19

Пальцы босса по-хозяйски поддели застёжку бюстгальтера.

Это уж слишком! Я сразу отшатнулась, прикрывая грудь руками.

Странный комок непонимания, возбуждения, обиды и ревности к собственной сестре обжёг душу. Что вообще происходит? Почему Константин Олегович раздевает Арину?

– Я не понимаю, – проговорила я, с трудом заставив себя посмотреть боссу в лицо. Щёки горели, я, наверное, пунцовая, как помидор. – Что вы себе позволяете?

Получилось вяло, хотя я пыталась подражать живым быстрым интонациям сестры.

– Вижу, что не понимаешь, – лицо босса прорезала зловещая хищная улыбка. Недавнюю отстранённость как ветром сдуло, или, вернее, смыло тем мощным грозовым дождём. Теперь Константин Олегович походил на загнавшего добычу в угол зверя. Вальяжно-неторопливого, полного уверенности и предвкушения.

Я невольно отступила. Тут же, как притянутый, Константин Олегович шагнул ко мне и схватил за плечи. Нагнулся, сверля пронзительным серым взглядом и шепнул прямо в лицо:

– Алина. Ах ты маленькая врушка.

В следующий миг, не давая мне ни секунды на ответ, на осмысление, он поцеловал меня. Просто запечатал рот жарким, крышесносящим, требовательным поцелуем. От изумления и шока я не сопротивлялась, хотя и не отвечала, только принимала его поцелуи, не понимая, что творится. Лопатки коснулись прохладной стены, влажное горячее тело босса вжало меня в неё, придавило, стало трудно дышать. А может, трудно дышать было вовсе не от этого, а от того, что грудь спирали самые разные ощущения. Где я прокололась? Когда он понял? Хотя это неважно, когда так целуют. Почти гневно, яростно, вымещая на мне всю злость и обиду за глупый розыгрыш. И так, что внизу живота разгорается, пульсируя, сладкий огонь.

Я всё же попыталась высвободиться из крепких объятий. Завозилась, отвернулась, спрятала губы. Шепнула в плечо, облепленное мокрой рубашкой:

– Константин… Олегович…

– Замолчи, умоляю, – хрипло отозвался он. – Я чуть с ума не сошёл, когда решил, что ты Арина. Кое-кто заслуживает хорошей порки.

Я невольно хихикнула. Сразу замерла – всё-таки надо запрещать красивым мужчинам обнимать почти полностью обнажённых девушек. Никакого серьёзного разговора в таких условиях.

– Извините, – шепнула я, чувствуя на себе жадный взгляд. – Я не думала, что так выйдет.

– Она не думала! – тихо возмутился босс. – Незнание не освобождает от наказания.

Я взглянула на него из-под ресниц. Так и есть, сверлит жадным, голодным, каким-то удивительно диким, первобытно-самцовым взглядом, таким, что ноги сами подгибаются и не хочется ничего, кроме как отдаться целиком в чужую власть. Надо запрещать красивым мужчинам так смотреть на почти полностью обнажённых девушек, сразу в голову лезут невозможно жаркие фантазии.

– И как вы будете меня… наказывать? – я облизнула губы без задней мысли, просто потому, что в горле пересохло от этой близости, от этого взгляда, от порочной неправильности ситуации: мы с боссом наедине, в пустом здании, я в одном белье, а он в мокрой насквозь одежде, больше прорисовывающей, чем скрывающей. Но Константин Олегович мгновенно отреагировал, дыхание сбилось, а глаза потемнели ещё сильнее.

Вместо ответа он провёл рукой по моим влажным волосам. Властно запустил внутрь пальцы, растрепал кудри. Погладил затылок, заставляя приподнять лицо. Но не поцеловал, только провёл губами по губам, не спуская внимательного тёмного взгляда.

– Для начала, – наконец шепнул он, – так.

Горячее дыхание опалило кожу плеча. Константин Олегович поцеловал место рядом с лямочкой бюстгальтера, сдвинул её, поцеловал открывшийся кусочек. Сдвинул лямочку снова, заставляя упасть с плеча. Повторил то же самое с другой, привлёк меня к себе и не глядя расстегнул застёжку. Я закусила губу, чувствуя, как сползает мокрая ткань.

