Глава 32

Демина Ева

Приключения падают тебе на голове в те моменты, когда ты их совсем не ждешь. Никогда не думала, что подобное может произойти со мной! Меня словно героиню шпионского боевика обвешали наушниками-микрофонами и отправили выполнять секретное задание.

Даже сама не знаю, как согласилась на это, но Клаус уговаривал очень тщательно и долго. Целый час.

В конце концов я пересилила свою трусливую заячью натуру после заявления, что это возможно все, что сможет помочь Руслану. В мыслях все еще не хотела уживаться идея, что такого богатого и влиятельного человека могут посадить. Все же в голове среднего россиянина жила мысль о том, что все проблемы решаются за бабло, коего у Коршунова было более чем достаточно.

Оказалось, не всегда. Особенно если ты перешел дорогу кому-то не менее серьезному.

В общем, Клаус смог подобрать аргументы.

– Тебе ничего не угрожает. Мы с Дитрихом будем неподалеку, да и твоя роль минимальна. Разозлить Добрынину и вывести на откровения.

– Так она мне все и рассказала, – отбрыкивалась я.

– Это уже не твои проблемы. Сказать могу одно: тебя в эту историю уже втянули, так что выбраться просто так, фройляйн, не выйдет. Ты ведь вкурсе, что в одном из своих интервью Добрынина даже про тебя рассказала?

Он повернул ко мне экран ноутбука и выкрутил звук погромче. На экране вокруг Елены толпились журналисты, а она крайне эмоционально рассказывала обо мне, точнее, все же о Руслане, но и про меня не забыла.

– Однажды, уже после расставания, мы пересеклись с Коршуновым еще раз, – нагло зачесывала она, промакивая платком уголок глаза. – Он был с очередной своей пассией. Как же мне было жаль девушку, когда я увидела огромные синяки на открытых участках ее тела. Он ее бил!

– Вы знаете ее имя? – тут же набросились журналисты.

– Я специально не интересовалась его подстилками, но слышала, что девушка училась в Гнесинском училище. Думаю, наверняка она легла под Коршунова в обмен на протекции, которые он мог ей обеспечить.

Я сжала кулаки, больно впиваясь ногтями в нежную кожу ладоней. Вот же ж су-у-у-у...

– Интересно, сколько времени теперь уйдет у журналюг на выяснения моего имени? – грустно спросила я у всеведущего немца. Тот пожал плечами.

– Я бы нашел за пару часов, они… м-м-м… несколько дней. Поэтому я предлагаю тебе нанести удар по Добрыниной, иначе рискуешь пропустить еще один от нее.

Мне пришлось подумать, прежде чем ответить ему согласием, тогда-то мне и рассказали план.

– Добрынина ведет весьма праздный образ жизни. Думаю, фройляйн и сама заметила, что Елена не образец добродетели. Вряд ли она в курсе всех деталей плана, по которому подставили Руслана, но есть предположение, что именно она каким-то образом воровала семя. Надеюсь, объяснять, как именно она это делала, не нужно.

Я кивнула. Спасибо, блин, и так догадалась. При этом отчего-то почувствовала в груди укол ревности.

– Твоя задача вывести ее на разговор на эту тему.

– Вы серьезно думаете, что она признается? Не совсем же она идиотка, в конце концов.

– Смотря чем прижимать, – Клаус как-то хищно оскалился и выложил на стол крошечный наушник. – Я подскажу, когда настанет время. Ориентироваться будем по обстоятельствам.

Вот и теперь я, в полном боевом параде, хотя по мне, будто на панель, шла в один из самых пафосных ночных клубов Москвы. Дитрих достал мне именное приглашение на вечеринку, проходящую там, пообещал, что внутри я встречу весь бомонд, а главное – Добрынину.

Волнения не было, в душе поселилась злость. Потому что если мое имя и скандал дойдет до бабушки, я не прощу всем этим богатым ублюдкам с благородными фамилиями ее инфаркта.

Вот же парадокс судьбы. Это вам не Чехов с его говорящими именами… и Добрынины, и Соколовские явно оказались гадами, а вот Коршунов вместо хищника – жертвой, которой очень быстро выбили острые зубы.

Я без проблем прошла фейсконтроль на входе и зашла в главное помещение клуба с банальным названием “Ад и рай”. Грохотала музыка, во вспышках неонового света на танцполе извивались тела, а за длинной стойкой бара несколько барменов смешивали коктейли, демонстрируя просто чудеса эквилибристики. Разве что на голове не стояли.

– Добро пожаловать в Чистилище! – заорал диджей и вновь выкрутил динамики на максимум под одобрительные вопли народа.

В этот момент ожил наушник.

