Глава 18

Снова Корсан… Теперь он для нее снова Корсан… А ведь еще ночью она называла его Нур, заставляя кайфовать только от одного этого факта…

 – Как хорошо…. – вылетает самозабвенно из ее приоткрытого рта…, – как хорошо с тобой, Нур…

Сука, маленькая расчётливая сука, которая действительно умело начинала манипулировать им… Затрагивала глубины души, которые никому раньше не открывались…

Проснулся с утра с чувством удивительной легкости и удовлетворенности… Какой – то внутренней гармонии… Инстинктивно, не открывая глаз, потянулся руками к ее такому теперь изученному, познанному и от этого еще более желанному телу… От одной мысли о его податливости, о совместимости с ним становилось снова нестерпимо жарко… Снова хотелось взять ее… И он бы взял, даже не спрашивая, если бы нашел ее… Но не нашел… Ни в душе, ни на веранде… Понял, что сбежала к себе… Пошел в комнату вернуть обратно… Поспать с ней в обнимку еще, поваляться в постели, возможно, просто поговорить… Но когда увидел эти два изумрудных океана сожаления и раскаяния, его окатила неимоверная ярость… Дикая, бесконтрольная… И в этой ярости было все  – ревность, обида, разочарование, смятение… А еще некий внутренний страх… Страх невзаимности… Впервые в жизни Нуру было страшно, что он может чувствовать что – то глубокое и при этом не видеть ответа на это чувство… Страх быть отвергнутым ее сердцем в ту же минуту стал каким – то паническим… Деструктивным…

А потом эти слова… «Это всего лишь секс…» Ты права, Златовласка, всего лишь секс… Ты права… Пусть будет всего лишь секс… Это он, дурак, заигрался… А нужно возвращаться к себе нормальному… Тому, кто он есть на самом деле… Снова занять свое место и указать ей на ее…

Валерия видела, как с минуту он прожигал ее очередным своим глубоким взглядом, а потом спокойно и расслабленно улыбнулся, подходя ближе…

– Ты права, девочка… Только секс… Но какой секс… Давно я так не летал… – порочно улыбается, проводя большим пальцем по ее искусанному рту…  – Ты хорошо порадовала меня ночью, Златовласка. И у меня теперь для тебя подарок.

Подошел к шкафу, быстро его открыл и схватил первое попавшееся платье, которое оказалось полупрозрачным черным пеньюаром…

– Надевай это,  – небрежно кинул на кровать,  – больше ничего не нужно. Этого хватит… Жду тебя через десять минут на завтраке…

– Но… он совершенно прозрачный… – неуверенно возразила Валерия в спину выходящему из ее комнаты Корсану…

– Не волнуйся… Тебя никто не увидит. Если только… ты сама не захочешь,  – он как – то недобро усмехнулся и все – таки вышел.

Валерия сглотнула, воспользовалась короткой передышкой в несколько минут и тоже последовала за ним.

Они ели на террасе его дома, которая была закрыта от посторонних глаз, широкими парусными шторами.

Приняли трапезу молча. Континентальный завтрак… И откуда только он брал на острове свежие ароматные круассаны, какие только она ела в Париже… В других городах их попросту не могли готовить…

Он встал, подошел к перилам, но так, что все еще частично был скрыт за шторами.

– Подойди, Валерия.

Девушка послушалась. Молча подошла, посмотрела вдаль и… ахнула. На расстоянии метров четырехсот к берегу подплывала лодка и девушка все отчетливее видела, что среди ее пассажиров сгорбившийся и осунувшийся… ее муж…

– Ричард, – произнесли автоматически ее губы, не так громко, чтобы тот услышал, но достаточно эмоционально, чтобы снова пустить по телу Корсана волну неконтролируемого гнева.

Он с силой прижал женщину к себе, уперев в ногу свою эрекцию, бесцеремонно задрал черный пеньюар и устремился пальцами в ее лоно, одним умело натирая ее клитор, а другим орудуя внутри.

