Глава 20

Демина Ева

С десяти вечера я лежала в кровати и пыталась уснуть. Это было странно, но из головы не шли слова Руслана о том, что сегодня он приедет с работы и “все будет”. Вот только он не приехал, и теперь вместо того, чтобы радоваться очередной отсрочке, я крутилась и почему-то переживала, ведь что-то наверняка случилось.

О Руслане у меня сложилось впечатление, как о человеке, отвечающем за свои слова. Да и его постоянный блеск в глазах, говорящий, насколько сильно он меня хочет, буквально кричал за мужчину, что просто так он бы никогда не отказался от своих планов.

Выходило, что все же нечто неприятное произошло.

Я попыталась выбросить мысли о мужчине из головы, переключиться на что-нибудь другое. Например, порадоваться за бабушку. Сегодня мы опять с ней разговаривали, и даже Николай, стоящий над душой, не мог помещать минутам моего счастья.

– Ты представляешь, милая, – прокручивала я в памяти разговор. – Тут из соцслужбы работника прислали, он нам окна в квартире на пластиковые заменил. Сказал, новая государственная программа по улучшению жилищных условий для пенсионеров. Теперь никакого сквозняка не будет. Приедешь на каникулы – увидишь. А уж как Васька доволен! Новые подоконники широкие, лежать удобно.

– Ничего себе! – удивлялась я, впервые слыша о подобной щедрости родины.

– Я и сама поражена, – в глосе бабушки слышалась улыбка. – Не зря за президента голосовала. Молодец, выполняет обещания. А еще путевку дали в поликлинике. В Кисловодск. Пошла я к доктору, сердечко послушать, а он мне квоту выделил.

– Да тебе прям везет, – порадовалась я и предложила: – Ты билеты в лотерею купи, может, на волне удачи миллион выиграешь!

– Скажешь тоже! – Я почти видела, как она в этот момент всплеснула руками, а потом устало вздохнула и перевела тему: – Вот только Ваську придется соседке оставить. Да и душа у меня не на месте, что дом так надолго покидать. Была бы ты рядом…

– Ба, ну ты же знаешь, у меня учеба, – соврала я. – Мне нельзя пропускать занятия.

– Знаю, милая. Вот только сердце все равно колет. Как подумаю, что ты там одна в этой Москве проклятой, да еще без телефона, что даже дозвониться не могу, так руки трясутся.

– Я скоро куплю новый, обещаю, – опять сорвала, заранее понимая, какими способами придется вымаливать у Руслана личный номер. – С первой стипендии. Главное, не переживай сильно.

– Да как же не переживать-то? Маньяки одни бродят. Вот в новостях опять передавали: девушку мертвую нашли, да изнасилованную. Даже документов, и тех у нее нет, по ДНК опознать пытаются.

Я тяжело вздохнула. Все же моя бабушка неисправима. Великое множество раз я говорила ей не смотреть глупые новости, а уж тем более не включать криминальную хронику по НТВ, но разве она слушала?

– Со мной все в порядке, уверяю. Если бы что-то случилось, я бы сразу сообщила.

От собственной лжи было муторно, вот только я оправдывала себя тем, что все это вранье во благо. В конце-то концов, надо было порадоваться за бабушку. Она очень давно мечтала съездить куда-нибудь на Минеральные Воды, подлечиться.

От мыслей отвлек шум на улице. Я бы даже не заметила, если бы не женский голос: громкий, истеричный, явно пьяный и очень неприятный:

– Пустите меня к нему! Руслан! Открой, я знаю, ты дома!

Пару минут я походила по комнате, старательно уговаривая себя, что всякие новоприбывшие истерички – точно не моего ума дело. Уговаривалось не очень, так как любопытство уже вскинуло голову и активно подзуживало спуститься вниз… этак невзначай. Еще минуту я вела битву титанов между ним и силой воли, но вскоре сдалась, так как на подкрепление любопытству пришла физиология. Я захотела пить.

В общем, по-быстрому застегнув ремешки на босоножках на высоченной шпильке, из числа тех, что купил Руслан, я вышла из комнаты, по дороге проклиная это чудо дизайнерской мысли. За все дни, что я здесь, мне так и не выделили тапочек, а просить гордость не позволяла.

