Глава 28. Практическая романтика

– Вы ведь пускаете с домашними питомцами? – я показала поводок, поскольку сам Мотька был в слепой зоне и досмотру не подлежал. – Он у меня воспитанный. Обещаю, что никаких хлопот не доставит.

– У вас собака?

Я коротко вздохнула.

– А в «Слезах русалки», говорят, пускают.

Униформенная девушка за стойкой закатила глаза к потолку и звонко рассмеялась:

– В «Слёзы» хоть с анакондой пустят! Вот туда все с анакондами и прут, а воспитанным собакам там не место. Минуточку, госпожа Акимова, сейчас оформлю.

– Марта?!

И толку, что я надевала темные очки на пол-лица? Меня не узнать невозможно, да хоть по осанке. Грациозно развернулась и, снимая очки, лучезарно улыбнулась подходившему.

– Герман! Вот так встреча!

– Ага, никто и не сомневался, – он остановился перед нами, лишь кивком отреагировал на приветствие администратора. – И сейчас ты будешь заливать, что не сама сюда всей душой рвалась… а, например, собаке отпуск устроить?

Я чуть вздернула бровь и прибавила в тон укоризны:

– Герман, ну зачем ты так про Настю?

Кстати говоря, Настя наотрез от темных очков отказалась – надоело, говорит, оправу на носу таскать, хоть во время летних каникул от нее отдохнуть. Новый имидж из нее первую красавицу не сделал, но незаметно прибавил солидного очарования – такая Настя даже взглядом другим обзавелась, который больше соответствовал юридическому профилю.

Я их познакомила, пока девушка за ресепшеном заканчивала с документами и курлыкала о том, что машину перегонят на крытую стоянку.

Герман вновь перевел взгляд на меня.

– Слушай, у нас за такой вопрос сразу увольняют, но меня уволить не могут, потому все-таки спрошу – почему не в «Слёзы»?

– Решили для начала осмотреться на нейтральной территории, а уж потом думать – хочет ли Мотечка пожить и в другом отеле. Прошу, не сообщай пока Юре, дай время на адаптацию.

– А-а, ну без проблем, – Герман пожал плечами. – Адаптироваться-то долго будешь? До завтра успеешь?

Я скривилась:

– Я смотрю, сервис у вас тут оставляет желать лучшего – клиентам угрожаете, практически пинком под зад к конкурентам отправляете…

Зная, что этот перец тоже языкаст, подхватила ключ-карту и поспешила удалиться за провожающей. И явственно расслышала, как Герман спросил у Насти:

– И как ты с такой мегерой дружишь?

– Непросто, – та вздохнула. – Но что поделать, не могу же я ее бросить – она без меня обратно застервенеет.

– Она-то? Да куда уж больше?

– И как наш Юра с таким хамом дружит? – она вернула Герману его же вопрос и прибавила шага.

Я не в курсе до конца, почему Настя дружит со мной, но знаю, почему я дружу с ней – она единственная, кто не подбирает слов. Подхалимы будут на меня работать, а дружить я стану только с такими людьми. Ей я улыбнулась, а Германа смерила холодным взглядом, чтобы не расслаблялся. Однако он и не думал напрягаться:

– Добро пожаловать в «Грёзы русалки», гостьи дорогие. Буду рад, если составите мне компанию за ужином. Ресторан на третьем. До завтра Юрке не сообщаю.

Я назвала Герману причину отсрочки встречи с Юрой, и она почти в точности совпадала с действительностью. За исключением нескольких небольших деталей. После аэропорта мы с Настей арендовали машину и прокатились по городу. Она восхищалась громко, а я лишь улыбалась. Воздух здесь тот самый, который я помню по морским и горнолыжным курортам, немного хмельной с непривычки, но через пару дней принюхиваешься. Красиво. Однако всё будет красивым, если подсвечивается по фону бирюзовой полосой моря с белыми точками парусников.

Хотя нет, первая деталь обозначилась намного раньше, в Москве, когда я предложила Насте сгонять в отпуск. И подруга вместо ожидаемых восторженных прыжков, изобразила хмурое удивление и заявила:

– Ой, Марта, только не делай вид, что меня этой поездкой облагодетельствуешь. Просто Юра обозначил свои приоритеты, а ты теперь спать и есть не можешь, пока ему не обозначишь свои.