– Хочешь, позволю тебе сейчас побежать к нему? – шептал ей на ухо, попеременно целуя и покусывая ее мочку, – и он увидит тебя полуголой… Шею в моих засосах… Губы искусанные… Воспаленные соски от моих ласк, а? – с силой, но до невозможности чувствительно сжал грудь второй рукой, пальцы другой продолжали орудовать в ней все активнее, невольно провоцируя ее возбуждение и подступающее удовольствие.

– Расскажешь ему, как кончала сегодня подо мной? – хрипит, кусая те же места, где светятся синяки от его ночных ласк, – признаешься, что внутри все саднит от того, как я сильно насаживал тебя на себя, потому что ты умоляла брать тебя глубже и жестче?… А про минет? Скажешь, что сделала его мне сама, с удовольствием?…

– Нет, Корсан… Пожалуйста… – шептали ее губы, а на глазах проступали слезы…

– Пожалуйста, что, глупышка? – снова эта нестерпимая ласка, снова этот порочный танец на грани… И исходящая от него ярость, грубость…

– Смотри, его выводят… Он совсем рядом… Давай же, девочка, я не остановлю тебя… Покажи ему, покажи всем его друзьям и коллегам, какая ты на самом деле шлюшка… Сегодня я добрый… Больше такого шанса у тебя не будет…

В подтверждение своих слов, он подталкивает ее шлепком по попе к ведущей вниз лестнице, но девушка вцепилась в его руки…

– Не этого разве ты хотела все эти дни, Валерия? – с силой сжимает талию, снова привлекая к себе… или… – деланно – демонстративно возвращает пальцы в ее лоно, – что – то мне подсказывает, что течешь ты сейчас не от вида своего ничтожного муженька…

Не спрашивая ее согласия, резко подхватывает ее под бедра и тут же прижимает к противоположной стене при входе на террасу, оставив вид на конвоируемых пленных позади скрытым теперь от них.

Поднял ее, развел ноги и резко вошел, заставляя обвить свою талию ногами…

Она вскрикивает. От боли, унижения, возбуждения… Проклятье. Она опять возбуждена… Почему???

– Вот так, Валерия… Кричи громче… Может муж услышит и узнает твой голос… Или ты не кричала для него? Только я удостоился такой чести?

Вбивается в нее жестко, не отрывая глаз от ее затуманенного похотью, стыдом и слезами взора. Ее тело ритмично и послушно подстраивается под его толчки. И он непроизвольно снова ловит себя на мысли, насколько идеальна она для него… Насколько хорошо ему с этой чужой женщиной…

– Ненавижу… Ненавижу тебя… – шепчут ее губы.

А он лишь усмехается, не сбавляя темпа, утопая в удовольствии с горьким привкусом ревности и презрения, и к ней, и к самому себе.

– Ненавидь и дальше… Если твоя ненависть так сладка, ненавидь, Валерия… Ненавидь так же мокро, так же горячо, так же широко расставив ноги…

Они кончают одновременно. И он больше не думает ее держать. Отступает, дав ей болезненно и безмолвно сползти по стене..

Шлепает одобрительно по щеке, потерянную, сидящую на полу в его ногах.

– Не пытайся никого обмануть, Валерия. Ни меня, ни его, ни, главное, себя… Ты всего лишь шлюшка…Течная сучка, которой не хватало настоящего твердого члена… Вот и все… Не делай из себя героиню и праведницу, страдающую за честь и жизнь мужа… Твое место среди других шлюшек… Нет в тебе ничего исключительного… И нет, Златовласка, мы не в расчете… Тебе и дальше придется отрабатывать свой долг… А сейчас долой с моих глаз, ты больше не нужна… Когда понадобишься снова, тебя позовут…

– Охрана! – кричит теперь громко, – в гарем ее…