Глава 20. Партизаны

Повезло, что у Юры была вечерняя смена. Иначе мы в ходе незабвенной прогулки доцеловались бы до его съемной квартирки, а там пусть весь мир подождет. Повезло и по другой причине – он не настаивал на том, чтобы прокатиться со мной до дома. Раньше удавалось отделаться, но теперь я сама дала ему право провожать меня после встреч. Увидит мой скромный домишко издали и утопится в Москве-реке от обманутых надежд, даже до моря своего не доберется. В любом случае, со мной разговаривать навеки перестанет. Надо бы что-то придумать на этот счет. Сказать, что родители очень строгие – увидят меня с молодым человеком и постригут в монахини? Или возить его к любому случайно выбранному дому и прощаться возле случайно выбранного подъезда? Потом, после его ухода, уже ехать домой… Как неудобно, когда маленькая, ничего не значащая ложь добавляет хлопот.

Вернувшись в особняк, я расслышала голоса из отцовского кабинета. Удивилась, поскольку при свете дня отдыхающим отца застать невозможно. Если только он не заболел, а от меня сей факт скрыли.

– Ты дома, пап? – я открыла дверь и вошла. – Всё в порядке?

Он выглядел здоровым и бодрым, тут же успокоил:

– Да, дочка, просто решили сегодня с Игорем здесь поработать – тише и спокойнее. Мама до позднего вечера в фонде, так что в радиусе трех километров тут самое спокойное место.

Я разглядела в кресле Игоря, скривилась приветливо в его сторону. Вот ведь, красивый, умный, солидный мужчина – мечта всех отчаявшихся домохозяек, а у меня сердце к нему холодно. Разумеется, это потому, что никакого сердца у меня нет. Сообщила папе, но специально для Игоря:

– Понятно. А я с Юрой на теплоходе каталась. Невероятно интересно!

Папа одобрительно кивнул, а Игорь наконец-то скривился в ответ – не нравится ему, видите ли, что я его кандидатуру не рассматриваю. И никуда он не денется. Когда пальцем поманю – прискочит как миленький, такие ушлые типцы выгодные браки не пропускают.

Было немного обидно, что отец замолчал – не предложил составить им компанию, да хотя бы просто послушать о делах, а навязываться я смысла не видела:

– Ну ладно, не буду мешать. С Мотечкой в парк пойду погуляю.

Отец хохотнул:

– Игорь, а ты видел ее Мотечку? Таких еще поискать!

– Не видел, но наслышан от вашей супруги, Мирон Анатольевич, – вежливо ответил Игорь, явно не заинтересованный в обсуждении моего пёсика.

Вот и как его всерьез воспринимать, если он даже изобразить не может, что всерьез воспринимает меня? Черт солидный.

А вот черная мордень мне всегда была рада – хоть в парк, хоть во двор, хоть в Бангладеш. Даже просто за компьютером буду сидеть, реферат к семинару готовить – и то будет рад.

После прогулки получила сообщение на новый номер, который успела дать Юре. Подпрыгнула от радости – мы теперь самая настоящая парочка, обязательно обменивающаяся романтическими сообщениями и замирающая в ожидании ответов!

«Сергей Сергеевич очень удивился, но согласился дать тебе шанс. Смена послезавтра, я попросил поставить нас снова вместе. Сергей Сергеевич на этот раз возмутился, но, вероятно, я в самом деле числюсь в любимчиках – ты была права».

М-да, не слишком романтично. Зато по делу.

«Благодарю Сергея Сергеевича».

«А меня?! Я еще не придумал, что потребую в оплату, но на всякий случай готовься ко всему».

Я фыркнула, а потом по инерции продолжила улыбаться. Это же флирт, самый настоящий, не особенно изящный, но отчего-то поднимающий настроение. Хотелось ответить в таком же духе – чтобы и у него там настроение поднялось, но вряд ли получилось идеально:

«Не делай вид, что способен потребовать что-то, чем я сама не захотела бы расплатиться».