Зато красиво, дорого, но дико неустойчиво для человека, который всю жизнь пробегал в кедах или балетках. Именно эта неопытность и сыграла со мной злую шутку. На одном из лестничных пролетов я потеряла равновесие и практически упала, с трудом успев ухватиться за перила. Но, к сожалению, все равно поцарапала плечо острым углом. Со сдавленным шипением выровнялась и кончиками пальцев коснулась покрасневшей кожи. Не до крови, но ссадина есть.

– Ну вот, теперь у меня вдвойне уважительная причина для посещения первого этажа. Надеюсь, что на кухне есть аптечка, – пробормотала себе под нос, минуя последние ступени с удвоенной осторожностью.

Я уже практически подошла к точке назначения, когда замерла, различив конкретные слова в сбивчивой речи плачущей девушки:

– Вот как тебя зовут?

– Марина, – негромко ответила горничная, и раздался тихий звон фарфора. – Выпейте чаю, госпожа Елена.

– Так вот, Марина, ты когда-нибудь любила? Так, чтобы на разрыв, до отказа мозгов и готовности ползать перед ним на коленях, лишь бы он еще одну ночь провел с тобой? – пьяным, заплетающимся голосом поинтересовалась "госпожа Елена". – Ну же, отвечай!

– Нет.

– А я любила!

И, судя по всему, активно выносила этим самым Руслану мозг. Я никогда не понимала таких женщин… Как можно забыть про гордость и настолько сильно унижаться?

– Я вам очень сочувствую, – сказала Марина явно для того, чтобы хоть что-то сказать.

– Но теперь все будет иначе! – пафоса в голосе невидимой девицы стало столько, что он начал на зубах скрипеть. – Я его спасу… ик! Он не знает… Ик… А там у-у-у-у-у! Кольцо сжимается, и даже Коршунову не справиться.

В это время я вышла из-за угла и увидела картину маслом.

Марина навытяжку стояла перед гостьей, а высокая, фигуристая девица сидела на барном стуле, с трудом умостив на перекладине длинные ноги в умопомрачительных шпильках. Красивая, холеная, очевидно из состоятельной семьи. Разве что пьяная в драбадан.

Она повернулась ко мне, колыхнув пышной грудью в вырезе откровенного платья. Окинув мутным взглядом, Елена спросила:

– А это еще что за швабра?

Эм?!

Я вскинула бровь, изумляясь хамству незнакомки, но решила не вступать в диалог, так как он мог в любой момент перерасти в перепалку, и обратилась сразу к Марине:

– Я бы хотела попросить стакан воды и аптечку, – вытянув вперед руку, продемонстрировала ссадину.

– Да, конечно, сейчас.

Служанка засуетилась, а Лена вдруг резко встала, но, чуть покачнувшись, ухватилась за край стола и выровнялась.

– Ты кто такая вообще? – грубый, развязный голос скользнул диссонансом по ушам, и я даже поморщилась.

Неужели Руслану такое нравится? Он же залипает на женщин только из-за голосов, и невооруженным взглядом видно, что с Леной у него был роман. Да она про это прямым текстом сказала!

Вдвойне удивительна его привязанность ко мне. Я ведь и внешне отличаюсь от этой мечты спартанца. Лена – высокая, спортивная, очень фигуристая. Задница, что называется, орех, грудь размером с мою голову.

– Я спросила, кто ты такая!

Поняв, что игнорировать скандалистку не получится, я ровно ответила:

– Меня зовут Ева.

– А что ты тут делаешь, Ева? Новая служанка? Шмотки какие-то слишком роскошные для обычной горничной. Или ты тут параллельно всю бригаду охранников обслуживаешь?

Марина тихо охнула и достала из передника телефон, торопливо набирая чей-то номер. Николая?

– Ну вы и хамло, – спокойно проговорила я, очень стараясь не опускаться до уровня этой мерзавки. – Нет, я не служанка.

– А кто? – с наездом спросила она, ткнув мне наманикюренным пальцем в грудь.

Пару мгновений я соображала, кто же я здесь такая? Гостья? Пленница? Типа любовница?

