Глава 15

Катя

Оказывается, такие экземпляры, как Алмазов, могут вскружить голову даже такой здравомыслящей девушке, как я! Если бы верила во всю эту экстрасенсорику, подумала бы, что он меня околдовал. Одним поцелуем навел порчу! Пока я таяла, как мороженое, на его губах, Рома окутал мой разум и отравил кровь.

«Между нами ничего не может быть! Рома принял Лизу, но не думаю, что его мама этому обрадуется…»

Два дня! Сорок восемь часов я убеждала себя, что Алмазов мне не пара, а стоило его увидеть, и предательское сердце дрогнуло. В тот момент мне так захотелось, чтобы все это было по-настоящему. Хорошо, что появилась Лиза и помогла развеять иллюзию.

Я была очень благодарна Алмазову за сюрприз — два дня провести вместе с малышкой. Пусть свадьба и ненастоящая, но племяшка от сегодняшнего дня была в полном восторге. Лизе не понравились только наши поцелуи, недовольно морщив носик, она тяжело вздыхала и отворачивалась каждый раз, когда слышала: «Горько!».

Я ее понять могла. Сначала фотограф достал со своим «жених, поцелуйте невесту», затем посетители ресторана и друзья Романа, будто специально сговорились! А ведь после второго бокала шампанского я забыла, что обещала себе не реагировать на близость Алмазова.

Думаю, представление удалось. Завтра в социальных сетях Ленка выложит посты и фотографии о нашей свадьбе, и никто из знакомых не будет сомневаться, что в основе брака лежит любовь, а не голый расчет. Отговаривать подругу бессмысленно. Заказывать столик в ресторане я ей тоже категорически запрещала.

— Катя, я тоже хочу такое красивое колечко, — положив мою руку себе на коленку, Лиза рассматривала на безымянном пальце дорогое и очень красивое кольцо, инкрустированное бриллиантами. — Ты мне дашь его поносить? — сонным голосом спросила племяшка.

Алмазов сидел на переднем пассажирском сидении такси и вопроса малышки, скорее всего, не слышал.

— Лиза, это очень дорогое украшение… — замялась я, подбирая нужные слова.

— Малышка, кольцо очень легко потерять, — развернувшись к нам, заговорил Рома: — давай, мы тебе лучше купим самые красивые сережки.

— А у меня уши не проколоты, — прикрывая рот ладошкой, зевнула племяшка.

— Это не проблема, проколем, — заявил уверено Алмазов.

— А это не больно? — спросила Лиза, а Рома уставился вопросительно на меня.

— Нет, не больно, — не очень уверено произнесла я. Болевой порог у всех разный, откуда я знаю, будет малышке больно или нет. Надеюсь, я ее не обманула.

— Согласна? — обратился с вопросом к Лизе Алмазов.

— Угу. — племяшка опустила голову мне на колени и принялась перебирать маленькими пальчиками жемчужины и стразы на платье.

В понедельник его нужно вернуть. Лена настаивала, чтобы мы купили самое шикарное платье, как просил Роман, но я категорически отказалась тратить баснословную сумму денег на наряд, который больше ни разу никуда не надену. Мы взяли самое дорогое, но напрокат.

— Катя, а зачем целоваться, если горько? — негромко спросила Лиза.

Притвориться, что не слышала? Вот бы сейчас Алмазов пришел на помощь, но он, как и я, делал вид, что оглох.

— Я не люблю горькое, — продолжала малышка. — Катя, ты поэтому съела все мое мороженое, чтобы тебе рот не жгло?

«Мороженое я съела, чтобы тебе меньше досталось, а еще надеялась немного протрезветь и не реагировать так на поцелуи Ромы». - подумала я, а сказала совсем другое:

— Да, малышка. Спасибо тебе, что заказывала так много сладостей, без них я бы все это не выдержала, — специально для Алмазова громко произнесла я.

— А Рома не ел мороженое. Он, наверное, перченое любит, — озвучила свои выводы Лиза.

— Та права, принцесса, — развернулся он опять к нам. — Я очень… очень люблю перченое, — смотрел он мне прямо в глаза, а я чувствовала, как начинает пылать мое тело. — Для меня такая горечь слаще меда.