Не перебор ли с подтекстом? Все же сказывается отсутствие опыта во флирте таким примитивным способом, как СМС. Но сообщение было уже отправлено, потому и переживать не имело смысла. Однако Юра так и не ответил. Полчаса я сидела, не двигаясь, и пялилась в экран телефона, Мотька поскуливал, пытаясь притулить свою голову мне на колени, но сообщений больше не было. И только после до меня дошло, что Юра на работе, – ему просто некогда перекидываться со мной прибаутками. Или у него тоже маловато опыта в виртуальном флирте? Теперь я, кажется, начала понимать намного лучше наши отношения – аргумент, который я могу допустить для себя, подходит и Юре.

Не стала терять время – понеслась на кухню. Поймала нашего повара и вызвалась нарезать овощи к ужину. Немного практики у меня уже было от Насти, но профессионал давал уроки куда ценнее – он даже нож иначе держал. Заметно злился и поглядывал на часы, опасаясь, что с такой «помощницей» не успеет, скрипел итальянскими матами, но все же терпел и пока не отважился прогнать меня из святая святых своего творческого царства. Надолго его не хватит, уже завтра кухня может быть заперта изнутри – лишь бы всякие под ногами не путались. Потому я и успевала ловить момент.

А потом он увидел, как я нарезала лук – в точности, как мне показывала Настя. Схватился за сердце и забыл о своей вежливости:

– Это катастрофа! Диверсия! Партизан в стане противника! Безрукая синьорина решила таким подлым способом поставить под сомнение мою гениальность?!

– Безрукой меня и теть Маша называла, – успокоила я его. – А потом ничего, даже хвалила. Зачем так кричать? У вас луковицы закончились? Давайте следующую и покажите, как надо.

Я поспешила выкинуть неправильно нарезанный лук в измельчитель. Но он этим не утешился, а почему-то только разгонялся:

– Лучше бы просто уволили, чем искать подлые маневры!

Он зачем-то взял сковороду и все тушившиеся там овощи выкинул туда же. Орал, что все испорчено – а причина порчи стоит здесь и строит из себя невинного агнца.

– Какие все чувствительные! В кого ни плюнь – гении! – я тоже невольно повысила тон. – Ничего! Сейчас заново все нашинкуем, если работать начнем, а скандалить прекратим!

Но он окончательно перешел на итальянский. Во мне столь горячих кровей не водилось, но темпераментом и я похвастаться могла – отвечала ему на английском. Международный язык, это точно, раз повар еще сильнее расходился, улавливая все оскорбления.

– Что здесь происходит? – раздался голос отца.

Мы оба замолчали и воззрились на часы. До ужина еще есть немного времени, чего это он так рано заявился? И оба синхронно начали оправдываться, вот только объяснения моего вражеского противника звучали резоннее – дескать, явилась сюда и как давай всё портить. И что кормить благородное семейство повару придется овсяными хлопьями из пачки, как в беднейших крестьянских фамилиях на окраине Пьемонта. Отец из себя не вышел:

– Не стоит так беспокоиться, синьор Грассо. Я забыл вас предупредить, что синьора сегодня занята, а мы с дочерью вполне можем перекусить и в ресторане.

Я поспешила скрыться с поля боя, чтобы не слышать дальнейшие заверения: мои издевательства над Грассовской персоной не были заранее спланированной операцией, а случайным пробелом в воспитании.

Папе отказать не могли – быстро зарезервировали столик в элитном ресторане. Я даже была рада такому повороту. Мы и так стали мало общаться, поговорить по душам всегда полезно, особенно когда нужно свою тему постепенно продавливать. Да и выбраться в привычное место не помешает – а то я скоро и забуду, каково это.

Как же здесь было хорошо и уютно – тихо, приглушенно, бежево. Официанты – все как на подбор – высокие, вытянутые, даже лицами между собой похожие, словно их специально по одному типажу отбирали. Сергей Сергеевич подобного себе позволить не мог, у него и официантки ухмыляться способны так, как здесь не сумеют. И на эти панели у Сергея Сергеевича средств нет, да и выглядели бы они там бельмом на глазу – воплощенное изящество, под которое весь остальной интерьер переделывать бы пришлось.