– Ева Андреевна здесь живет, – пришла на выручку с ответом Марина. – И имеет полное право находиться в доме, где захочет.

—Как живет?! С Русланом?! – Кажется, слова горничной сорвали остатки крыши с черепушки и так не особо адекватной барышни. – Значит, я тут… ради него! А он!

На этом этапе я решила, что вполне проживу без питья еще полчасика, и, взглянув на Марину, тихо сказала:

– Как освободишься, принеси, пожалуйста, воду и аптечку в мою комнату.

Девушка кивнула с отчетливо заметным облегчением на лице, но уйти я не успела из-за Лены.

– А ну стоять! – она шагнула вперед, гневно раздувая ноздри и прищурив глаза. – Так это с тобой он теперь спит?

– Нет, – спокойно ответила я и оборачиваясь к выходу, не собираясь уточнять, что это пока нет, а чуть позже очень даже да.

– Но хочет, – утвердительно проговорила девушка, схватив меня за руку и развернув к себе. – В глаза смотри, когда я с тобой разговариваю, швабра! Коршунов никогда и ничего не делает просто так, стало быть, на тебя у него планы. На тебя!

Кажется, это взрывало остатки мозгов в голове у брюнетки.

– Вы делаете мне больно. – Я попыталась отцепить руки этой ненормальной, которая сильно впилась ногтями в кожу.

– Хозяйка дома выискалась?! – оскалилась Елена, как следует тряхнув мое плечо и вместе с ним и меня. Благо, рост и мощь позволяли. – Вся такая миленькая, наивная, пришла и думаешь, что все будет у твоих ног? Хрен тебе, а не Коршунов, дорогуша. Раздвигай ножки пока можешь, потому что скоро и такого заработка не предвидится.

– По себе судите?

 Неначавшуюся драку прервало появление Руслана.

– Какого ляда тут происходит?! Добрынина, ты совсем охренела?

– Руслан. – Девушка порывисто развернулась, и я практически с восхищением наблюдала за мгновенным перевоплощением из фурии в невинную лань. – Я ждала тебя.

– А я тебя нет, – жестко ответил мужчина, подошел к нам и аккуратно задвинул меня себе за плечо, заслоняя от Лены. – Поэтому сейчас ты выходишь, садишься в машину, и Николай везет тебя домой. Надеюсь, скандалов и тому подобной ереси не будет? Сколько раз и в каком тоне надо сказать, чтобы до тебя дошло? Все кончено!

– И теперь у тебя с этой… гостьей? – она почти выплюнула последнее слово, явно вкладывая в него гораздо более расширенный смысл, чем тот, который подразумевает словарь Даля.

– Тебя это точно не касается, – спокойно ответил Руслан, и так как в этот момент на пороге появился Николай, то распорядился: – Увези госпожу Добрынину туда, куда она скажет.

Девушка мстительно сверкнула глазами и, глядя прямо на хозяина дома, процедила:

– Ты даже не представляешь, чем тебе это аукнется. Тебе и этой бляди.

Меня прямо передернуло от ее колючего, полного ненависти взгляда, ну а Коршунову хоть бы хны.

– Чем же? Впрочем, блядь здесь только одна, та, которая сейчас уедет домой.

Повисла длинная, безобразно говорящая пауза, во время которой Лена поочередно то краснела, то бледнела, а после выкрикнула: “Ты еще пожалеешь!” и выскочила из помещения.

Руслан же с совершенно невозмутимым выражением лица повернулся ко мне, окинул длинным взглядом, а заметив царапину, потемнел лицом и спросил:

– Это Добрынина?

– Это подоконник, – тихо пискнула я в ответ, мысленно боясь даже представить, что Рус сделал бы с наглой девицей, если бы это и правда была она.

– Да? – он аккуратно взял мою руку и погладил кожу на сгибе локтя со словами: – Тогда ей повезло, что это не ее рук дело.

– И что бы ты сделал? Шкуру спустил? – полушутя предположила я и очнулась, наткнувшись на серьезный, жесткий взгляд.

– Спустил.

И почему-то я ему в этот момент сразу поверила… а в следующий он притянул меня к себе и, накрывая губы поцелуем, добавил:

– Никому нельзя портить мое.