«Вот же гад! Специально меня смущает!»

— Ел бы, не останавливаясь, — подмигнул он мне. Хорошо, что Лиза уже уснула и не слышала его заявлений, а то бы на нас обрушился новый поток вопросов.

Таксист оказался намного проницательнее шестилетнего ребенка, я заметила, как он довольно ухмыляется в свои пышные усы.

— Она уже спит, — проворчала я, недовольно косясь на водителя.

Рома намек понял и замолчал, отвернувшись вперед, а мое тело все не желало остывать.

Выйдя из автомобиля, поняла, как устала за эти дни. Ноги не слушались, я буквально заставляла себя идти.

«Вот бы снять туфли и пойти босиком!» — подумала я и продолжила шагать в обуви.

В нашем дворе ночью опасно и в обуви гулять, не то что босиком. Напиваясь, малолетки вечно бьют стеклянные бутылки из-под пива. Подметать разбитую тару приходится дворникам, которые по этому поводу постоянно высказывают жильцам.

Рома шел сзади, нес на руках спящую Лизу и перекинутую через плечо спортивную сумку со своей одеждой. Мне доверили нести рюкзак племяшки.

Я чувствовала на себе его взгляд… Такое ощущение, будто кто-то горячей ладонью проводит по моей спине. Нам предстояло впервые провести ночь в одном доме, и как бы я ни гнала навязчивые образы из своего сознания, перед глазами стояла картина, как он целует меня в подъезде.

У меня просто не осталось сил злиться на предательское тело, которое отзывалось на каждый его взгляд. Хотелось принять душ и уснуть.

В комнате мы с Ленкой оставили небольшой беспорядок. Быстро собрав разбросанные вещи, я расстелила постель. Рома аккуратно, чтобы не разбудить малышку, опустил ее на середину кровати.

Алмазов, достав из сумки чистую одежду, попросил у меня полотенце и ушел в душ. Пытаясь не потревожить сон ребенка, я раздела Лизу и сложила в шкаф ее вещи.

«Завтра простирну».

Если бы это была настоящая брачная ночь, Алмазов сейчас стоял бы сзади и стягивал с меня свадебный наряд, а так все приходится делать самой…

«Остынь! Что за мысли?» — подумала я, снимая с себя белое платье, чулки и лифчик.

Я успела достать из шкафа футболку, когда в дверь негромко постучали.

— Я не одета! — испуганно крикнула, прикрываясь куском материи.

— Это приглашение? — раздался насмешливый голос.

— Нет! — ответом мне был тихий смех.

Надев домашний костюм, я поспешила в душ. От усталости у меня буквально все валилось из рук: сначала выскальзывало мыло, затем полотенце упало на пол, а колпачок зубной пасты и вовсе закатился непонятно куда.

«Спасть. Срочно ложиться спасть!»

Выходя из ванной комнаты, я столкнулась в узком коридоре с Алмазовым.

«Что за напасть, даже прохладный душ не помог!..»

— Твоя раскладушка на балконе, — попыталась я протиснуться мимо него и спрятаться в спальне.

— Я не усну без поцелуя, — произнес Рома и притянул меня в свои объятия.

— Сегодня их было предостаточно, от такого количества сладко-горького может оскомина во рту появиться!

— Да ты вся горишь! — щупая мой лоб, проговорил он.

— Это не из-за тебя, — попыталась оправдаться, но голос звучал совсем неубедительно.

— Я догадался. Фиалка, у тебя жар, — уверено заявил Алмазов и подхватил меня на руки.

— Я никогда не болею! Даже не мечтай, что эта уловка поможет тебе забраться в мою постель.

— Уже не мечтаю, — улыбнулся он и понес меня в спальню.

— Никита́, этот хищник думает, что он хитрее тебя, — подумала я, а Алмазов почему-то рассмеялся. — Только не смотри ему в глаза, а то попадешь под его гипнотическое обаяние. — опять раздался смех Ромы. — Он что, умеет мысли читать?

— Хищник не только мысли умеет читать…

Алмаз

Что еще умеет делать хищник, Фиалку не интересовало. Лучше бы новобрачная была пьяна, чем бредила. Никогда не сталкивался с высокой температурой, неудивительно, что ее состояние так сильно меня тревожило.