И верно ведь. Со сном и аппетитом действительно наблюдались какие-то проблемы – так хотелось посмотреть ему в глаза и высказать всё, что о нем думаю. Или о нас обоих думаю… Вот когда посмотрю в глаза, тогда и определюсь. Но в исходе этой встречи я не сомневалась – мы покричим или спокойно поговорим, неважно, но потом перейдем к поцелуям, после которых все крики и разговоры станут бессмысленными. Ведь мы давно рассмотрели друг в друге важное, а остальная атрибутика вторична. Юра мне нужен, потому что только с Юрой я становлюсь лучшей версией себя, а я нужна Юре, потому что он больше не встретит девушку, которая способна перевернуть ради него привычный уклад. Мы не влюбились когда-то в красивые глазки и ложные сведения, а связались более прочной нитью. И да, шероховатостей между нами останется еще много, но все они преодолимы. Хотя бы потому, что Юра согласился ради меня перебраться в Москву. Хотя бы потому, что я после нескольких недель страданий рванула сюда для этой самой встречи. Мы двое горы свернем, если эти горы осмелятся вырасти между нами.

После экскурсии по городу, где каждый уголок был заточен под туристический осмотр и потому впечатлял, мы отправились в «Слёзы русалки», чтобы наконец-то перейти к главному событию сезона – нашей с Юрой встрече. Отель располагался в холмистой местности и издали впечатлял габаритами. Но я не зарулила на территорию, а заглушила двигатель за сотню метров до ворот. Настя, уловив мое волнение, молча вышла вслед из машины. Вероятно, сначала она собиралась дать мне возможность собраться с мыслями, но не выдержала:

– Офигеть… Марта… Офигеть! Красота-то какая! Не-ет, я отсюда добровольно ни ногой. В конце отпуска тебе придется меня зубами отсюда выгрызать…

– Так я зачем с собой зубы брала? – кивнула на Мотьку.

Первым словом Настя вкратце выразила и мои впечатления. Я, конечно, к роскоши привыкшая, но почему-то не думала, что семья Юры владеет настолько впечатляющими замками. Здесь было всё, чтобы человек сразу ощутил себя в раю. Даже с нашей точки сердце замирало, а если ту лепнину поближе разглядеть, то сердце рискует остановиться. По парковым дорожкам среди буйной листвы гуляли счастливые люди, а персонал можно легко отличить по симпатичной униформе. Здесь, должно быть, работают сотни людей. Еще бы, такая махина…

Я смотрела то на море, то на резную ограду, то на архитектурные шедевры, пытаясь оформить выводы до конца. До конца не выходило, но дополняло предыдущие сведения. Юра упертый, это я и раньше знала. Если Юра решил отказаться от наследства и рвануть пробиваться сам – то он пробьется сам. Скорее мир перевернется, чем Юра сдаст хоть одну позицию. Но теперь потрясал вид, от чего именно он отказался, в абстрактном воображении это представлялось не так ясно, и Настя правильно высказалась: «Офигеть».

– Насть, поехали лучше в «Грёзы».

– Чего? – не поняла она, с трудом отлепила взгляд от бесконечно ослепительного пейзажа и посмотрела на меня. Смягчила тон и тронула за плечо: – Марта, ну ты чего? Испугалась встречи?

– Нет, конечно, – соврала я.

– Всё будет хорошо между вами, даже не сомневайся! – она еще пыталась подбодрить. – Хотя я представляю твое волнение.

Наверное, она не представляла. Но у меня действительно задрожали руки и ослабли колени. Как девчонка перед самым важным свиданием в жизни… И Настя решительно подтолкнула меня к машине:

– Хорошо. Поехали к Кернам или куда хочешь. Нет ничего стыдного в том, чтобы чувствовать самые человеческие эмоции.

– Пф! Скажешь тоже!

В итоге мы заявились прямо пред очи Германа, а у меня выводы до конца так и не оформились. «Грёзы русалки» были тоже красивы, но слишком напыщенны, претенциозны и проигрывали «Слезам» в рельефе побережья. Или здесь просто не было шанса застать Юру, потому я воспринимала пейзаж спокойнее?

На ужин к Герману мы пришли. Он, к счастью, был один, любая компания мне сейчас показалась бы лишней. Он обстоятельно отвечал на Настины вопросы об отеле, о городе, об отце и друзьях, я по большей части помалкивала. Герман и меня пытался вовлечь, постоянно переводя тему на Юру, но в какой-то момент не выдержал – я вообще не думаю, что выдержка входит в число его достоинств:

– Марта, ты зря в нем сомневаешься. В Юрке. Конечно, ситуация вышла комедийная, и можно сказать, что он исследовал только твою ангельскую сторону. Но не сомневайся в его желании исследовать и демоническую. Я лучше всех его знаю – и определенно тебе заявлю, что до сих пор не наблюдал в друге такого желания хоть в чьих-то сторонах разбираться. Ульяна вообще смеется, что Юра себе раньше девушек подбирал только расчетами на калькуляторе, потому будь уверена в том, что ты его точно изменила. По крайней мере, калькулятор выбросить заставила.

