Глава 15

Макс

Договориться получилось обо всем, что запланировал. Теперь только остается убедить Сашу принять помощь. Вот совсем не хочу, чтобы она истолковала все неверно. А такая вероятность существует. Придется убеждать.

Для этого стоило бы поехать в людное место, а не оставаться с ней наедине в квартире. Какие к собакам разговоры, когда приходится постоянно напоминать себе: не тянуть к ней руки!

Ирина сегодня написала кучу сообщений, с нового номера. Первое прочел, остальные удалил. Этот человек в мою жизнь никогда больше не войдет.

Котенок слишком молода, но уверен, нам будет хорошо вместе. Хотя, пока я смутно представляю, как нам встречаться. Только на выходных — меня не устроит. Этот вариант приемлем, пока Саша не окончит школу, а потом мне бы хотелось чаще проводить с ней ночи.

Я эту девочку слишком сильно хочу. Такое со мной в подростковом возрасте происходило, когда вместо мозгов работает другой орган. Ожидание будет невыносимо. Хорошо, что нас разделяет расстояние.

Я стараюсь не думать о том, как стану ее обучать страсти.

С чего я взял, что ее надо обучать? Ведь в ее возрасте девушки в основном имеют пусть и не колоссальный, но минимальный опыт уж точно. Эта мысль мне не понравилась. Фантомному уроду, который мог бы с ней спать, хотелось раздробить челюсть.

Сколько мужиков было у моей жены до меня? Понятия не имею, меня это никогда не интересовало. Даже ни разу не задумывался. Почему с Сашей это так злит? Разберемся.

У ее работы я стоял намного раньше назначенного времени. Пиццу заберем на обратной дороге. Я лично попросил повара добавить в нее двойную порцию бекона. Вот думаю, может, надо было просить добавить еще, вдруг мало будет? Она же не скажет, привыкла довольствоваться малым. И умеет этому малому радоваться.

М: Саша, я уже подъехал. Не спеши, я никуда не тороплюсь.

Откинувшись на сидение, спустил окна. Прохладный вечерний воздух приятно холодил кожу, наполнял салон свежестью. По привычке потянулся за сигаретой, закурив, выдохнул дым в открытое окно.

«Надо бросать!»

Завтра малышка у меня делает блины. Вот за этим я с удовольствием понаблюдаю.

Саша вышла минут через тридцать. Увидев меня, она счастливо заулыбалась. Что должен чувствовать взрослый мужчина при такой реакции на него? Не знаю, кто, что там чувствует, а я испытываю неподдельный кайф. Блин, она как чистая книга! И при всех своих развратных мыслях я боюсь ее испачкать!

— Устала? — подойдя к ней, спросил я.

— Нет, — помотав головой, протяжно произнесла она.

В руках у Саши была небольшая сумка, скорее всего, сменная одежда. Забрав у нее из рук, положил на заднее сиденье.

— По дороге заедем за пиццей: с двойной порцией бекона, томатами, сыром и грибами, — заводя мотор, я не сводил с нее взгляда. — Пока тебя не было, озадачился вопросом: не мало ли будет бекона?

Саша стала смеяться, заражая своим весельем и меня.

— Не переживай, у меня в холодильнике полно ветчины. Я ее нарежу и буду есть вприкуску, — с серьезным видом заявила она.

На мой хохот оборачивались редкие прохожие. Смеясь, закрыл окна и выехал на дорогу.

Смеялся я недолго. Котенок, словно специально испытывая меня на прочность, засовывает фалангу указательного пальца в рот и посасывает, издавая стон.

— Котенок, что ты делаешь? — голос срывается. Наблюдая за ней, отвлекаюсь от дороги!

— Забыла сегодня перчатки новые купить. Раствор чуть-чуть разъел кожу, ужасно щиплет.

Она не успела еще договорить, а я, включив в салоне свет, тяну ее руку к своим глазам.

— Чуть-чуть?! — не получается сдержать эмоции, когда вижу прожжённые до крови пальцы. Самые глубокие раны на указательном, но и другие пальцы пострадали.

— Поедем в больницу, раны надо обработать, — произношу строго, чтобы не услышать возражений. Сейчас я не готов уступать.