Я пока не подходила к главному – рассказывала об учебе, о том, что симпатия с Юрой у нас вполне взаимная, о речной прогулке. Папа тоже пока не настаивал, копил более конкретные расспросы, когда мы оба окончательно расслабимся от горячих блюд. У меня же в уме выстраивались фразы, как ненавязчиво подвести хотя бы к летней стажировке в его офисе…

И тут блуждающий взгляд наткнулся на столик, расположенный чуть ниже ярусом. Я даже приподнялась немного от удивления, но снова рухнула на стул. Снизу нас не было так же видно, как их сверху, и у меня сомнений не оставалось. Он же должен быть на смене! Но нет, сидит здесь, с Германом. А мне-то казалось, что друг его давно улетел из Москвы. Или снова прилетел? Надо же, и одеты оба как приличные люди! Я Армани от ширпотреба с километра отличу. Не играют свои роли, не притворяются перед слепой дурочкой. То, что у Юры с Германом достаточно средств на столик в этом месте, не удивляло. Но как они удивятся, увидев здесь меня!

Я отодвинула стул от перил и переместила салфетницу, чтобы моего лица с той позиции не было видно.

– Что с тобой, дочка? – папа заметил мое волнение.

– Там… внизу Юра, – я не видела смысла скрывать.

Папа даже немного перевалился через ограждение, чтобы лучше разглядеть. И заявил с таким же изумлением:

– Точно. Мне его фотографии приносили. Очень милый молодой человек с виду. А кто с ним? Керн? – папа опомнился и перевел взгляд на меня, моментально принимая виноватое выражение. – Марта, доченька, кажется, настало время тебе кое о чем сообщить. Видишь ли, твои подруги нам с мамой сообщили, что ты не вполне в курсе ситуации. А на самом деле…

– Знаю я, – перебила чуть нервно. – Знаю про отели его семьи.

– Знаешь? – отец явно испытал облегчение.

Я смотрела на него, не соглашаясь с тем, что вина на этом исчерпана:

– С недавних пор. И не благодаря вам с мамой. Практически чужой человек помог разобраться!

– Мы не знали, стоит ли сразу тебя посвящать. Юра наверняка не просто так пыль в глаза пускает – скорее всего, хочет искреннего к себе отношения. Тебе ли не знать, как люди меняются, когда узнают о благосостоянии. Здесь для него новый город, все незнакомые. Наверное, он хотел обзавестись настоящими друзьями, а не прихвостнями. Имели ли мы право рушить эту легенду, если парень сам так решил? И ведь нате – понравился тебе, не будучи наследником огромного состояния.

Я поморщилась. В принципе, мотивы Юры примерно такими и были в моих мыслях, но сейчас уже важнее было другое:

– Пап, – я подалась к нему и невольно начала улыбаться, предвкушая его реакцию. – Ты тоже не вполне в курсе ситуации. Юра избегает состоятельных особ, где-то в прошлом они успели его чем-то разочаровать. Ему нужна девушка простая, без семейных капиталов и семейного высокомерия.

Отец сообразил довольно быстро:

– Тогда что он в тебе нашел?

Я смотрела на него победоносно, добивая:

– И тогда я изобразила такую девушку. Мы живем в многоэтажке на Алтуфьево, а зарплата в кафе – необходимый источник моего существования. Представляешь, как твой лимит пришелся кстати?

– Что?! – папа гаркнул слишком громко, потому я бросила беглый взгляд вниз – нет, меня не должно быть видно. – Так ты поэтому как деревенщина рядиться начала? А я-то решил, ты так против ограничения финансов бунтуешь, а ты вон что – цирк для одного зрителя устроила! Да как тебе такая ахинея в голову пришла?

– Ему пришла, мне пришла. Юра меня не раскусил только потому, что сам из той же среды. Но он мне нравится – я не хотела бы расстаться с ним на этом этапе. Потом, когда мне эта игра надоест. Но если он меня увидит здесь, то «потом» наступит куда быстрее, чем я планирую.

Отец выглядел растерянным.

– Почему же надоест? Ведь нет ни одной причины вам разбегаться! Или ты хочешь, чтобы он окончательно влюбился, а не убежал без оглядки, раз у него такое предубеждение?

– Примерно так, – я не стала больше ничего добавлять.

