Глава 10

Во дворе я обнаружила, что Руди уже работает выбивалкой для ковров. Похвально, но неэффективно.

– Постой, Руди, надо по-другому, – остановила я его. Проходя мимо кухни, я умыкнула у прачек чистую простыню. Они уже полоскали её в воде, и на мою просьбу отреагировали спокойно. Вдвоём с парнем мы отжали простыню, а после аккуратно накрыли ею диван. – А вот теперь можешь бить.

Я сама взяла вторую выбивалку, и вместе мы хорошенько отметелили диван. Оглядев простыню с той стороны, которой она соприкасалась с диваном, поняла, что надо будет ещё несколько раз проводить процедуру. Руди принёс мне ведро воды, в котором я прополоскала простыню, и мы повторили процедуру вновь.

– А что это вы тут делаете? – спросила появившаяся Ребекка.

– Над диваном издеваемся, – со смешком ответила я, заглядывая под простынь. – Чтобы привести его в товарный вид. А красота, как известно, требует жертв.

Я стянула простыню и снова начала её полоскать в ведре. Ребекка в этот момент делилась новостями. Как оказалось, Фредерика пригласила нас на ужин в воскресенье. Не понимала я восторгов Ребекки, но всё же изобразила воодушевление, заодно уточнив развлекательную программу этого мероприятия.

– Фредерика хочет представить меня своим знакомым и друзьям, – пожав плечами, сообщила Ребекка. – То есть, нас представить.

То есть это будет званый вечер? Я хмыкнула, начиная отжимать простыню. После третьего выбивания она уже была практически чистой, поэтому я решила, что этого достаточно, и оставила диван сохнуть на солнце. А сама направилась посмотреть, как горничные справляются.

Справлялись они на отлично, так что, намутив им воды с маслом сандала, направилась опять на чердак. Ребекка догнала меня на лестнице, так что выбирали комплекты мы вместе. Спускаясь же на второй этаж, я услышала голос отца. Поэтому, закинув в номер тряпки, мы с Ребеккой спустились вниз. Уже на последних ступенях уловила сердитый взгляд и нахмурилась.

– Что-то случилось, папенька? – уточнила я.

– Анни, – начал он растерянно. Но потом взял себя в руки и сменил тон на строгий. – Франц сказал, что ты привела какую-то нищенку с улицы и назначила её кухаркой.

– Не нищенку, – поправила я Эгмонта, прямо встречая его взгляд. – Но да, Амалию я назначила кухаркой. В свободное от основной работы время она будет помогать горничным. Прости, что не согласовала с тобой, но…

– Анни, так не делается, – перебил меня Дюран. – Нельзя привести первую встречную оборванку и устроить на работу. Ты же ничего толком о ней не знаешь. А если она аферистка и обманщица? Чтобы этого не произошло, людей нанимают в гильдиях, там знают всю подноготную своих работников.

– А Руди ты тоже в гильдии нашёл? – с иронией уточнила я. Да, вспомнила, что отец его из родной деревни привез пять лет назад. Он тогда за нами приезжал к родителям после эпидемии в столице.

Эгмонт смутился, но продлилось это состояние недолго.

– Здесь сравнение неуместно, – отрубил отец. – Руди я знал ещё ребёнком. И ему нужна была помощь, он остался один после смерти бабушки.

– Амалии тоже нужна помощь, – твёрдо сказала я. Отец укоризненно покачал головой. – Пап, ты сам сказал, что доверяешь мне. Что изменилось?

– Анни, ты такой ещё ребенок. Жизни совсем не видела, – серьёзно начал отец. Только чудом сдержала насмешливое фырканье. – Тебя же обмануть легче простого.

– Мне очень жаль, что ты так думаешь обо мне, – негромко прокомментировала я, опустив взгляд. Вынуждена признать, что такая характеристика подходила Аннет. А репутация – это дело сложное, но наживное. Выдохнув, я вздернула подбородком. – Я… – заметив любопытство Франца, отступила в столовую и прикрыла за нами двери. – Амалию я встретила, когда она хотела сброситься с того же моста, что и я. Её сегодня выгнали из дома. Манеры и речь у неё на нашем с Ребеккой уровне, поэтому могу с уверенностью сказать, что Амалия – не нищенка. – Я посмотрела в голубые глаза Эгмонта. – Если выгонишь её из гостиницы, я возьму её личной помощницей. И буду платить ей из своих средств. – И тут же решила сменить тему разговора. – Кстати, а какое жалование ты мне назначишь?