Он провел пальцем по моему подбородку и обратился к уставившейся в пол Марине.

– Обработайте руку Евы Андреевны и поступайте в ее персональное распоряжение

– Теперь я личная горничная? – едва слышно уточнила девушка.

– Верно.

И не сказав больше ни слова, он развернулся и вышел из кухни, лишь тихие шаги подсказали, что Руслан двинулся по коридору к своему кабинету.

Я же продолжала стоять на кухне, смотрела ему вслед, а по телу разливалась странная дрожь после этого слова “мое”.

Он и раньше постоянно заявлял, что я его купленная собственность, но сейчас прозвучало как-то совершенно иначе. И этот поцелуй… Я невольно коснулась кончиками пальцев губ и провела по ним, сравнивая ощущения от невесомых подушечек и ласки Руслана. Мужчина оказался мягче и в то же время сильнее, а сердце все еще колотилось именно после его проявления нежности.

– Нам нужно подняться наверх, – выдернула из мыслей Марина. – Уже поздно, я обработаю рану, и вы должны поспать.

Кивнув, послушно поплелась за ней, и весь путь по лестнице думала о том, что вчерашнее “все будет завтра” так и не сбылось. Руслан предпочел уйти спать к себе, и я могла радоваться новой отсрочке, но между тем новый фактор пусть даже такого ожидания и неизвестности нервировал.

Когда же теперь “все будет”? Завтра? Или послезавтра?

Но по факту, и через три, и через четыре дня Руслана я не видела. Уехав следующим утром, Коршунов больше не появлялся в доме.

Мои же дни протекали размеренно и скучно, единственным проблеском были каждодневные занятия с фониатром по разработке голоса. Николай и Марина почти не запрещали мне ходить по дому где вздумается, единственным ограничением по-прежнему оставалась связь с внешним миром. Теперь я выходила в сад, могла часами смотреть на крошечный пруд, заметаемый первой осенней листвой, наслаждаться садом камней, но вместо постижения дзена в душе, где-то в самой ее, глубине жила тревога.

Меня не покидало ощущение, что где-то далеко что-то происходит, а я даже не знаю, что конкретно. Иного объяснения, почему Руслан не приезжает, у меня не было. Острой иглой в голове засела угроза пьяной девушки Елены.

Я ничего о ней не знала, и разум твердил, что злые слова, брошенные пьяной дурой, нельзя воспринимать всерьез, вот только не получалось.

Однажды утром за завтраком я подслушала перешептывания двух горничных, они обсуждали какие-то неприятности у Руслана в Москве, но узнать, какие именно, не вышло: на кухню явился Николай, чем спугнул сплетниц.

Так прошла неделя, полная ожидания и неизвестности. Этим утром я уже собиралась набраться смелости и спросить у Марины открытым текстом, знает ли она, что происходит, но, проснувшись, все еще не открывая глаза и широко зевнув, я потянулась вверх. Подставила лицо под ласковое солнце, наслаждаясь его последними осенними лучиками, и неожиданно вздрогнула от прозвучавшего совсем рядом голоса:

– Ты красивая, когда спишь.

Распахнув веки, я уставилась на Руслана, который сидел в кресле в каких-то то полутора метрах, закинув ногу на ногу, и внимательно смотрел на меня.

– Давно вы здесь? – подтянув одеяло повыше, спросила и поняла, что совершенно не слышала, как он вошел.

– Около получаса, – без прикрас ответил мужчина, все еще внимательно скользя по мне взглядом и будто откусывая при этом по кусочку, словно ребенок шоколадку по квадратику, растягивая удовольствие.

В памяти всплыло обещание недельной давности “все будет”. Глядя сейчас на Коршунова, я видела жажду воплощения этих же слов. Вполне достаточно для понимания, что мое время пришло.

– Я хочу, чтобы ты оделась, – неожиданно произнес он, чем меня удивил. – На улице сегодня прохладно.

– Оделась? – переспросила я, так как раньше в планы Руслана в основном входило мое раздевание.

– Да, мы кое-куда прогуляемся. Здесь недалеко. – Он встал с кресла и принялся наклонять голову из стороны в сторону, с хрустом разминая шею. – Уверен, за неделю в доме тебя уже тошнит от этих стен. Прогулка пойдет на пользу и мне, и тебе.

