Глава 12 · Расставить точки
— Ваша светлость, сейчас вы почувствуете легкое жжение. — предупредила Нека и активировала диагностическое заклинание, уже привычно прикусив губу, чтобы не застонать. Радовало, что, несмотря на болевой эффект, магия всё ещё была послушна, значит действительно можно ещё пожить… От этих размышлений девушку отвлекли результаты, начавшие поступать. И они были неожиданные. Вернее, ожидаемые, но в которые верить не хотелось. Забывшись, пытаясь точнее восстановить картину, Нека перестала контролировать своё лицо, а за ним наблюдал князь…
— Ну, что? Ваши подозрения подтвердились? — С мнимой веселостью спросил Альфред.
— Увы! — выдохнула Нека.
— Но я всё ещё жив!
— Да. Ваше противоядие сильно ослабило яд, но не остановило. Просто… — Нека вздохнула. Девушка относилась к той категории целителей, которая ничего бы не стала скрывать от своего пациента, считая, что напрасные ожидания ранят куда сильнее, чем самая горькая правда. С правдой можно что-то делать, просчитать, придумать варианты, планы… С выдумкой нельзя. Пустые размышления, измышления — туман, скрывающий все пути, даже те что ведут к спасению. Поэтому девушка ещё раз вздохнула и ответила. — Противоядие просто ослабило, замедлило яд. Но он действует.
— Можно что-либо сделать? — как-то странно прозвучал голос князя.
— Нет. — махнула головой девушка. — Яд разнесся по всему организму и поразил все жизненно важные органы.
— Но я жив! — взревела его светлость.
— Пока. У вас полгода, может год. Не больше. — тихо ответила Нека и уставилась себе под ноги. А потом, набравшись смелости, посмотрела на князя. Мужчина как-то посерел, скукожился, сжался… Видала Нека таких больных на своей практике: целителей обычно к самым тяжёлым приглашали… Такие начинали упиваться к себе такой жалостью, в такой ад жизнь своих близких превращали, что день их смерти те почитали как день освобождения.
И вотэтого девушка вынести уже не могла. Да и не хотела!
Нека замахнулась и дала пощечину его светлости, а потом закричала:
— Прекратите! Прекрати себя жалеть! Вокруг посмотрите! Хотя бы на меня! — князь опешил. За всю жизнь его так никто не оскорблял. Мужчина был потрясен настолько, что сразу же выполнил требование этой нахалки, а нахалка, добившись требованного, тут же успокоилась и вкрадчиво поведала:
— Вы, ваша светлость, прожили больше пятидесяти лет. Ваша жизнь была насыщенной, интересной, захватывающей, в ней было много света и счастья. У вас была прекрасная семья, любимая супруга… А сейчас у вас любимая дочь и подданные, которые вас ценят, любят, уважают, ценят. Вы достойный правитель и много сделали для княжества. Вас не забудут. И да, пусть у вас будет всего год, но он будет. Я проанализировала всё, что можно… Смерть будет легкой. Вы просто заснёте и не проснётесь в один из дней. Но у вас будет целый год. Целый год, чтобы прожить его так, как хотите. Чтобы найти достойного преемника или же научить, подготовить дочь. — голос девушки сорвался, и мимо воли вырвалось: — О боги, как же я вам завидую!
И князь очнулся и заново прояснившимися глазами посмотрел на свою гостью. И он увидел, наконец, увидел… Тонкую полоску крови на губах. Ах, да она же испытывает боль… Печаль в глазах и такую жажду… Сколько ей? Двадцать четыре- двадцать пять? Что она видела? Много всего, но мало стоящего. И она понимает всё. Всё понимает. И князь вспомнил, что эта очаровательная девушка тоже обречена. Обречена давно, но борется… Для чего-то борется. Смешно сказать, за справедливость, за чью-то жизнь… А он был готов спрятаться. Стало стыдно перед этой девочкой. Стыдно. Ему опытному вояке! Хотя Грегор был прав: именно она настоящий воин.
Князь всё осознал. Князь расправил плечи, почувствовал прилив сил… И вновь стал собой.
— Благодарю. — со всей серьёзностью произнёс он.
— Да, не за что. — смущенно улыбнулась Нека.
— Это мне судить. — не согласился Альфред. — И да, у меня к вам просьба.
— Какая?
— Ни о чём никому не говорите. Я сам оповещу дочь, когда буду готов.