– Итак, фройляйн, вы внутри, – прокомментировал очевидное немец и выдал инструкции к дальнейшим действиям: – Это основное посещение клуба. Вам нужна ВИП-зона. Взгляните налево и пройдите в красную арку.

– Ту, что с надписью “Добро пожаловать в Ад”? – с нескольким офигением переспросила я, отыскав глазами вход.

– Да. Вперед.

Если честно, то в “Ад” совсем не хотелось, но вариантов не было. На входе в ВИП-зону досмотр был более тщательным.

Парня передо мной как следует ощупали, достали из внутреннего кармана рубашки маленький пакетик с каким-то порошком и проговорили:

– Со своим нельзя. На выходе заберете.

Парень попытался было возмутиться, но быстро заглох. Меня тоже осмотрели, но так как запрещенных веществ с собой не было, а “шпионские штучки Клауса” так просто было не обнаружить, то пропустили без проблем.

Я прошла по длинному коридору с зеркальными стенами. Подсветка на потолке меняла тона с оранжевого до темно-багрового, в полном соответствии с человеческими понятиями о цветовом решении дизайнеров преисподней.

Мое отражение надвигалось на меня со всех сторон. Чужое, незнакомое, в вызывающе сексуальной одежде и с ярким макияжем. Она шла от бедра, цинично кривила губы и смотрелась здесь как никогда гармонично. А я глядела на мир в прорези этой “маски” и тихо удивлялась.

Постепенно шум на грани слышимости обретал узнаваемый характер, и я даже без удивления узнала один из треков Мэрилина Мэнсона. Ну, а когда вышла из коридора и передо мной раскинулся “Ад” во всем его сомнительном великолепии, поняла, что такой саундтрек для данного зрелища – самое то.

– Не стой на месте, – привел меня в чувство голос в наушнике с характерным немецким акцентом. – Иначе решат, что ты девушка в поиске партнера и удовольствий. Подойдут, предлагая и то, и другое.

– Да… – отмерла я, стараясь не пялиться на вакханалию вокруг. – Куда мне?

– По кругу вдоль помещения. У дальней стены коридор с пронумерованными дверьми. Тебе нужна третья… ровно через тринадцать минут. Так что пока можешь прогуляться к бару и заказать себе что-нибудь.

Интересно, а безалкогольные напитки у них в меню есть?

Я забралась на высокий стул и с интересом уставилась в декольте проползавшей мимо меня по барной стойке девушке, из одежды на которой были лишь две кожаные полоски. Одна изображала топ, а вторая при некоторой доле фантазии могла сойти за трусы.

Вокруг бесновались музыка и люди. Грани разврата, алкоголя и наркотиков. Надо признать, что я всегда считала, что кадры из фильмов преувеличивают, но в данный момент за столиком в трех метрах от меня компания золотой молодежи втягивала в себя дорожки кокса через свернутую долларовую купюру. Заметив мой интерес, один из парней шало усмехнулся и, ощупав меня взглядом, махнул рукой, приглашая присоединиться.

Я поспешно отвернулась к подошедшему бармену и, сделав заказ, дождалась, пока он отошел, и спросила у Клауса:

– Почему такая точность? Прямо в минутах.

– Потому что семь минут назад наш человек отчитался, что Добрынина приняла СП и скоро дойдет до кондиции, – в спокойном голосе Клауса слышалось безграничное удовлетворение.

– СП? Это то, что я думаю?

Был вариант только один, но он же вроде как запрещен и, по идее, это тоже наркотики… Хотя, а разве торговать людьми не запрещено?! А меня продали! И те убитые девочки тоже были отданы на растерзание какому-то зверю только потому, что им не посчастливилось встретить на своем пути Руслана Коршунова и их сочли подходящими жертвами.

 – Ева, ты же сама понимаешь, что какой бы тупой… не была Добрынина, вряд ли она станет откровенничать… Так что мы, как добрые самаритяне, просто обязаны ей немного помочь. Умные люди еще до нас открыли это замечательное вещество, а мы, как образцовые потомки, просто не забываем наследие предков и используем его по назначению и даже во благо!

Цинизм из интонаций господина Сайн-Витгенштайна можно было черпать ложками и на хлеб намазывать. Концентрированный такой цинизм. Наверное, так же офицеры СС разговаривали…

Я ощутила в себе приступ истинно русского негатива по отношению к немцу, но быстро задавила его. В конце концов, если бы не парочка арийцев, то сидеть бы Руслану… долго. Они хоть придумали, что можно сделать.

– А пока ждем, фройляйн Ева, я повторю порядок ваших действий, начиная с того момента, как вы открываете дверь. За ней обнаруживаете неадекватную Добрынину в объятиях нашего человека. Именно он и обезопасит ваше прелестное личико и прическу от когтей гарпии, если она решит пустить их в ход. Дальше ваша задача вести себя наиболее нагло и вызывающе. Бесить барышню по полной. Фразы я буду подсказывать.