Оставив ее на краю постели, отправился в кухню искать аптечку, срочно надо было померить новоиспеченной жене температуру.

«Она что, никогда не болеет?! Даже градусника нет!»

Судя по содержимому аптечки, беспокоили Фиалку только мозоли и порезы.

Намочив в холодной воде полотенце, я направился в спальню. Катя так и лежала на краю, но ее рука опустилась Лизе на лицо. Пока она не разбудила малышку, я сходил на балкон, расстелил раскладушку и перенес на нее сестренку.

Аккуратно положив на лоб Кате компресс, я принялся звонить другу. В телефоне раздались гудки, а Фиалка в это время недовольно стянула влажное полотенце с головы и отбросила его в противоположный угол кровати.

— Лежи спокойно! — прикрикнул на нее.

— Алмаз, ты решил помочь Елене меня соблазнить? — заржал в трубку друг. — Рано звонишь, мы до постели еще не добрались.

— Подожди, — наклонившись через Фиалку, я добрался до полотенца и вернул его обратно ей на лоб. — Ворон, у Кати высокая температура.

— Сколько? — веселье тут же исчезло из его голоса.

— Не знаю. В аптечке только лейкопластырь и перекись водорода! Скорую вызывать?

— Не торопись, мы сейчас к вам подъедем. Заеду по пути в аптеку, а ты пока разотри ее водкой или уксусом.

— Жду, — буркнул я, сбрасывая вызов. В кухне я облазил все полки, но ни водки, ни уксуса не обнаружил.

Вернувшись в спальню, заметил, что компресс в этот раз отправился на пол.

— Ты прекратишь швырять полотенце?! — достав влажную ткань, тихо прошел мимо Лизы в ванную. Постирав его на руках, намочил ткань холодной водой и вернулся к больной Фиалке.

— Перестань тыкать мне в лицо мокрой тряпкой! — возмутилась Катя и попыталась вновь его стянуть, но моя рука крепко держала ткань на ее лбу.

— Не дергайся, у тебя жар.

— Я никогда не болею, — покашливая, ответила упрямица.

— Я это уже понял. Страдаешь от регулярных порезов и мозолей, судя по содержанию твоей аптечки.

— Ты опять рылся в моих личных вещах?! — открыв глаза, яростно возмутилась она.

— Что значит — опять?

— Ты уже забыл, что похитил мой дневник? Кстати, где он? Быстро верни!

— Он остался в Москве. Фиалка, как насчет того, чтобы заключить мировое соглашение?

— Нет! — произнесла она и закрыла глаза. В спальне повисла тишина.

Приложил ладонь к ее щеке, нежно погладил, Катя никак не отреагировала. Кожа ее была очень горячей, и меня это обстоятельство сильно тревожило.

— Ленка, дай попить, — просипела она: — воду в холодильнике возьми.

— Ага, сейчас! Может, еще льда в стакан насыпать? — поднялся на ноги и направился в кухню за водой. То, что Ленка говорит мужским голосом, Катю не смутило.

— Она теплая, — возмутилась Фиалка, делая первый глоток.

— Вода нормальной температуры, это ты слишком горячая. — несмотря на мои уговоры, Фиалка теплую жидкость пить не стала, опустившись на постель, она прикрыла глаза.

— Рома, мне холодно, — минут через двадцать произнесла Катя тихим нежным голосом. Словно котенок, она свернулась на постели клубочком и тряслась от озноба.

Мне хотелось поднять ее на руки, прижать к себе и не отпускать, но я не знал, как она на это отреагирует. Накрыв Фиалку, я прилег рядом.

Наверное, я задремал. Разбудил меня звонок в дверь. Пока друзья не разбудили Лизу, я поспешил впустить их в квартиру.

— Как она? — первой вошла в квартиру Лена. Не разуваясь, побежала в спальню.

— Она вся горит, — объяснил другу, а он протянул мне большой полный пакет из аптеки.

— Лена говорит, что Катя температурила еще вчера вечером, — разуваясь, он направился в спальню. — Предупредил бы, — понизил он голос, увидев возле кухни раскладушку, на которой спала Лиза.