— В больницу не поедем, — одергивает она руку. — Мы едем за пиццей. Я есть хочу. Дома смажу облепиховым маслом, — упрямо произносит она.

Котенок выпускает коготки, и мне это нравится. Хочется улыбнуться, но я сдерживаюсь.

— Не в первый раз, заживет, — добавляет она, улыбаясь, и вновь принимается посасывать раны на пальце.

Призываю благоразумие и отворачиваюсь, чтобы не мучить себя. Включаю в салоне музыку, делая звук громче. Она даже не догадывается, что со мной происходит.

Останавливаюсь у аптеки и, не предупреждая, выхожу. Консультируюсь с провизором, она советует средства для обработки: обезболивающую, противовоспалительную мазь.

Когда возвращаюсь, Саша улыбается, но не возмущается.

— Дома обработаем, — передаю ей пакет с лекарствами.

— Хорошо, — пожимает она плечами, не переставая улыбаться.

По дороге хотел взять цветы, но сдержался. Не хочу, чтобы Котенок подумала, что я пытаюсь ее купить. Мне еще надо ее уговорить принять помощь. А цветы еще будут.

Квартира совсем небольшая. Ремонт не делался давно, но в доме идеальный порядок, каждая вещь лежит на своем месте.

— Проходи, — неуверенно звучит ее голос. С тех пор, как мы подъехали, Саша ведет себя очень скованно. Я замечаю ее неуверенность и смущение. — Извини, у меня нет мужских тапочек.

«Это хорошо, что нет»

— Мой руки, будем обрабатывать твои раны, — не зная, где находится ванная, я кивнул в сторону кухни.

— Сейчас ты ведешь себя как настоящий шеф: опять командуешь.

— Привык. Но сейчас я не командую, Саша, сейчас я забочусь.

Котенок направляется не на кухню, а в противоположную сторону. Мои слова ее смутили.

Я иду за ней. Мне тоже стоит помыть руки.

В маленьком помещении места для двоих почти нет. Я стою сзади и вдыхаю аромат ее волос. Совсем неуловимый флер духов, что я ей подарил. Она уже смыла мыло, но не оборачивается, держит руки под водой.

Я знаю, она смущается. А мне безумно хочется ее развернуть и поцеловать.

«Нельзя! Не сейчас!» — звучит в голове.

— Саша? — тихо произношу я, нарушая тишину.

Она оборачивается, несмело улыбается и проходит мимо меня. Я, в отличие от нее, не испытываю неловкости. Я подвластен другим чувствам. Я хочу эту девочку, но запрещаю себе об этом думать. Хотя… задача практически невыполнимая. Я не импотент, и доказательство этого почти невозможно скрыть.

Я сижу на стуле, а Саша стоит рядом с протянутой ладонью. Обрабатываю ее тонкие ровные пальцы, замечаю за собой странное желание их все перецеловать. Она морщится, жмурится, когда я лью на раны перекись, но не издает ни звука.

— Пицца, наверное, уже остыла, — как бы между прочим произносит она.

— Значит, будем есть холодную.

— Можно погреть в духовке. Максим, не мажь! — увидев, что я открываю тюбик, вскрикнула она. — Я перед сном обработаю и намажу. Не хочется мне ветчину заедать лечебной мазью.

Мне нет дела до еды. Я не голоден. Но Саша с таким аппетитом ест, что он просыпается и у меня. Она не шутила, когда говорила, что пиццу станет есть вприкуску с ветчиной. Она и меня уговаривает попробовать.

— Максим, ешь! — протягивает она мне тарелку, — Очень вкусно. Или тебе морковку почистить? — улыбается, довольная собой.

— От десерта я сегодня откажусь.

Котенок убирает со стола, предлагает чай, но я отказываюсь и от него.

— Саша, у меня к тебе серьезный разговор… — она настороженно смотрит на меня. — Давай, ты не станешь пугаться раньше времени. Садись.

— Макс? — хмурит она брови, полуулыбка застывает на ее губах.