Я медленно кивнула, вновь начиная волноваться от этой темы:

– Да я не сомневаюсь, Герман, просто…

– Просто Марта хочет его еще немного помучить, – пришла на выручку Настя. – Чтобы он в нее потом от счастья вцепился и уже отцепиться не смог! А как у вас тут зимой дела обстоят? У Невских-то можно лыжный сезон запустить, а вы здесь как справляетесь?

Ей действительно были интересны его ответы, как и мне. Герман семейным делом гордился, это было заметно в каждой фразе. Я раньше не придавала значения, что он красив внешне – правда, не теми утонченными чертами лица, как у Юры, но по-своему красив, особенно блеском глаз в момент своих рассказов. Он преображался, примерно как Игорь, когда тот зарывался с головой в папку с техническими характеристиками машин.

Я прервала прямо посередине его предложения:

– Герман, а бывало у тебя такое, что девушки клеились только из-за того, что ты богатый наследник?

– Бывало, конечно, – он нахмурился. – Странно слышать этот вопрос от тебя, Марта. Уверен, и рядом с тобой рисовались гады, которым не ты была интересна, а только деньги твоей семьи.

– Рисовались, конечно…

– А, если ты о Юрке, то зря – Юрка вообще таких гадин на раз вычисля…

Я снова перебила:

– Да нет, я не о нем, – я окончательно стушевалась, но причиной была неожиданная для меня мысль, а не любопытство Германа. И решилась быть откровенной: – Я не о Юре, а о себе. Вдруг почувствовала себя той самой гадиной.

– Чего? – он непонимающе свел светлые брови.

– Да! – я оживлялась по мере осознания. – Я – охотница за богатством! Я люблю Юру, а он скорее всего любит меня. Но я хочу его отели!

– Чего?! – этот вопрос он повторил уже вместе с Настей.

– Ничего! – ответила я с вызовом. – Я, Марта Акимова, оказалась меркантильной гадиной, которая хочет не только выйти замуж за Невского, но еще и подмять под себя его отели! Да чтобы я такую красоту какому-то леваку отдала? Перебьются!

– Приехали, – Герман даже не откинулся, а отвалился на высокую спинку стула.

– Прилетели, блин, называется, на море, – тем же тоном выдохнула Настя.

Но я входила в боевой пыл, пытаясь подавить неподавляемого Германа:

– Понимаю, почему ты против! Если Невские хоть немного хватку ослабят, то Керны здесь все побережье монополизируют!

Он немного опешил от атаки:

– Да я не против… – и вдруг улыбнулся. – Может даже, и вполне себе за. Но представляю Юркину рожу, когда он об этом услышит. Он охотниц за богатством избегал даже с большим ужасом, чем богатеньких стерв! Ты сейчас свои котировки понизила на уровень меньше, чем в начале ваших отношений.

– Плевать, – я уже успокоилась и отмахнулась. – И тогда вывезла роль, и теперь вывезу. Разумеется, если вы меня не сдадите до того, как Юра в меня окончательно влюбится и не сможет отказаться.

– Где-то я это уже слышала, – тяжело вздыхала Настя.

– Так он уже! – Герман смеялся громко, не стесняясь нарушать притязательную ресторанную атмосферу. – Влюбился в предыдущие твои два слоя. Но третий ему может оказаться не по зубам.

– Кажется, ты недостаточно хорошо меня знаешь, – я ему улыбнулась ласково и подалась вперед. – Герман, а теперь расскажи подробнее о его родителях. Каковы шансы им понравиться?

– У тебя-то? – он наконец-то сосредоточился. – У тебя стопроцентные, честно говоря. Они о такой акуле даже мечтать боялись. Ладно, я в деле. Тогда слушай…

На этот раз стратегия моя споткнулась о предательство. О два предательства, если уж быть точной. Впрочем, ведь и предыдущая закончилась примерно тем же, пора начинать привыкать.