— Лена в кухню, поставь чайник и жди нас. Если понадобишься, позову, — достав из пакета фонендоскоп, уверено произнес Ворон. — Подними ей верхнюю одежду, — обратился уже ко мне.

— Выйди, пожалуйста, — вцепившись в футболку, едва слышно произнесла Фиалка, вставая с постели.

— Я обещаю не смотреть. — но она меня будто не услышала, покачнувшись, стала клониться обратно к кровати. Придерживая ее сзади за плечи, поднял футболку.

Холодное касание инструмента к грудной клетке заставило ее вздрогнуть и прикрыть ладошками небольшую грудь. Обещание я свое не сдержал, мне пришлось стянуть футболку с Фиалки и придержать ей руки, чтобы она не мешала Игнату.

— Легкие чистые, — с трудом прослушав ее дыхание, произнес Ворон. — Жар надо сбить, но сначала померим температуру, — достав градусник, он протер его спиртовым раствором и протянул его мне. — Это лекарство для Лизы, подаете для профилактики.

— Прекратите меня мучить, — просипела больная, когда я ей поставил подмышку градусник.

— Лена, — позвал негромко Ворон девушку с кухни. — Посвети фонариком, я Кате горло посмотрю.

Но Фиалка категорически не хотела лечиться, отказывалась открыть рот.

— Я никогда не болею, — уверяла она охрипшим голосом, периодически покашливая.

— Если ты сейчас не откроешь рот и не высунешь язык, они до утра будут кричать «горько», я буду целовать самую здоровую невесту на свете. — пригрозил я. Теперь мы все знали, как можно заставить мою супругу слушаться.

— Горло воспалено, — произнес Игнат, выбрасывая в пакет использованный медицинский шпатель. Достав градусник, он посмотрел на шкалу и произнес пугающие меня слова: — Почти сорок, сделаем укол, температура спадет.

— Нет! — подскочив на кровати, Катя тут же упала на меня. — Никаких уколов! — чуть не плача, прошептала она.

— Уверена, тут поцелуями не напугать, — пожала плечами Ленка и ушла в кухню. — Вы ей рот держите, а то она Лизу разбудит, — вернувшись, предупредила она нас.

Ворон пропустил ее слова мимо ушей, с каменным выражением лица принялся набирать из ампул лекарство в шприц.

— Хищник, ты же сильный? Ты не дашь ему меня в обиду? — заплакала Фиалка, а мне захотелось сбежать.

Только не слезы! Укол мы сделаем в любом случае, это для ее блага, но мне было тяжело на нее смотреть. Она еще совсем девочка, маленькая беззащитная…

Как я их оставлю? Кто о них позаботится? А если бы меня сегодня не оказалось рядом?

— Приспусти ей штаны и подержи, — смачивая в спиртовом растворе ватный диск, произнес Ворон.

— Алмазов, у меня трипанофобия! Я очень боюсь уколов, — несмотря на мои переживания, я засмеялся, вспоминая другие ее фобии.

— Хорошо, что я знаю, как лечить твои страхи, — улыбаясь, произнес я.

— Тебе должно быть стыдно… Ай! — дернулась она, когда игла вошла в ягодицу.

— Держи крепче, он болючий, — предупредил Игнат. Сил у Фиалки сопротивляться не было, но я все равно крепко ее держал.

— А вы мне, Игнат, сегодня понравились, — плача, заявила Катя, когда я натянул ей обратно штаны.

«Какого хрена он ей понравился?!» — подумал я, кидая злые взгляды на Ворона.

— Ручку дай, — не обращая на нас внимания, произнес Игнат, доставая из пакета коробки с лекарствами. — Я прямо на них напишу, что и как принимать. Если температура вновь поднимется, дашь таблетку парацетамола. Утром я улетаю, если температуру не удастся сбить, вызывай скорую.

Выслушав и запомнив все, что говорил Ворон, я проводил их с Леной до двери.

Фиалка заснула, на ее ресницах блестели слезы. Потрогав лоб, я убрал соленые капли с глаз и, обнимая ее, прилег рядом.