– Жалование? – растерялся отец. Знаю, что надо было этот момент заранее оговаривать. Но только сейчас сообразила, что мне тоже нужны будут деньги на организацию своего дела. И как я уже говорила, просить не люблю. Поэтому с одной стороны удивление Эгмонта понятно, а вот с другой – нет. Он ведь и сам понимает, что любой труд должен быть оплачен. Или считает, что генеральная уборка – это разовая акция и больше моя помощь не понадобится? Не исключено, что так и будет.

Ёжкин кот, а я ведь предлагала отцу именно помощь. И спустя пару дней уже денег требую за эту помощь. Если подумать, не спасет меня пара золотых монет. В шутку разговор перевести?

Я широко улыбнулась и с задором уточнила:

– Испугался?

– Нет, просто удивился. – Эгмонт тоже улыбнулся. – И задумался. Давай так. Если к следующим выходным гостиница будет хотя бы на четверть заполнена, то я выплачу тебе премию в пять золотых.

– Ого! – я сделала вид, что удивлена его щедростью. Но тут же сквасила задумчивую мину. – А если на половину будет?

– Тогда десять золотых, – поддержал отец игру.

– Ловлю на слове. – Подмигнула, потирая мысленно ручки. – Так, а объявление ты подал? Оно будет в газете от первого числа?

Эгмонт уверенно кивнул и тут же уточнил:

– А что ты со светильником сделала? Франц сказал, что с ним баловалась и, возможно, сломала.

– Ничего подобного, – возмутилась я. – Заряжала его, у меня это даже получилось.

Я тут же направилась в холл, чтобы продемонстрировать отцу свои успехи. Про себя же подумала, что от Франца точно надо избавляться. Не нужен мне такой ябеда под боком. Ещё и перевирает события.

Подошла к конторке и поставила светильник поближе к себе. Сосредоточившись, я снова отделила маленький шарик энергии и отправила его в путешествие. В последнюю секунду левой рукой нажала на кнопку, чтобы задвижка снова выдвинулась. Решила сначала несколько шариков в накопитель отправить, прежде чем включить свет. На четвертом поняла, что могу ускорить процесс, если увеличить их количество подряд, и попробовала так сделать. После нескольких экспериментов накопитель заполнился уже на треть. Решила больше не ждать – нажала кнопку, и светильник загорелся.

Ребекка от избытка чувств взвизгнула и захлопала в ладоши.

– Какая же ты молодец, Анни! – Она кинулась меня обнимать. – Ты столько раз пыталась зарядить накопитель, и вот, наконец, получилось!!!

– А вот напоминать о прошлых неудачах было необязательно, –проворчала я с улыбкой.

– Больше не буду, – тут же заверила меня сестра, в притворном испуге округлив глаза.

Отец похвалил меня более сдержанно, при этом бросив на Франца немного озадаченный взгляд.

– Пап, а мне надо диван занести и сюда поставить. – Я показала куда именно. – Один Руди не справится. А Франц не горит желанием помогать.

– Но поможет, – откликнулся отец, кинув на приятеля выразительный взгляд. Надеюсь, отец понял мой намёк о причинах его ябедничества. – А покажите мне, дочурки, что вы уже сделали.

Мы вместе поднялись на второй этаж. Оглядев уже прибранные комнаты, он задержался в восьмом номере. При этом он буквально впился взглядом в Амалию, а значит, эта ревизия затеяна с целью познакомиться с новой работницей.

– Отец, позволь представить тебе Амалию Креспен, – представила я девчушку. – Амалия, это мой отец, Эгмонт Дюран. А это сестра, Ребекка.

– Очень приятно. – Она смущённо улыбнулась и сделала книксен. – Я так благодарна за предоставленную работу. Обещаю, что не подведу вас.

Отец смутился, буркнул, что не сомневается, и поспешил покинуть номер. Уже в коридоре обернулся и напомнил, глядя на меня с сестрой:

– Обед через час. Не опаздывайте, родные.

Мы кивнули. И с утроенной энергией взялись за уборку. Захватив Амалию и лестницу, мы втроём направились в шестой номер. Пока сестра снимала шторы, я меняла постельное бельё, а Амалия занималась уборной. Остальные комплекты белья я разнесла в другие номера, а после вернулась в восьмой и навела воды для мытья полов. На обратном пути выглянула на балкон, чтобы позвать Руди, и увидела, что дивана уже нет во внутреннем дворе. Пока парень поднимался, сносилась на чердак ещё за двумя картинами, так что с их развешиванием он справился за один заход.

