Глава 30

Руслан Коршунов

Похоже, я вип-заключенный: вместо грязной камеры с крысами, нарами и кучей зеков, меня посадили в “одиночку”. Следственный изолятор “пять звезд”. Здесь даже кормили не баландой, впрочем, я почти не ел.

Мое охеревание от произошедшего начисто лишило аппетита, потому что я не понимал ни черта.

Меня обвиняли в сфабрикованных убийствах, особо жестоких, а я мог только отрицать и чувствовать себя придурком, потому что все было против меня.

Даже сука Лена Добрынина. Отыгралась, дрянь, сунулась в СМИ и рассказала про меня полную хрень. Обиженная, млять, женщина.

Еще вчера я рассказал Дитриху и Клаусу все, что знал, и даже о чем не знал, но только предполагал. Сдал Влада, который брал у меня ключи от тачки. И дебилу было понятно, что этот гаденыш как-то замешан. Не удивлюсь, если маневр с моей подставой продумывался не за два дня, когда я начал прижимать политиков-налоговиков с шантажом, а намного раньше.

Впрочем, это все были догадки.

Главное, что у меня было алиби минимум на одно убийство в Сочи. Всю ту ночь я провел с Варварой и сейчас делал ставку на ее карьеризм и желание выслужиться, а заодно помочь следствию. Клаус пообещал связаться с ней, поговорить и убедить выступить в суде.

– К вам адвокат, – через решетку раздался голос тюремщика, и уже через пару минут меня вели по темным коридорам в комнату “для свиданий”.

Там меня ждал Клаус, потому что судя по хмурой морде, это точно Клаус. Ну, либо мне вообще пиздец, потому что если это Дитрих, ибо без очков, то он мрачнее тучи вместо привычной улыбки от уха до уха.

– Все так плохо? – спросил я по-немецки, не утруждаясь на приветствия.

– Отвратительно дерьмово, – не стесняясь в выражениях, ответил всегда улыбчивый адвокат. – Во-первых, ваша любовница Варвара отказалась свидетельствовать и сказала, что будет всячески отрицать связь, если станете настаивать.

– Зар-р-раза! Это еще почему?

– Дело громкое. Все освещается СМИ, а у нее муж и двое детей. Ей не нужны такие проблемы.

– Класс! – стукнул кулаком по столу я. – Что ж она про мужа не думала, когда мне отсасывала?

Дитрих пожал плечами.

– Возможно, думала о детях. Они у нее не совсем здоровы, и ей нужна была должность, которую вы дали.

Блядство! Я схватился за голову, и руки, скованные наручниками, которые не собирались с меня снимать даже здесь, загудели в запястьях.

Вокруг меня одни продажные твари. Впрочем, сам знал, кого прогревал. Ощущение, что из искренних вокруг был только Николай, лошадь Вьюга и Ева.

Ну, и кошка, которая совершенно искренне меня не любила.

– А как девушка? Демина? – я почему-то назвал ее официально по фамилии. Хотя мысленно нежно лелеял имя, вспоминая испуганные глаза, когда меня уводили, выдернув буквально из кровати с ней.

– Фройляйн? – Дитрих вскинул на меня глаза. – Переживает за вас. Вчера, правда, случился инцидент, и она видела некую переписку в вашей почте, касаемую ее родственницы. Кажется, ее это тронуло.

М-да. Даже спрашивать не хочу, как она умудрилась туда засунуть нос. Впрочем, рано или поздно Ева бы все равно догадалась, что социальные службы в нашей стране благотворительностью не страдают.

– Мы с вами отвлеклись, – вернул меня из мыслей адвокат. – Отсутствие свидетельств и алиби полбеды. Вторая – это неоспоримые доказательства. Точнее, труднооспоримые.

– О чем вообще речь?

– Ваша сперма. Ее следы нашли на всех трех жертвах.

– Бред! – я опять вскинул руки и со звоном цепей опустил на столешницу. – Да я в глаза этих баб не видел, не то, что трахал. Я разве похож на идиота? Даже если бы хотел убивать, то не так бездарно.

– Боюсь, это не аргумент в суде для вашего оправдания. Однако нужно подумать, где могли бы достать ваш материал злоумышленники, если это искусная имитация. Вы когда-нибудь были донором спермы?

– А я что, похож на того, кто станет дрочить в баночку? – вспылил и сам понял, что перегибаю. Это все нервы. Нужно успокоиться и ответить спокойно. – Нет, не был. С этим делом я всегда был крайне осторожен. Всегда предохранялся, мне не нужны незапланированные дети.

– Презерватив? – уточнил Дитрих, будто это важно.

– Да.

– Прекрасно, – он вытащил телефон и набрал какое-то сообщение, похоже, Клаусу. Когда пришел ответ, Дитрих попросил: – А теперь вспомните, пожалуйста, всех своих партнерш за последние пару лет. Это очень важно для следствия.

Мои брови взметнулись вверх. Он это серьезно сейчас? Впрочем, если напрячь память, то ничего сложного. Их было не столь много, чтобы не запомнить имен, все же гулящим налево и направо я бы себя не назвал. Катерина из финансового, Марина на выставке во Франции, Добрынина и Варвара.

– И фройляйн Демина? – уточнил немец.

– Да, но ее точно вычеркивайте.

– Нельзя пренебрегать данными.

– Вычеркивайте, говорю, – повысил голос, при этом не собираясь объяснять немцу свою полную уверенность в девушке. Во-первых, девственница, во-вторых… что во-вторых, я не знал, но в ее непричастности был уверен на все двести процентов.

Еве просто не было резона меня подставлять, слишком случайная переменная в моей жизни, чтобы обвинить девушку.

– Мы постараемся проверить всех, – заверил Дитрих и замолк. В тот же момент его мобильный затрезвонил еще раз. Вчитавшись в пришедшее сообщение, немец нахмурился, а после поднял на меня тяжелый взгляд. – Клаус спрашивает, насколько далеко он может заходить в своем расследовании?

Я удивленно вскинул брови:

- А есть границы?

- Границы есть всегда, - пояснил Витгенштайн. – В процессе может выясниться много неприятных вещей про весьма могущественных людей, в духе тех фотографий, что вам были предоставлены. И здесь два выхода.

- Каких, интересно?

- Вот потому я и задаю вопрос о границах. Если вскроется что-нибудь ужасающее, договариваться по-хорошему или же идти до конца?

Он хищно сощурился, впервые став похожим на Клауса в своей суровости, и я понял, что он ждет вполне определенного ответа.

- До конца. Только аккуратнее, не хочу, что бы зацепило невиновных людей.

- Понял вас, - удовлетворенно ответил немец – Сделаем все, что будет в наших силах.