок родненький, работает на трех работах. Ой, заговорилась я.

Виктория улыбнулась и проверила сепаратор, который уже прекращал работу, издавая громкие звуки.

— Викуля, я вот с чем к тебе. Давеча случайно услышала разговор мужа с этим гнилым следователем. Как его там, змея-то, зовут?

— Дидаренко Александр Николаевич?

— Да-да, этот ирод проклятущий, чтобы его корь сожрала. Так о чем это я? Ах да, вот он наказал моему, чтобы через неделю тебя поймали на краже денег…

— Какой краже? — с ужасом спросила девушка.

— Да какая разница? Через неделю у тебя найдут крупную сумму подотчетных денег, которую специально подложат тебе при обыске.

— Но как же так? Ведь я ничего не сделала?!

— Вот и я считаю, что сволочь он паскудная. Но мой мужик очень должен ему, поэтому сделает все, как велено. А у меня душа не на месте… Не хочу, чтобы он брал на себя такой грех.

— А если…

— Не если! Жизнь тебе этот гад решил потрепать, как будто ты счастливо жила до этого. В общем… дальше должен будет приехать этот Дидаренко: ты под суд, брата в детдом и жилплощади ни-ни, так как не будешь работать больше в колхозе, а хата только для работников.

— И что делать? Что же мне делать, Раиса Никитична? — со слезами на глазах спросила Вика, усевшись на стул и положив руки на стол, сжимая их в кулаки.

— Ну что? Ехать отсюда! И побыстрее! В отпусках ты никогда не была, вот и увольняйся по собственному, а отпуск на две недели в счет отработки пойдет.

— А Егорка?

— Я помогу, не последний человек в администрации. Только ты это… быстро давай. Скажи, что замуж… или еще что. Не отпустит тебя этот гад, уж очень ты ему приглянулась.

— Но как же быть? — почти ничего не соображая, воскликнула девушка.

— Думай, моя девочка! А я помогу по бумагам. И не серчай на моего, уж очень сильно зависит он от следователя. Должен ему много.

— Спасибо вам огромное!

— Главное, чтобы ты все сделала быстро, и мой меня сюда не приплел. Я к тебе, если что, зашла про торт спросить на день рождения внуку. А ты вроде отказала… потому что уезжаешь. Хорошо?

— Да… Спасибо вам огромное.

— Все, побежала я, девонька. Ты умная девка, сообразишь. А с такими людьми, как следователь, лучше никогда не связывайся, не по зубам он тебе. Да и никому. Уж очень хитер, и сила огромная в кармане, — добавила женщина и пошла на выход.

Вика сидела за столом, закрыв глаза и лихорадочно соображая, что ей сейчас делать и как быть. Не стоит забывать, что с ней брат, которому нужны нормальные условия и садик.

Через некоторое время она пошла в зал и, взяв сотовый, стала набирать нужный номер.