До обеда я успела сменить бельё и заправить постель в двух оставшихся на этаже номерах. Заглянув в комнату, где была Ребекка, увидела, что она как раз домыла окно. Поэтому вскоре мы уже неслись в коттедж наперегонки. Зато успели вовремя, и даже осталось время, чтобы освежиться.

Стол уже был накрыт, так что, пожелав приятного аппетита, я набросилась на суп. Мой желудок уже давно требовал дополнительного топлива. Чуть заморив червячка, я расспросила отца насчет патентов. Не оставляла меня мысль, что на «изобретениях» можно неплохо заработать. Или это была надежда? Ведь других идей заработка я пока не придумала. Ну сдам я ещё с десяток платьев, это максимум 7-8 золотых. Что ещё? Украшения громоздкие продать? А как к этому Эгмонт отнесётся? Всё-таки не привыкла я к такой опеке, подразумевающей и родительский контроль. Протяжно выдохнув, я посмотрела в голубые глаза.

– Пап, а расскажи про патенты на изобретения? – Брови отца поползли на лоб, и я поспешно конкретизировала вопрос. – Какой обычно процент платят за использование? И как сам патент оформляется? Как всё происходит с патентами на магические изделия?

Оказалось, что патенты бывают двух видов: с исключительной и неисключительной лицензией. Второй вид оформляют в гильдии, то есть отдают рецепт туда, изобретатель имеет право сам производить этот продукт и получать процент с продаж, когда другой член гильдии им пользуется. Причём размер процента определяется гильдией, в среднем он варьируется от одного до пяти. Чтобы добиться исключительного права пользования, нужно обращаться к высшим местным органам власти или к самому монарху. Но для подобного обращения изобретение должно представлять огромную ценность для города, области или страны в целом. Я разочарованно выдохнула: мои идеи на высокую ценность не тянут. А процент на использование патентов с неисключительной лицензией меня не впечатлял. Но в этот момент отец перешёл к магическим изделиям, точнее, артефактам. На них всегда выдается патент с исключительным правом. И владельцы сами устанавливают процент за использование их рецептов.

Ясно, теперь мне осталось подходящего артефактора найти. Начала расспрашивать отца, где есть мастерские с сообразительными и амбициозными артефакторами.

– Что ты задумала? – с любопытством уточнила Ребекка, перебивая меня.

– Да есть пара идей, – туманно ответила я и снова глянула на отца, который в свою очередь тоже выжидающе смотрел на меня. – Хотя бы более удобные утюги сделать! А то они же вообще неподъёмные.

–– А зачем? – уточнила Ребекка. – Глажкой ведь прачки занимаются, они к таким утюгам привычные.

Я уставилась на сестру, начиная понимать, почему технический прогресс тормозит. Ведь многие изобретения реально могли упростить жизнь, но обычной чёрной работой занимаются бедные люди. А кто о них думает? Хотя… гильдиям, например, выгодней было бы облегчить какие-то процессы, но в этом случае, наверное, играет роль инертность мышления. Зачем изобретать что-то новое, если и старое неплохо работает?

– Если утюг будет более лёгким и удобным, то прачки быстрее справятся со своей работой, – озвучила я вполне очевидную вещь. И достаточно разумный для нас довод.

Прачкам платят за смену десять серебряников. Если работать без выходных, то реально заработать три золотых в месяц. Так, а сколько часов в этой рабочей смене? Уточнила вслух, оказалось, что всё зависит от прачечной. Но когда прачки идут в наём, как наши, то рабочий день составляет десять часов. С учётом того, что стирка и глажка комплекта постельного белья стоит четыре серебряника, то мы в любом случае в плюсе. Кстати, утюгов-то мы и не купили, решив, что одним нашим обойдёмся. И это к лучшему. Но сколько может стоить артефакт?

– Папуль, – обратилась я к Эгмонту. – Мне нужно ещё пять золотых. Я хочу всё-таки попробовать с утюгом. Думаю, его даже можно будет запатентовать и после деньги с изобретения получать. И ещё есть у меня одна идея насчёт отжима белья. А также я планирую купить для горничных одинаковые платья, чтобы они смотрелись более гармонично. Как ты думаешь, какой цвет лучше подойдёт: коричневый или тёмно-синий?

Собственно, спрашивала я для того, чтобы отец начал думать в нужном мне направлении. А не зарубил эту идею на корню. Зачем лишние траты?

И эта хитрость сработала. Общим собранием решили, что лучше тёмно-синий цвет. Он больше ассоциировался с ветром. А вот в «Привале странника», как вслух подумала Ребекка, коричневый цвет подойдёт. Он ассоциируется с землёй.