Папа пододвинул себе бефстроганов и нахмурился. Несколько минут молча соображал и потом сделал вывод:

– Идиотская молодежь пошла. Вот просто слов нет. В актеры всех выслать, а не в приличное общество пускать. Моя дочь… скрывает, что она моя дочь! Дожил!

– То есть Юре такое же поведение простительно? – я взялась и за собственную тарелку.

– Так я всю молодежь и характеризую! Умом эти пляски не понять. Стыд-то какой – когда тебя родное дитя стыдится! Мотька, как я понимаю, часть твоего этого… – его брови окончательно слились в галочку, после чего папа выругался: – нового образа?

– Нет, Мотька просто классный, – не поняла я намека.

До конца ужина отец бурчал и критиковал мое странное поведение. И что меня к доктору надо сводить – проверить на кретинизм. Потом и Юру. И что если два любящих сердца встретили друг друга, то объединение капиталов – только плюс, о котором надо во всю глотку заявлять, а не скрывать. Я отмалчивалась, понимая, что сейчас вопрос о стажировке повиснет в воздухе незамеченным.

На десерте я осторожно выглянула – Германа с Юрой внизу уже не было. Я выдохнула – не попалась. А папа еще несколько дней ругаться будет, похлеще синьора Грассо.

Машина с водителем ждала нас на парковке. И мы почти дошли, когда ситуация снова развернулась на сто восемьдесят градусов:

– Марта?

Пришлось остановиться. Выйдет намного глупее, если прямо сейчас я начну убегать. Развернулась на каблуках, изобразила удивление:

– Юра? Что ты здесь делаешь? Я думала, ты на работе! – человечество все еще не изобрело лучшего способа защиты, чем нападение.

– Да вот… Герман неожиданно нагрянул, – упомянутый друг на этой фразе приветливо махнул рукой. – Я у Сергеича отпросился на вечерок, завтра отработаю.

Он объяснял, но взгляд его невольно скользнул вниз – по короткому темно-синему платью. На одежонке этой только огромного лейбла не хватало, но и без него оно явно делало меня похожей на Кристину и всех его прошлых знакомых. Даже Герман косился теперь с недоверчивым прищуром. И от выхода из ресторана мы не успели отойти настолько, чтобы изобразить, что не оттуда. Миссия провалена.

И тут папа выступил вперед, чуть загораживая меня плечом:

– Тот самый Юра? Ну наконец-то хоть так познакомились, а то дочка только рассказывает, а не показывает! Марта, познакомь с отцом, или ты меня стесняешься?

Я заторможенно представила всех друг другу, но папа даже толком для приветствий возможности не дал, выдав вдруг такое, отчего я даже взгляд от асфальта оторвала:

– День рождения у меня сегодня!

– О, искренне вас поздравляю! – Юра снова пожал ему руку.

– Спасибо! Вот, полгода копил, чтобы с единственной дочкой как следует отметить! Ладно, молодые люди, еще бы поболтали, но нам надо спешить – костюмы в прокат вернуть и в Алтуфьево вернуться, – он вдруг замер и чуть опустил голову, придавая взгляду свойственной только Акимовым тяжести: – Юра, у тебя с Мартой серьезно?

Парень ответил так уверенно, что меня ознобом прошибло:

– Более чем. Я очень рад этой встрече, как и возможности сказать именно вам – я отношусь к вашей дочери так серьезно, как вообще не предполагал, что могу относиться.

– Славно. Тогда как-нибудь на ужин заглядывай, сынок.

Мы дождались, когда они попрощаются и уйдут в другую сторону, лишь после этого я чуть подалась к его плечу.

– Спасибо, пап.

– Это ты меня молодежным идиотизмом заразила, – пробухтел он. – Да и жалко единственного холостого Невского упустить, если он прямо сейчас с крючка сорвется.

– И все равно спасибо, пап.

– Идем уже, дочка, – он повернулся и зашагал к нашей машине. – Это мне теперь что, в Алтуфьево квартиру покупать? А маму твою мы разве до алтуфьевского уровня отмоем? Эх… лучше б ты за Игоря пошла, ухаживания за тем дешевле бы вышли…