Глава 23

Игнат

Спорить с Евой оказалось бесполезным занятием. Я уже дал обещание поставить ей четверку за экзамен, даже если она на тройку не расскажет, а она все равно отказалась до среды переезжать ко мне.

Не отпускало меня неприятное ощущение, что родственников Евы принять будет не так-то просто. Посмотрим, что она расскажет мне после экзамена. Что за всем этим кроется? Я бы мог навести справки, так и хотел сделать, но решил, что она сама должна мне открыться. Не думаю, что этот Кузьмин хирург-маньяк.

Во вторник на занятия мелкая пришла в короткой юбке! Издевается! Хорошо, что это последнее занятие, и обсуждать мы будем экзаменационные вопросы.

— Сегодня я отпущу вас пораньше. Разберем вопросы, и вы свободны. Советую не терять времени даром, а готовиться. Кто еще не сдал отработки, остается и сдает.

— А у кого отработки? — спросил Березов.

Пройдя по списку, я назвал фамилии и количество отработок. Не пропустил и Кузьмину.

Ева на меня возмущенно посмотрела и насупилась.

— А кто не сдаст? — спросила мелкая.

— До экзамена не допущу. — улыбаясь, ответил ей. Никакой отработки у нее нет и быть не могло, я просто-напросто соскучился и хотел ее поцеловать.

Мелкая достала телефон и принялась что-то зло печатать. Пришлось сделать вид, что мобильный в ее руках я не вижу.

Сев за стол, я незаметно для студентов прочитал сообщение. Отвечать не стал.

М: Мне к экзамену готовиться, какая отработка, Игнат Валерьевич?!

Она злилась. Я ловил на себе ее возмущенные взгляды. Хотелось скорее остаться с мелкой наедине, чтобы вместо гнева увидеть в ее взгляде страсть.

Отпустил студентов, попрощался до завтра с теми, у кого не было задолженностей и отработок. Для оставшихся строго произнес:

- У каждого из вас есть двадцать минут моего времени, советую его не терять. Кузьмина остается, остальных попрошу выйти.

— Это нечестно! — подошла она к столу, глаза ее яростно сверкали.

— Иди сюда, — взял ее за руку и притянул к себе. — Я соскучился, целуй своего мужчину и иди, готовься к экзамену. — усадив мелкую на колени, обхватил ее за ягодицы. Ева улыбнулась, потерлась попкой о стояк и сама меня поцеловала.

Времени на «отработку» я выделил мало, поэтому старался эти двадцать минут использовать полностью. Я пытался ей напиться, чтобы дотерпеть до завтрашнего переезда, хотя меня сжигало желание разогнать всех и разложить ее прямо на столе…

А что мне мешает?

В любую секунду к нам мог кто-нибудь заглянуть, но меня это не остановило. В этот момент мой мозг уже отключился. Я чувствовал в ней острую потребность, тормоза сорвало. Подняв мелкую, я уложил ее животом на стол. Стянул колготки с трусами, раздвинул ноги. Вид шикарный! Рехнуться можно.

— Нас услышат. — она не сказала нет. Моя девочка!

— Никто не посмеет войти! — задрал юбку с халатом и смял в руках упругие половинки ягодиц.

Спустив с себя медицинские брюки вместе с трусами, надел презерватив. Упругим членом стал водить по нежным складкам. Мелкая тихо постанывала. Проник в нее одним жестким толчком.

Блин, у меня словно секса полгода не было!

Она и так тугая, а сейчас сжимала меня изнутри так, что от удовольствия темнело в глазах. Не снижая скорости, я ритмично, быстро вколачивал в нее свой член по самые яйца. Чтобы мелкая не закричала в голос, зажал ладонью ей рот.

Она пришла к финишу первой. Сделав еще несколько толчков, я сцепил зубы, чтобы от удовольствия громко не зарычать.

После секса мне нравилось держать ее в объятьях, но сейчас на это не было времени. Скинув презерватив, я помог ей одеться, поправить одежду. Заправив локоны за уши, я поцеловал ее в лоб. Целовать в губы было чревато.

— Не помешаю? — неожиданно открылась дверь в аудиторию и вошел Смолов.

От его взгляда не ускользнуло ничего. Вроде мы были одеты, но наша поза красноречивее слов говорила обо всем, что здесь происходило.

Мелкая испуганно отступила, но я не позволил ей отойти. Надоело прятаться, так даже лучше.

— Видимо, помешал. — но выходить из аудитории Борис не стал. Его рот сжался в тонкую линию, брови товарища насупились, он гневно воззрился на нас. — Я приходил за результатами анализов, думал, загляну к тебе, а тут…

— Борис Евгеньевич, входите. Ева, я вечером к тебе заеду. Можешь идти. — взглядом постарался ей донести, что задерживаться из-за этого не стоит.

Ева собрала свои вещи, прихватила презерватив, завернутый в бумагу.

— До свидания, — попрощалась мелкая, но ей никто не ответил.

— Игнат, — начал он сразу, как только Ева вышла в дверь. — До меня доходили слухи, что ты неверен Альбине, но я в них не верил. Не думал, что ты до такой степени беспринципен, что заводишь шашни со студентками.

— Тогда до вас должны были доходить и слухи о том, что ваша дочь тоже никогда не была мне верна, — холодно произнес я. Он вроде пытался сделать вид, что возмущен таким заявлением, но сдался. Значит, знал. — Я не завожу шашни со студентками. С Евой у меня все серьезно. И прежде чем строить отношения с ней, я объяснился с вашей дочерью.

— А нас вы не собирались проинформировать? — Борис выглядел расстроенным. Я мог понять его ярость. Сейчас он видит во мне предателя.

— Мы собирались.

— Мне нужно немного времени, чтобы все это переварить и решить, как поступать дальше. — завуалированной угрозы в его словах я не услышал. — Но сейчас речь не об этом, — продолжил Борис. — На следующей неделе медицинская конференция в Лондоне, я пришел заранее предупредить, что на нее отправишься ты. Постарайся к концу недели завершить все свои дела. К следующим выходным вернешься. С главным я поговорю.

Интересно, он это решение когда принял? Раньше всегда сам ездил или отправлял опытных коллег. Ехать не хотелось, но и обострять конфликт не стоило.

— А кто меня будет замещать, пока я буду в Лондоне?

— Раскидаю между преподавателями твои часы. Это же ненадолго. Топографическую анатомию пусть тогда наш новый специалист ведет.

Мне не понравилось это решение. За эту должность я не держался, поэтому с легкостью заявил:

— Я могу и вовсе уйти из института. За науку я не цепляюсь. Мне работы в клинике и больнице хватает.

— Зачем же так горячиться, Игнат? — понял Борис, что перегибает палку. Этот предмет я хотел вести только из-за мелкой. — Вернешься из Лондона, все обсудим. Это же временные меры, пока ты отсутствуешь. Я не хочу терять своих лучших преподавателей. Да, вылетаешь в воскресенье днем.

— Хорошо. Я тоже обдумаю, как лучше будет поступить, — твердо произнес я. Прогибаться я не собирался.

— Не принимай поспешных решений, Игнат. — стукнул он меня по плечу. — Может, все это и к лучшему. С Тополевым отношения наладите, не будет он теперь палки в колеса вставлять. А я, застав тебя с Евой, грешным делом подумал, что ты таким образом стараешься ему отомстить, но я рад, что ошибся, и у вас с его дочерью все серьезно.

«Что он, нахрен, несет?!»