— Сегодня у тебя был последний рабочий день. Сейчас ты кинешься искать новую работу, а у тебя через полтора месяца экзамены… — она кивает, соглашаясь. — Я предлагаю тебе работать на меня.

— Что за работа? — подозрительность в ее голосе мне совсем не льстит.

— Убирать два раза в неделю мою квартиру, — на ее лице читается непонимание — и я спешу объяснить: — С открытием нового офиса я буду часто наведываться в Питер.

Она согласна кивает. Вроде все логично. На самом деле офис тут не причем.

— Окна и занавески не трогай! — произношу так, словно она уже согласилась. Не хватало, чтобы она еще выпала из окна. — Зарплату каждую неделю буду переводить на карту. Карта есть? — спрашиваю, она кивает в ответ. — Котенок, я договорился с репетиторами. Завтра подготовлю адреса и время занятий, пусть перед экзаменами тебя натаскают.

Саша мотает несильно головой, видно, что соглашаться она не собирается.

— Ты хочешь поступить? — мне надо ее убедить, и тут все методы хороши.

— Да. Но у меня нет денег на репетиторов, — спокойно звучит ее голос, но в нем чувствуется бескомпромиссность.

— Половину твоей зарплаты я перечисляю тебе, а половину плачу преподавателям.

Глаза Саши сужаются, она подозрительно смотрит на меня. Я готов к ее вопросу.

— И сколько я буду получать за уборку квартиры два раза в неделю?

А вот теперь самое сложное.

— Восемьдесят тысяч. Мало? — по-деловому звучит мой голос, нет в нем ни капли эмоций.

— Издеваешься? — с подозрением она смотрит на меня, в глазах блестят слезы.

— И не думал! А теперь выкладывай, что ты там себе навыдумывала?!

— Максим, такие деньги просто так не платят.

— А я и не плачу просто так, я нанимаю тебя на работу! — не получается скрыть свое недовольство.

— Какую? — срывается ее голос до шёпота.

— Я за секс не плачу, если ты об этом!

Вижу, что мои слова ее не убедили.

— Саша, послушай. Я готов помогать своей девушке, своей подруге, но не девушке, с которой хочу перепихнуться несколько раз! — звучит грубо, зато доходчиво. — Быть тебе моей девушкой или просто подругой — решать тебе. Я в любом случае не откажусь от нашего общения.

— Максим… — смущенно начинает она.

Отводит глаза в сторону. Как рыба на суше открывает и закрывает рот, но звука не издает.

— Котенок, ты девственница?

Она кивает головой, смотрит мне в глаза. В них читается страх. Я этого ожидал, но, получив подтверждение, внутренне расслабился. А еще Котенок определила наши дальнейшие отношения.

— Ею и останешься, пока не окончишь школу и не получишь аттестат зрелости. Я со школьницами не встречаюсь. А пока можешь наслаждаться конфетно-букетным периодом.

Саша расслабляется, на ее губах вновь появляется улыбка, и она мне заявляет упрямо:

— Убирать буду четыре-пять раз в неделю. Из репетиторов мне нужен только химик, два раза в неделю. Согласна на зарплату в двенадцать тысяч, плюс оплата преподавателю.

Позволяю ей настоять на своем. Оказывается, моего внутреннего деспота можно покорить одной ее жемчужиной, открытой улыбкой.

— В воскресенье я уезжаю, поэтому все обсудим завтра. Провожай меня и живо за уроки.

Она смеется, не спорит, идет в прихожую. Такое ощущение, что я знаю ее много лет. Все правильно, все органично. Вот я обуваюсь, она открывает дверь и смотрит на меня с доверием. И я лучше пущу себе пулю в лоб, чем подорву его.

А еще она так сексуально закусывает нижнюю губу, что все мои табу летят в пропасть, и я вместе с ними. Притягиваю ее к себе и целую. Ума хватает не углублять поцелуй, хотя желание это сделать разрывает.

— Здесь… — провожу большим пальцем по ее губам, — Ты только сладкая. И очень вкусная.

Пока остатки самообладания не покинули меня окончательно, надо уходить!

— Я тебе перед сном наберу, пока.

— Пока, — произносит она.

Вниз я спускаюсь пешком. Надо немного разогнать кровь.