Договорив, он вышел из спальни, а я еще несколько минут смотрела на дверь и ловила себя на странной мысли. Он меня даже не поцеловал. Почему сегодня, после недельной разлуки, он меня даже не поцеловал?!

За свою реакцию стало стыдно. Если каждое наше общение Руслан всегда заканчивал поцелуем или каким-то телесным касанием, то к этому невольно начинаешь привыкать – это как условный рефлекс у собаки Павлова. Вот только я не подопытный песик, чтобы ждать зажженной лампочки или поцелуя. Не поцеловал и фиг бы с ним. Может, он уже начал терять ко мне интерес и скоро отпустит, так и не “поиграв”.

Все же странные существа женщины… Когда Руслан пытался завалить меня на каждую удобную и не очень поверхность, я искренне, истово возмущалась и от души его ненавидела. А сейчас, когда я уже смирилась со своей участью, то испытываю недоумение от отсутствия ожидаемой эротической программы, хотя, по идее, должна от радости прыгать до потолка.

Я двинулась к шкафу и после пары минут рассматривания своего нового гардероба поняла, что привычной для меня одежды для прогулок здесь не водится. Все такое элегантное, стильное, женственное – дальше некуда… и совершенно непрактичное. С трудом откопав в горе вещей джинсы обыкновенные, я их натянула и, посмотрев на маркировку бренда, поежилась. Фирма зато необыкновенная, и цена тоже жуть какая космическая.

Вторым препятствием на пути к непринужденной прогулке стало отсутствие обуви. Мне не купили кроссовок или кед! Самым подходящим вариантом я сочла стильные лакированные ботиночки на плоской подошве.

Но всю глубину наших с Русланом различных представлений о форме одежды я поняла в холле, когда увидела мужчину в костюме для верховой езды. В первый момент, до того как он меня заметил, я замерла, жадно разглядывая мужчину. Всегда строгий, деловой и застегнутый на все пуговицы, он сейчас стоял ко мне спиной, широко расставив ноги в узких штанах, и я откровенно залипла на место, которое находилось выше. Облегающая прочная ткань совершенно не оставляла простора воображению, обрисовывая более чем привлекательную задницу мужчины.

А я как-то раньше не стремилась подробно изучать физические данные Руслана Коршунова, потому их совершенство стало для меня шокирующим открытием. Да и вообще, жокейская форма оказалась очень даже сексуальной. Чего только стоят высокие черные сапоги.

– Оу, – Руслан внимательно меня осмотрел и с легкой улыбкой добавил: – Тебе нужно пополнить гардероб.

– А ты позволишь самой вещи выбрать? – осторожно спросила я, приближаясь к Коршунову. – Или опять что привезут, то привезут?

– Я подумаю, – немного помедлив, ответил Руслан и добавил, открывая передо мной входную дверь: – Но ты же понимаешь, что в любом случае пойдешь по магазинам в сопровождении моих людей?

Если честно, рассчитывала на пару глотков свободы и отсутствие такого жесткого контроля, но что поделаешь.

– Как скажешь, – вздохнула я и, не утерпев, спросила: – А у тебя есть лошади?

– Да, небольшая конюшня, – спокойно кивнул мужчина. – Всего три лошади, но мне хватает. Помогает иногда размять мышцы лучше всякого тренажера. Весьма полезно…

– Ясно… Но я не умею ездить.

– Догадываюсь. Потому сегодня ты погладишь лошадок и в седле будешь сидеть не одна, а со мной.

Я еще раз вернулась мыслями к тому месту, которым полагалось сидеть в седле, и покраснела, но почти сразу отвлекла и себя, и Руслана расспросами о лошадях. Мне было интересно все-все-все, ведь лошади в наше время это атрибут роскоши еще больший, чем машины, потому знала я о них мало.

Коршунов же наоборот с удовольствием распространялся о том, какие именно иноходцы у него живут. На определенном этапе наш разговор свернул на тему одежды для верховой езды, и, немного стесняясь, я спросила:

– А почему они не белые?