— Конечно, ваша светлость. — девушка теперь улыбалась во весь рот.
— Ну, а теперь будем думать, как вам уйти незамеченной. — насмешливо сказал князь.
— Ой!
* * *
Прошло несколько дней. Нека полностью погрузилась в организацию экспедиции. Как-никак со дня на день они должны были покинуть замок.
Также девушка стала практиковать прерывистый сон: перед сном Нека сама на себя ставила заклинание — в итоге, просыпалась каждый час. Как целитель, девушка понимала, что так нельзя, но и другой выход она не видела.
— Протяну столько, сколько смогу. — убеждала она каждый раз себя заново.
А Князь? Князь скоро встал с постели и развёл бурную деятельность. Те, кто знал его молодым, утверждали, что он даже в свои юные годы не был таким активным. Это безумно радовало двор и, конечно же, княжну. Только радость Александры была двойственной: с одной стороны, с отцом всё хорошо, а, с другой, эта противная зазнайка, эта неоткуда взявшаяся голодранка ошиблась. Это же сколько поводов для ехидных взглядов и намёков!
Впрочем, самой голодранке давно было это неинтересно. Нека спешила, жутко спешила и благодарила за каждый миг…
И, наконец, настал час отъезда. Княжеская семья церемонно проводила в путь. Всё было скромно, скучно, банально… Простыеречи. Старый замок слышал подобные им много- много раз и ещё услышит.
Только когда всё закончилось, князь в своём кабинете почему-то долго смотрел в окно и совсем уж неожиданно для себя произнёс:
— Пусть хранят тебя боги, Нека Дести. Спасибо тебе. За всё.
* * *
А у черты города прощались два друга. Женщина и Мужчина. Оба понимали, что, вряд ли, когда-то увидятся, и от этого было горько. На миг у мужчины возникло желание задержать, не позволить, отсрочить…
— Нека, не надо. — попросил Грегор. — Останься.
— Не могу.
— Тогда пообещай, что вернёшься.
— Не могу.
— Тогда давай так… Ты говорила, чтобы победить проклятье, нужно иметь кого-то, для кого хотелось бы жить. Давай, я стану твоим якорем. Давай, ты вернёшься — и мы с тобой поженимся. Создадим собственную семью. Послушай, — мужчина схватил за руки сопротивляющуюся девушку. — я к тебе хорошо отношусь, и ты ко мне. У нас будет дружная, крепкая семья. Дети будут.
— А как же она? — спокойно спросила Нека. — Ты же её любишь.
Мужчина удивился, но сразу понял о ком и о чём идет речь.
— Мы с ней не пара. Нам никогда не быть вместе. Да, я её люблю, но мы с ней разные! Слишком разные, мне тяжело с ней. А с тобой легко! И я забуду, разлюблю…
— Нет. — покачала головой девушка. — Не разлюбишь, не забудешь и не сможешь. Знаешь, как я обо всем узнала? — Грегорвнимательно посмотрел на девушку, ожидая продолжения, и оно последовало: — Так моя мама смотрела на отца. Она всегда смотрела на него так. Иногда и на меня… Но тогда я знала: она видит не меня, а его. Грегор, это не пройдёт. Но у тебя будет шанс быть с ней рядом и, в отличие от моей мамы, на равных и навсегда.
— О чём ты говоришь? — взревел мужчина.
— Поверь, она станет твоей женой.
— Не бывать этому. — простонал Грегор. — Найдут ей кого-нибудь принца…
— Нет. Князь будет искать зятя из соратников.
— Да, откуда ты знаешь?!
— Грегор, помнишь я говорила о противоядии…
— И?
— Я диагностировала его светлость и была права.
— Ему немного осталось, и он об этом знает. — догадался мужчина.
— Да. И искать он будет не мужа для дочки, а преемника. Но все это только между нами.
— Конечно.
Девушка порывисто обняла друга.
— Грегор, спасибо, что был рядом. Это много для меня значило.
— Нека, не сдавайся. Хватайся даже за соломинку. Если будет шанс, пусть один к ста или один к тысяче, пожалуйста, используй его. Нека, постарайся остаться живой. Обещай! Нет, клянись! Иначе я не отпущу.
— Клянусь. — слова легко сорвались с губ. Потом два товарища отходят друг от друга. Оборачиваются, какое-то время смотрят друг на друга, но время поджимает, и они расходятся.
Он спешит в замок — она к больным…