Глава 9

Теплый ветер ласкал разгоряченную кожу, принося с улицы ароматы вечера и детский смех. Шершавые пальцы танцевали на внутренней стороне женского бедра, иногда поднимались выше, отчего Саша покрывалась мурашками и тихонько всхлипывала. Она была восхитительна в своей истоме. Ее подрагивающие ресницы, ямочка на ключицах, и даже побелевший от времени шрам под коленом — Борису нравилось всё. Он любовался ей, как любуются картиной, или статуей. Рассматривал каждую частицу ее несовершенного, но оттого прекрасного тела, пытался запомнить каждую родинку, веснушку, каждое родимое пятнышко, как будто это самое важное, что может быть в жизни. 

Взяв её руку Борис расправил изящные пальцы. По сравнению с его, ладонь Саши казалась неестественно маленькой, а пальцы инопланетно длинными. В груди зажглось желание обвести костяшки языком, прихватить губами, может чуть-чуть прикусить... Нет, это ближе чем "четыре сотых миллиметра". Борис позволил лишь лёгкий поцелуй, надеясь, что он останется для Александры незамеченным. 

— Что ты делаешь? — не открывая глаз шепнула она. 

— Смотрю на тебя. 

— И как? 

Ее мизинец был сильно загнут к безымянному, а с кончика ногтя немного стёрся лак. Однако этот маленький недостаток привёл Бориса в такой восторг, как будто он нашел пасхалку в квесте "Александра". 

— Форма мизинца интересная... 

Саша улыбнулась, отняла руку. 

— Это с детства, упала с велика, палец неправильно сросся. 

— Давай сходим куда-нибудь? — Борис склонился, целуя едва наметившуюся белую полоску кожи — след от купальника.

Саша не ответила. Конечно, она была не обязана соглашаться. Они договорились только на секс без чувств, и портить удобные, едва начавшиеся отношения было бы глупо. Очень глупо. Борис это понимал не хуже Саши. Вот только поделать ничего не мог. 

Такая далёкая, немного отстранённая, вместе с тем манящая, она как сложная головоломка, монохромный пазл, нерешённая задача. Хотелось залезть к ней под кожу, посмотреть в душу, прикоснуться к сердцу. 

Борис скользнул рукой под грудью слева. Ладонь ощутила ровный стук. Усмехнувшись, он легко поцеловал Сашу в губы, распухшие от смелых ласк. Пробежался пальцами по животу вниз, ловя ртом слабые стоны.

— Ты красивая...

— Полагаешь, комплименты уместны? — нежные стеночки лона сжали пальцы. 

Усмехнувшись, Борис прижался к влажному виску, жадно вдыхая аромат рыжих волос, переместился к шее, покрывая кожу поцелуями-укусами. 

— Это факт, Саша.

Они долго ласкались на кровати, потом переместились на диван, с дивана на пол. Пол был не лучшей идеей. Слишком холодный. Зато Саша была очень знойной. Борис с удовольствием продлил бы мгновения удовольствия до бесконечности. Он мог бы все время наслаждаться ощущением мягких бедер в пальцах, вкусом ее тела на губах, щекоткой локонов, рассыпающихся огненным веером всякий раз, когда Саша раскачиваясь, нависала над ним с поцелуем. 

К сожалению, все хорошее заканчивается. И их вечер истлел, как конус благовоний в курительнице. Потерявшийся в блаженстве Борис не сразу заметил, как Саша, собрав с губ жемчужные капли семени, поднялась с колен и скрылась в ванной. Он словно уснул на несколько минут. Выключился. Забылся. Рыжая дьволица высосала из него все силы, оставив его лежать обнажённым на жёсткой бамбуковой циновке. 

— Ты в душ пойдёшь? 

Борис приоткрыл глаза. Александра возвышалась над ним, завернутая в пушистое синее полотенце. На ее лице уже не было косметики. Локоны преврались в ореол мелких кудрей. В желтом свете ламп казалось, что ее голова объята пламенем. Улыбаясь, как объевшийся кот, Борис немного приподнялся, и пошло чмокнул женскую голень. 

— Ты великолепна, — стерев ладонью поцелуй, Борис игриво заглянул под полотенце. 

— А ты льстец, — хмыкнула Александра. — В душ иди. 

Рывком поднявшись, Таларски отправился в ванную. Хорошо, что Саша не пошла с ним. Хорошо, что не смотря на все то сладострастное безумство, они не пересекали личные границы...

Душистая пена персикового геля для душа сползала с плеч под струями воды. Одноразовая щётка немного царапала, а приготовленная для Бориса губка была наоборот слишком мягкой. Вкус сладко-соленых поцелуев заглушил ментол пасты, и в душе зародилось противное чувство, что пора уходить. Логичное, правильное, но такое неприятное! 

Когда Борис вышел из ванной, Саша уже переоделась в миленькую пижаму, —отчего-то возникло ощущение, что она мужская, — и сообразила на стойке лёгкий ужин из салата с моцареллой, бутербродов с прессованной ветчиной и пары стаканов яблочного сока. 

Она выглядела такой уютной, с пушистой косой на плече, босая, ненакрашенная, что Борис испытал жгучее желание сжать ее в объятиях, клюнуть поцелуем в висок, потом вместе уснуть...

"Бред! — фыркнул Борис, мотая головой. Если бы он хотел отношения со всякими слюняво-бытовыми мелочами, давно бы завел. А Александра ему тем и нравилась, что не запустит руку в карман, и паспорт штампом не замарает. — Просто заездила меня, и мозг вместе со спермой вышел!"

— Ужинать будешь? — запросто спросила она. В ее голосе опять зазвенели льдинки. 

Вряд ли Саша хотела разделить с ним трапезу. Скорее ее предложение было из вежливости, чем из желания продлить встречу. 

— Спасибо, я пойду. 

Александра пожала плечами, а Борис не знал, хочет ли он, чтобы она уговорила его. Наверное, всё же нет. Хотя, кто знает...

В глубоком молчании он оделся, вышел в коридор, равнодушно отметив, что Саша вышла его проводить. 

— Созвонимся. 

— Созвонимся, — кивнул Борис, оставив на ее губах лёгкий поцелуй. Александра не отстранилась, и даже ответила. Так же легко и незаметно, но ответила. Приободренный Борис секунду смотрел ей в глаза. Распутные, бесстыжие, чарующие. А затем выпалил прежде, чем успел подумать, — Давай всё же сходим куда-нибудь? 

Александра вскинула брови, но сразу же черты её лица смягчились, хоть на губах и светилась надменная улыбка. 

— А давай. Надеюсь ты меня удивишь.