Обжигающие ладони накрыли холодную кожу, заставив меня вздрогнуть, подавившись судорожным вздохом. Крупные пальцы босса провели по нежной коже, обрисовали линии ареол, сейчас собравшиеся от холода складочками. Я чувствовала себя совершенно беззащитной в его руках, но на удивление это не вызывало у меня страха. Напротив, тишина, уединение, осознание, что этот большой и сильный мужчина хочет меня, хочет безумно, так, что его пальцы подрагивают от нетерпения, ужасно заводили.

Наверное, поэтому, когда он вдруг отстранился, я издала разочарованный возглас. Константин Олегович словно ожидал этого, хитро усмехнулся и отошёл, унося с собой, словно трофей, мой бюстгальтер.

– Эй!

На оклик он даже не обернулся. Открыл шкаф, нырнул туда с головой, а потом вытащил стопку пледов. Кинул мне. Я поймала мягкую шерстяную ткань, накинула на плечи.

– Вот почему вы догадались, – произнесла вслух. – Арина знала бы, что лежит у неё в шкафу.

– Именно, – он обернулся, доставая на этот раз тоже сложенный в стопку спортивный костюм. Я его узнала, Аринкин, розовый с белыми полосочками. – И это, – босс тряхнул костюмом для наглядности, потом и он полетел в мою сторону. – Оденься, а я пока разогрею чай.

Подавив желание внаглую заявить, что предпочла бы другой способ разогрева, я послушно накинула прохладную кофту. Прикосновение ткани к напряжённым соскам вызвало странное ощущение. Носить спортивный костюм без белья – то ещё удовольствие. Хотя, пожалуй, и правда удовольствие, какое-то неправильное, с привкусом нарушения запретов, особенно когда от взгляда босса по телу пробегают маленькие трепещущие молнии.

– Зачем Аринка в кабинете держит спортивный костюм? – поинтересовалась я у Константина Олеговича, когда чай вскипел и мы с ногами забрались на софу, укутавшись в пледы.

Точнее, это я с ногами, а Константин Олегович цивилизованно, опустив ноги на пол. Он снял рубашку, и кусочек голого тела, проглядывавший, когда босс тянулся за кружкой, смущал и волновал.

В ответ на вопрос Константин Олегович сперва посмотрел на меня долгим насмешливым взглядом.

– Не знаю, что ты подумала, – сказал он, хитро шевельнув бровями, – но иногда случается такая вещь, как дедлайн.

О. Я вспомнила, как Аринка жаловалась, что "монстр и кровопийца" заставил её и ещё нескольких ключевых работников ночевать в офисе. Видимо, с той поры здесь и поселились и костюм, и пледы. Вот почему Константин Олегович сказал, что лучше идти в офис, чем ждать такси.

Я отхлебнула вкусный, с кислинкой, барбарисовый чай и искоса уставилась на начальника. Мокрые волосы падали ему на лоб, а сзади с кончиков скатывались капельки и срывались, исчезая в мягкой ткани пледа. Линия обнажённого мужского плеча снова выглянула, когда босс взял чашку. Он на меня не смотрел, а я, чем дальше, тем сильнее хотела любоваться им.

И вообще… мы так отлично сидим. Неужели теперь Константин Олегович вызовет такси и отправит меня домой?

Тут он повернулся и поймал мой взгляд. Я застыла, чувствуя дрожь предвкушения внутри. Мучительно захотелось, чтобы эта сильная рука обвила меня за плечи.

Константин Олегович аккуратно поставил чашку на столик. Повернулся ко мне, не обращая внимания на то, что плед сполз ещё больше и теперь открывает не только руку, но и часть гладкой груди с коричневого цвета соском и верхние мышцы пресса, сейчас расслабленные, но от этого не менее притягательные. Я облизнула губы, мечтая протянуть руку и пощупать, но выполнить намерение не успела. Константин Олегович склонился ко мне и заглянул в лицо. Я поймала потемневший взгляд, вдохнула всей грудью одуряющий мужской запах чуть влажного тела и сама подалась навстречу. Уловив движение, босс накрыл мои губы жадным поцелуем. Раздвинул языком, по-хозяйски врываясь внутрь. Целовал меня так неистово, что я чуть не застонала от пронзительно-сладкой судороги внутри. Ответила ему с тем же пылом. Плед давно сполз, и, сидя на диване, мы ловили губы друг друга, и я упоённо гладила руки босса, его широкие плечи, скользила пальцами по влажным волосам.