– А сейчас нельзя сказать?

– Я не знаю, с каких карт зайдет ваша оппонентка. Женщины – существа загадочные…

За пару минут до часа Х я отставила в сторону коктейль и двинулась в сторону кабинок. По дороге ко мне попытался пристать какой-то мужик, но рядом буквально через десять секунд вырос громила в форме охранника и спросил:

– Проблемы?

– Нет… – обалдело ответил обдолбанный чувак и отошел на шаг.

Наушник ожил:

– Иди быстрее. Тут не принято опекать дам, так что таким невероятным явлением могут заинтересоваться.

Так это и есть обещанная охрана? Круто!

Я торопливо зацокала шпильками и вот уже передо мной тяжелая дверь, с отделкой стилизованной под янтарь. Красиво, роскошно… дорого.

Ощущая, как бешено стучит сердце где-то в горле, я сжала влажную ладонь на дверной ручке и потянула ее вниз. Массивная створка распахнулась на удивление легко, открывая картину переплетенной в страстных объятиях пары.

– Кхм!

Симпатичный брюнет в костюмчике кинул на меня нечитаемый взгляд и с очень невозмутимым выражением лица снял руки со смуглых добрынинских дынек, одним движанием заправив их обратно в платье.

– А? Ты куда? – хрипло спросила девица самого блядскогго вида. Я наивно считала, что одета развратно? Лена Добрынина могла бы дать мастер-класс на тему: “Как одеться так, чтобы ни у кого не возникло сомнений по поводу твоей профессии”.

Я зашла, прикрыла дверь и не торопясь продефилировала к диванчику напротив парочки. Кончиками ногтей подцепила валяющуюся там тряпочку-трусики и кинула хозяйке. Попала очень удачно! Кружавчики повисли на всклокоченной голове Добрыниной, придавая ей крайне дурацкий вид.

– Ну здравствуй, Лена, – я наконец-то снизошла для того, чтобы поздороваться и даже светски осведомилась: – Как дела?

– Ты-ы-ы-ы…

– Не информативно.

В комнатке воцарилась пауза, за время которой я разглядывала бокалы на столе, чулки на полу и с отдельным вниманием и даже наслаждением – выражение лица Добрыниной. Глазками хлоп-хлоп, ротик открывает, но ни звука.

На телескопика похожа. Такая же черная, страшненькая и непонятно как глаза… то есть сиськи не перевешивают и это чудо природы в пространстве перемещается. Кто-то, конечно, может сказать, что это зависть первого размера к пятому, но… не соглашусь!

– Что ты здесь забыла, нищебродка?! – наконец-то у “телескопика” проснулся дар речи и… дар мата тоже. Буквально сразу же. Еще полминуты девушка подробно рассказывала, кто я такая и где мне стоит находиться согласно моему социальному статусу, и закончила относительно цензурным: – Да я охрану позову и тебя сейчас выкинут отсюда на …! Хотя зачем звать охрану? Артурчик, выкини отсюда эту лахудру!

“Артурчик” со скучающим выражением лица посмотрел на часы и… промолчал. Говорящим таким образом.

У меня в ухе вновь ожил удаленный советчик, и я начала беседу согласно его подсказкам, но в своей обработке:

– Ну как живется, Лена? Спится хорошо, нервы не сдают?

– О чем ты? – девушка попыталась вскинуть голову и надменно на меня посмотреть, но фокус не удался, так как параллельно она стягивала трусы с волос.

– О клевете, – ласково улыбнулась. – На меня, на Руслана… Или думаешь, что если Коршунов за решеткой, у него стали менее длинные руки? Мы же прекрасно понимаем, откуда на жертвах его семя… Так же прекрасно, как и знаем, что он вовсе не импотент, и вся эта эскапада – действия обиженной женщины. Я же помню, как ты приползала в его дом, пьяная в драбадан и очень-очень разговорчивая. Кстати, ты же в курсе, что у Руслана везде камеры стоят? И общественности наверняка будет интересно посмотреть на тебя, которая говорит о том, что безумно любит Коршунова, и о странной опасности, что ему грозит. И общественности, и следствию.

Добрынина побледнела почти до синевы и беспомощно посмотрела на Артура, который плавно поднялся, поправил галстук и не торопясь отошел к двери. Встал и, скрестив руки на груди, с усмешкой посмотрел на девушку. Это лучше любых слов показало, что лапы у Коршунова реально длинные. И они уже здесь.

– Это ложь и провокация, – дрогнувшим голосом ответила Добрынина, нервно стискивая пальцы на подоле короткого платья.

– Именно так ты скажешь своим подельникам, когда видео уйдет в интернет, – усмехнулась я в ответ.