Уже за чаем Ребекка рассказала отцу про приглашение Фредерики. Отец дал добро и на это мероприятие. Убрав со стола, я сбегала в комнату, где быстренько затолкала в саквояж ещё два розовых безобразия. Подхватив листок с меню, поспешила вниз. Отец был в кабинете. Обменяла меню на кошель с золотыми и уже было пошла на выход, но Эгмонт меня остановил, чтобы посоветовать пару лавок неплохих артефакторов. Одному из них мы периодически сдавали светильники, чтобы их подзарядили. Брали там вполне приемлемую цену, но лавку держал уже немолодой артефактор.

– Анни, – неожиданно встрепенулся отец. – А ведь теперь этим можешь ты заниматься! – Я кивнула. Да, на этом мы теперь можем сэкономить. И я потренируюсь в управлении магическими потоками. – Так давай я тебе буду платить за подзарядку.

Я пожала плечами, но сказать ничего не успела: в кабинет ворвалась Ребекка.

– Идём? – уточнила она у меня с улыбкой.

По дороге в гостиницу мы с ней обсудили предстоящий маршрут. Сначала ательё, потом оранжерея и уже в последнюю очередь лавка артефактора. Горничных нашли на втором этаже гостиницы.

– Девочки, собирайтесь, – объявила я. – Мы едем в ательё заказывать вам форменную одежду.

Девочки удивленно переглянулись, но возражать не стали. На улице Ребекка привычно подозвала нам экипаж, мы втиснулись в одно ландо: мы с сестрой сели с одной стороны, а горничные втроём на другом сидении.

В ательё не планировала задерживаться долго. Ткань, цвет и фасон обсудили с владелицей, пока её помощницы снимали мерки. Довольно простые длинные платья с рукавами в три четверти и треугольным вырезом обошлись в тридцать серебряников каждое, ещё на тридцать заказала каждой девушке по два белых фартука. В качестве оплаты отдала собственные платья, а вот за срочность пришлось доплатить уже серебром. Зато пообещали всё сделать к вечеру воскресенья.

– А теперь в оранжерею, – поторопила я девчат. Они засмотрелись на платья на манекенах, совершенно забыв о времени.

И там я не планировала застрять надолго, но это едва не случилось. Не была я ботаником в прошлой жизни и к домашним растениям относилась довольно прохладно, а тут будто переклинило: такая красота кругом. Причём многие цветы и растения были знакомы, но не все. И даже не знаю, с чем это связано: то ли пробелы в моих знаниях, то ли эти самые комнатные растения не имеют аналогов в нашем мире. Названия тоже звучали интересно. Один только снежноцвет чего стоит. А уж какие красивые белоснежные цветы распустились на нём… Но цена больно кусалась, поэтому с его приобретением решила пока повременить. Выбрали с десяток разных растений, дополнительно прикупив горшки с подставками.

– Тебе задание, Ребекка: выяснить, как всё это размножается, – на выходе пробормотала я. Ибо разговорить работников оранжереи у меня не получилось. Парень помог дотащить горшки до экипажа, благо в нём было что-то вроде багажного отделения – небольшой ларь на задниках. Шесть горшков сгрузили туда, остальные повезли в руках. Я назвала адрес лавки артефактора, но не того, что нам светильники подзаряжал, а второго. Просто боялась, что старику придётся долго объяснять требуемое.

Возле лавки вышли мы с сестрой, а девчат отправили в гостиницу. Оплатив кучеру проезд, наказала им составить горшки в столовой. На пороге я ненадолго помялась в нерешительности и всё же зашла. Всё дело в том, что в пути я снова начала обдумывать устройство утюга и неожиданно осознала, что не знаю, из чего делать его корпус – пластика-то в этом мире нет (и не надо).

Артефактор встретил нас благожелательной улыбкой, и это немного успокоило. Мужчине было за тридцать, русые волосы, серые глаза. В целом приятная и даже привлекательная внешность производила хорошее впечатление. А цепкий и внимательный взгляд выдавали в нём умного человека.

– Добрый день, – поздоровался он. – Чем могу помочь вам, дамы?

Я улыбнулась и кокетливо поправила распущенные волосы.

– Добрый день, господин…

– Маррен, Филипп Маррен, – представился мужчина.

– А я – Аннет Дюран, это моя сестра Ребекка, – представила я и удивлённую сестру. – И у меня к вам деловое предложение. Есть несколько идей насчёт бытовых артефактов, которые могут принести нам прибыль. Готовы выслушать?

– Прошу. – Он кивнул нам вглубь помещения. И вскоре мы разместились за довольно широким столом.