Утром, когда мы вышли к бассейну, столкнулись с Юрой. С очень даже не удивленным Юрой, то есть Германовская поддержка проиграла в неравном бою Германовской болтливости. Или тому, что Юрка являлся его лучшим другом, пытать которого долго он не в состоянии, как объяснил позже сам подозреваемый.

– Марта, я рад, что ты приехала. И пусть немного промахнулась мимо цели, но рад. Герман с утра позвонил и сообщил, а я решил дождаться, пока ты получше прицелишься. Но сам не заметил, как оказался здесь.

А я тоже была рада, в том числе и тому, что Герман не сохранил в тайне мое прибытие. На Юре белая рубашка с расстегнутым воротом – такая ослепительно белая, какой я раньше на нем не видела. Или в Москве всё кажется немного сероватым? Высокий, темная челка падает на лоб, улыбка широкая, открытая. Ай, черт меня побери, до чего же он хорошенький! Настолько, что и про отели его ненароком забудешь. Неудивительно, что я его с первого взгляда разглядела. Выпрямилась и сама, хотя моя полупрозрачная туника поверх купальника смотрелась не так же презентабельно.

– Привет, Юр. Знаешь, я немного подумала и поняла, что нам с тобой действительно нужно хоть раз поговорить.

Еще по одному шагу друг к другу.

– О чем? – Юра улыбался. – О твоих планах на отели Невских?

– Что?! – я едва удержалась, чтобы устоять на месте. – Ну, белобрысый кернов сын…

– Это не Герман, – удивил Юра. – Настин звонок последовал почти сразу за его.

Я проглотила очередной глупый вопрос и резко развернулась. Имела счастье лицезреть, как Настя спешно уносит ноги и прячется за перегородкой. Сообщила ей не без издевки:

– Настя, это стекло. Тебя видно. И ты уволена.

Она осторожно высунула мордашку, что из-за прозрачной панели выглядело странным действом.

– Марта, ты зря так сердишься. Я просто подумала, что заниматься юриспруденцией на море можно с тем же успехом, что и в любой части света. А настроение, однако ж, другое! Вот и решила, как говорится, подтолкнуть процесс. Иначе ты опять устроишь театр абсурда, в котором научишься плавать и гладить простыни, а главная цель будет достигнута только при случайном везении!

– Я умею плавать! А вот простыни ни разу…

– То есть ты поняла мою мысль! – заявила она напоследок и бросилась по лестнице вверх.

Я повернулась к Юре и невольно закусила губу. Обнадежило, что за это время он сделал еще шаг в моем направлении.

– И что ты об этом думаешь? – поинтересовалась будто между прочим.

– Думаю, что для начала нам нужно начать снова встречаться, а уже после обсуждать настолько далеко идущие планы.

– Согласна, – я посчитала себя обязанной тоже шагнуть к нему.

Юра продолжил открытую тему:

– Еще думаю, что раз уж я влюбился в амбициозную стерву, то все равно ее на поводке не удержу. Такая вряд ли проведет жизнь у плиты на кухне. Или удержу, если поводок будет достаточным для ее амбиций?

– Я видела «Слёзы русалки», – ответила задумчиво, чтобы скрыть иронию. – Да, поводок подойдет.

– Всегда боялся, что меня будут любить меньше отеля.

Я улыбнулась.

– Открою маленький секрет: ты мне понравился, когда был нищим. И, признаться честно, потом я сильно расстроилась, что ты не предмет моих мечтаний. Но по поводу плиты ты сильно просчитался – выяснилось, что я обожаю готовить. Впиши кулинарию в список моих амбиций, – я всё отшучивалась, хотя понимала, что пора говорить серьезно – вот прямо сейчас он должен понять меня правильно. Между нами будет еще много споров и разногласий, но он не должен сомневаться в самом главном: – Юра, послушай, я действительно…

– Да когда ты уже замолчишь? – перебил, делая последний шаг.

Хоть один мой план закончился именно тем, что я нарисовала в воображении. Мы целовались долго и будто этим друг другу давали последние объяснения. Вполне возможно, мы целовались настолько долго, что за это время документы из одного института перелетали в другой, Игорь пережил мозговой оргазм от новости, наши родители успели перезнакомиться и прорыдаться на плечах друг у друга от счастья, Мотечка пару раз женился на породистой таксе из соседнего номера, пока ее хозяйка отвлеклась, и много чего еще произошло. Но мы целовались и целовались, отрываясь друг от друга только для того, чтобы посмотреть в глаза, рассмеяться и снова вернуться к невербальному утверждению всех дальнейших прогнозов.