– Кто? – вскинул бровь Руслан, глядя на меня с легкой иронией.

– Штаны, – окончательно стушевалась я.

– Белые для конкурсной выездки. Так сказать парадная форма, ну а сейчас у нас далеко не торжественное мероприятие, а я не пижон, чтобы просто так таскать светлые вещи на конюшню.

Я глянула на свои светло-голубые джинсы и тихо вздохнула, лишь немного утешая себя тем, что других вариантов и правда не было.

За беседой мы прошли пешком километра два через длинный пролесок, потом небольшую березовую рощу и наконец-то вышли к другому огороженному участку, где как раз и стояла конюшня. На леваде бегал красивый белоснежный конь, который торжествующе, радостно заржал, как только увидел Руслана, и зарысил к нам.

– Вьюга, – почти мягко протянул Коршунов, с совершенно несвойственными ему интонациями. – Соскучилась, девочка?

Я со смущением осознала, что конь оказался кобылой, а мои знания о физиологии лошадей, очевидно, жили где-то под плинтусом.

Пока я страдала на эту тему, мужчина вовсю общался с коняшкой, рассказывая Вьюге о том, какая она грациозная, ласковая и вообще всесторонне замечательная. Белоснежная кобылка кивала головой, словно соглашаясь, и тянула шею в сторону поясной сумки Руслана, а один раз даже попробовала ее на зуб, за что получила по бархатистому носу.

– Не шали, – строго сказал Коршунов, но тотчас ободряюще похлопал по шее. – Всему свое время. Ева, иди сюда.

Я сначала даже растерялась от столь резкого перехода, но приблизилась, робея перед огромным, сильным и красивым животным.

– Она потрясающая!

Вьюга горделиво выгнула шею, показывая, что да, такая и есть. Руслан открыл вожделенную кобылой сумку и ,достав оттуда пару мытых морковок, одну отдал мне, а вторую протянул Вьюге на раскрытой ладони. Лошадь аккуратно, одними губами сняла оранжевое лакомство и с аппетитом им захрупала.

– Теперь ты. Она любит морковь, так что буквально несколько штук, и подпустит к себе. Ну а успех закрепим с помощью яблок.

Но я уже не слышала его, целиком поглощенная общением с лошадью.

Лошадка! Это же мечта любого ребенка! А если мечта не сбывается в детстве, то она переходит вслед за нами во взрослую жизнь. И вот сейчас, замирая от прикосновений мягких, бархатистых, как вельвет, губ к ладони, я понимала, что вот она, моя мечта. Такая большая и белая, с влажными карими глазами и подвижными ушами.

Близкая, теплая.

Принадлежит Руслану.

Последняя мысль немного подпортила эйфорию, но я поскорее ее отогнала. В конце концов, уж с кем, а со Вьюгой у них теплые и взаимные чувства.

– Я нашел ее на ипподроме, после забега, – внезапно начал говорить Коршунов, задумчиво перебирая белоснежную гриву. – Вьюга была фаворитом забега и почти выиграла, но за несколько десятков метров до финиша упала и сильно повредила ногу. Ветеринар сказал, что она может поправиться, но вот участвовать в скачках… нет. К сожалению, владелец Вьюги был эмоциональным дебилом, потому сгоряча отдал распоряжение отвести ее на скотобойню. Я решил выкупить ее по дешевке, отдавали по цене мяса за килограмм. Разница с реальной стоимостью вполне окупила цену ее лечения. Зато теперь Вьюга поправилась и пригодна для неспешной верховой езды с несколькими всадниками. Говорят, для спины полезно.

Я внутренне вспылила от такого циничного подхода к прекрасному животному, но усилием воли задвинула честное мнение куда подальше. Кому оно нужно, в конце концов?

Руслану Коршунову? Мужчине, на которого я долго даже смотреть без ненависти не могла?

Самым сложным оказалось погладить лошадь в первый раз. Тронуть бархатные ноздри, прикоснуться к шкуре…

Спустя несколько минут, Руслан положил руку мне на плечо и склонившись к уху, проговорил:

– А вот теперь можно залезть в седло.

– Я не умею, – тихо проговорила в ответ, не спеша выпутывать пальцы из жесткой бело-серебристой гривы.