В наушнике щелкнуло, и Клаус проговорил:

– Отлично, фройляйн, а теперь нужно из констатации фактов переходить в наступление. Агрессивная политика – наше все. Простые, точные вопросы и громкий голос.

Добрынина потянулась к ближайшему бокалу и почти залпом допила остаток коктейля, притом, судя по усмешке “Артурчика”, этим она лишь усугубила свое состояние.

– Вы ничего не докажете!

– А нужны ли доказательства? Или тебя грохнут чисто для профилактики, чтобы информация не всплыла? – я подалась вперед, ударила ладонью по столу так, что стаканы зазвенели, и рявкнула: – А ну признавайся! Давно хотела трупы на любимого Русланчика повесить?!

– Я не зна-а-ала, – девушка шарахнулась назад, вжимаясь в спинку диванчика. – Я… я замуж за него хотела! Ребенка родить! Мне сказали, что если я соберу, то мы сделаем искусственное оплодотворение. Я правда его любила, я хотела, чтобы у нас была одна семья, а тут… ты-ы-ы появилась!

– Родить? – я пренебрежительно фыркнула и кивнула на стол со следами от дорожек кокса и многочисленными пустыми стаканами. – С таким образом жизни? Ребенка-инвалида, что ли? Скорее, для тебя это был бы пропуск к банковским счетам Коршунова, хотя ввиду состояния твоей семьи немного непонятно, зачем.

– Мы… банкроты, – тихо, словно через силу выдавила Лена, глядя на меня раздавленным взглядом. – Они предложили выход.

– Кто они?

– Соколовские. Сначала мы планировали породниться, но когда стало понятно, что Руслан во мне не заинтересован, придумали другой план.

Она вновь замолчала и, судя по ужасу, сама была в шоке от болтливости, всеми силами стараясь молчать.

– Какой? – так как Добрынина зажмурилась и, похоже была в шаге от того, чтобы зажать рот руками, я добавила в голос жести, хотя искренне считала, что на такое не способна. Но, оказывается, полностью подконтрольная тебе ситуация провоцирует смелость и наглость. – Какой план, мать твою?!

– Совместное поглощение. Нами и Соколовскими. Но нужно было убрать с арены Коршунова… Потому выбрали такой метод. Я услышала и… поехала к нему. Предупредить хотела. Я ведь и правда люблю его!

Тут даже Артурчик неразборчиво булькнул что-то, кажется, пытаясь сдержать смех. Ну да, слышать о любви от такой девушки, которая дает буквально всем, кто попросит, это как минимум немного странно.

В ушах снова ожил бравый ариец.

– Чудесно, просто замечательно. Значит так, Миша уже записывает вашу беседу, так что задай ей вот эти вопросы…

Миша – это и есть Артур? Оказывается, у человека нормальное имя!

Дальнейшие полчаса прошли по уже знакомой схеме. Я, открыв в себе невиданный потенциал дознавателя, орала на Добрынину и получала от этого своеобразное удовольствие, а та окончательно остекленела взглядом и отвечала уже совершенно на любые вопросы. Так что по исходу часовой беседы у нас на руках было очень много интересных фактов.

– Так… – встревоженный голос Клауса несколько отрезвил. – Ева, быстро уходите оттуда. Миша выведет! Дит передал, что в Чистилище появился Влад Соколовский, и это паршиво.

Выбирались из клуба мы тоже как в шпионском боевике. За дверью ВИП-комнаты нас ждал уже знакомый громила-охранник, который мотнул головой в противоположную сторону и сказал:

– План отхода тот же. Все двери открыты, наши предупреждены.

– Отлично, – кивнул “Артурчик” с таким выражением лица, что сразу стало понятно – он уже Миша. – Эту… перетащи в другой ВИП, чтобы не сразу нашли. Она невменяемая.

– Будет сделано.

А дальше был бег по темным коридорам, который закончился в грязной подворотне за клубом, где нас уже ожидали “двое из ларца”. Мы сели в машину, и уже там Миша перекинул Клаусу какое-то устройство. Судя по торжествующему взгляду немца, он был близок к тому, чтобы расцеловать камеру.

– Все, добегались, ребятки. Теперь такой резонанс будет, что всем жить не захочется.

– Вы так это и обнародуете? – поинтересовалась я, полностью понимая незаконность полученных данных.

– Вот еще, – фыркнул Клаус. – Во-первых, по вашему законодательству без согласия допрашиваемого ни одна запись не считается легитимной, а во-вторых, там есть ты и твой голос. А мы не хотим, чтобы на тот свет отправили еще и тебя.

– Тогда зачем это все? – удивилась я.

– Теперь я точно знаю, где копать настоящие улики, а это… – немец потряс записью в воздухе. – Хорошая страховка еще никому не мешала.