– Все просто. – Коршунов распутал стремена, ранее закинутые крест на крест сверху, и сказал: – Ставь ногу в стремя, я тебя подсажу.

Не прошло и десятка секунд, как сильные руки импульсом отправили меня вверх, и я птицей взлетела в седло, лихорадочно цепляясь пальцами в переднюю луку.

– Все хорошо? – серьезно спросил Руслан, но я заметила, как уголки его губ подрагивают в улыбке.

– Да-а-а, – на одной ноте протянула я, не решаясь разжать судорожно стиснутые пальцы.

– Вот и молодец.

В отличие от меня, Руслан запрыгнул на лошадь легко и непринужденно, словно всю жизнь этим занимался. Да если разобраться, может, так оно и было?

Он устроился поудобнее, чуть сдвинув меня вперед и крепко держа одной рукой за талию, вжимая в свое тело, заставил почувствовать себя одним целым. Окончательно упасть в пропасть смущения мне не позволила Вьюга: ощутив двойную ношу, кобыла беспокойно переступила ногами и завертелась на месте.

– Все хорошо, малышка, – успокаивающе пробормотал Руслан и натянул поводья чуть сильнее, направляя лошадь к выходу из левады.

Я вцепилась в руку, которая обвивала мою талию, и с испугом смотрела на такую далекую сейчас землю. Руслан в данной ситуации казался той самой нерушимой стеной, за которую нужно держаться во что бы то ни стало. Видимо, мой нервяк был замечен, так как ладонь мужчины, лежащая на моем животе, пришла в движение и осторожно погладила.

– Все будет хорошо. Мы даже на рысь переходить не станем. – Теплые губы коснулись моего виска невесомым поцелуем. – И да, мне очень нравится кататься вместе с тобой.

– Почему? – выдохнула я, пока Вьюга неторопливо брела по траве.

– Из двух зол ты выбираешь меня. То ли я зло уже знакомое, то ли ты наконец-то поняла, что вообще не зло. Потому так доверчиво прижимаешься, что просто скулы от желания сводит… ощутить эту покорность не только в седле.

У меня сбилось дыхание от таких откровений. Щеки вспыхнули огнем, а в животе, прямо под ладонью Руслана, вдруг появилось странное тепло, от которого никак не получалось избавиться.

Слава богу, Коршунов больше не ставил своей задачей окончательно меня смутить, и мы продолжили прогулку. Спустя минут пятнадцать, я окончательно расслабилась и смогла ею наслаждаться. День был теплый, наши лица ласково обдувал ветерок со свежим и таким позабытым ароматом осенних трав.

Оказывается, за эти два года в Москве, пока совершала подвиги во имя будущего, успела попамятовать о том, что жизнь происходит здесь и сейчас. В настоящем. Я так хотела на вершину горы, что смотрела лишь вверх. Вверху небо, там красота, там облака.

Но ногами я иду по земле, и на ней тоже есть немало прекрасного.

– О чем думаешь? – тихо спросил Руслан, поглаживая меня по щеке, и, развернув голову, заставил посмотреть ему в глаза.

– О жизни, – совершенно честно ответила я. – И о том, как давно я не была на природе.

– Надо же, в этот момент наши мысли сходятся.

Мужчина властно обхватил рукой мою шею и, вынуждая запрокинуть голову, быстро и страстно поцеловал в губы. А после отпустил и как ни в чем ни бывало вернулся к управлению лошадью, оставив меня в растерянных чувствах.

Мы ездили по окрестностям еще полчаса, и я окончательно осмелела. Руслан периодически задавал вопросы на тему моей прошлой жизни. Я, конечно, отвечала, но задать ответные не решилась, помня его странную реакцию на расспросы о семье.

В общем, первая совместная прогулка получилась своеобразной. Я постоянно ждала, что меня потащат в кусты, а Коршунов не торопился оправдывать ожидания, чем вызывал когнитивный диссонанс.

Зачем нужно было так давить на тему секса раньше, если получив согласие ты ничего не делаешь?

Сразу после нашего возвращения к Руслану подошел Николай с крайне встревоженным лицом и увел хозяина в кабинет. В тот вечер я больше его не видела.