Глава 39. Элина

– Узнаю, что ты меня разыгрываешь ради какой-то своей цели, – придушу. Не прощу предательства, – с этими словами Адам впивается в меня страстным поцелуем.

Этот сон, сцена из нашего прошлого, снится мне каждую ночь. Я словно наяву вижу, лицо Адама. Его горящие злым блеском глаза.

Слова мужчины никогда не расходятся с действиями.       Он найдёт меня. И отомстит.

Приняв душ, я быстро одеваюсь и перед уходом забегаю на кухню.

– Деда, ты чего сегодня такой бледный?

– Спал плохо. В груди опять всё давит.

– Таблетки выпил?

– Как по расписанию.

– Хочешь, я тебя к врачу запишу сердце проверить?

– От этих врачей никакого толку. Старый я. Вот тебе и диагноз.

Целую дедушку в лоб.

– Ну что ты говоришь. Ты вылитый Карлсон: тоже в самом расцвете сил. Звони мне, если понадоблюсь. Я сегодня только до обеда буду работать.

– Беги-беги.

На ходу дожёвывая бутерброд, выхожу из подъезда. С набитым ртом здороваюсь с соседками, сидящими на скамейке. Я уже наперёд знаю: стоит свернуть за угол, они начнут активно перемывать мне косточки.

Так всегда было и, похоже, навсегда так и останется.

С момента, как мы покинули с Лизкой клуб в тот день, меня не покидает странное чувство, что за мной следят. У меня развилась настоящая паранойя. Я оглядываюсь буквально через каждый шаг, но не вижу ничего подозрительного.

Тогда откуда это странное чувство?

Сажусь в автобус и занимаю свободное место в самом конце. Пока за окном непрырывно мелькают чужие дома, я пользуюсь моментом и прикрываю глаза. Под монотонное укачивание у меня получается поспать какое-то время и дать телу желанный отдых.

Внезапно оживает мой телефон, и я, еле разлепив глаза, открываю сумочку, чтобы ответить на вызов.

– Дедуль, всё в порядке?

– Элинка, сердце щемит. Силы нет терпеть. Я скорую вызвал.

Боже.

Только не это.

– Деда, я сейчас вернусь! Держись, – к глазам подступают слёзы.

Зачем я оставила его одного?

А если с ним что-то случится до приезда врачей?

Автобус останавливается, и я пулей вылетаю на улицу. Перебегаю дорогу на противоположную сторону и вызываю такси. До дома мне удаётся добраться только через двадцать минут.

Дедушка уже не отвечает на звонки, а у подъезда стоит припаркованная машина скорой помощи.

– Элинка, это к вам, что ли? – спрашивают меня бабушки, сидя на скамейке.

– Да, – отвечаю коротко, забегая в подъезд.

– Тебя, кстати, искал…

Я уже не слышу конец фразы. Сердце колотится как сумасшедшее. Перепрыгиваю через ступени, чтобы быстрее оказаться наверху.

– Дедушка, – зову его, как только оказываюсь на пороге дома.

– Элинка, – деда выходит из кухни, облокотившись на плечо парамедика, – говорят, ехать надо. Без вариантов.

– В чём дело? – поворачиваюсь к врачу.

– Возможно, у вашего дедушки инфаркт. Поедете с нами?

– Да, конечно, – обнимаю деда с другой стороны.

В больнице ему ставят страшный диагноз и сразу госпитализируют. Дедушка пытается казаться бодрым, но я вижу, как силы быстро покидают его. Мне хочется опуститься на землю и рыдать навзрыд. Но я держусь. Как могу. Ещё чуть-чуть, и я сорвусь.

– Не переживайте вы так, – успокаивает меня медсестра. – Наши врачи быстро поставят вашего деда на ноги.

– Спасибо, – шмыгаю носом. – Спасибо вам большое.

– Езжайте домой, на вас лица нет. Завтра вернётесь в приёмные часы.

Ей легко говорить. А мне теперь страшно оставлять деда одного. А вдруг с ним что-то случится, если я вновь уеду. К тому же последнее, чего мне сейчас хочется, – это возвращаться в пустую квартиру и оставаться наедине со своими страхами.

Я присаживаюсь на скамью в приёмном покое и прикрываю глаза. Сама не замечаю, как проваливаюсь в сон.

Мне вновь снится Адам. Я словно наяву чувствую его запах. Его тёплые прикосновения. Вот уже не думала, что во сне можно так явно ощущать чей-то аромат.

– Вы к кому? – сквозь дремоту слышу голос медсестры.

В ответ слышатся лишь разбивающие тишину чьи-то тяжёлые удаляющиеся шаги.

– Адам, – я резко просыпаюсь с именем любимого на устах.

От отчаяния закрываю лицо руками.

Когда уже это закончится?

Каждую ночь он преследует меня во снах. Словно ножом режет и без того кровоточащие душевные раны.

Убедившись, что с дедом всё в порядке, я сажусь в автобус и еду домой, чтобы принять душ и переодеться. И вновь весь путь я тревожусь навязчивой мыслью о преследовании.

Неужели это Адам?

Нет, вряд ли.

Он бы не стал молча наблюдать за мной со стороны. Напротив, мужчина бы разом обрушил на меня всю свою ярость.

Тогда кто?

Или я просто медленно схожу с ума.

Выхожу из душа и, обернувшись в полотенце, иду в спальню. Странный шум в комнате вызывает у меня тревогу.

– Лиза?

Сестра стоит возле моей кровати, спрятав руку за спиной.

– Что ты тут делаешь? Ты знаешь, что у деда инфаркт был? Он в больнице.

– Кошмар. Он жить будет?

– Да. Скорая приехала вовремя. А что у тебя за спиной?

– Слушай, Элин, сейчас такие шикарные распродажи начались. А мне как раз для работы надо новые шмотки прикупить.

– Ты сумасшедшая. Положи деньги на место! Не смей!

– Элинка, да я заработаю ещё.

– Лиза, отдай деньги.

– Отдам. Но не сейчас. Они мне нужны. Очень.

– Лиза, если Адам найдёт меня и узнает, что мы взяли оплату за кражу…

– Да что ты всё заладила одно и тоже. Достала, блин. Он уже давно забыл про тебя.

– О чём ты?

– Адам вчера ночью у нас в клубе был. Я как раз на сцене танцевала. Он так на меня смотрел. Ой, блин, я чуть не кончила от одного его взгляда. Я теперь понимаю, почему ты там так долго с ним кувыркалась.

– Ты… ты с ним… разговаривала? – слова мне еле даются.

– Нет, конечно. Он посмотрел выступление и ушёл. Никого из девочек не взял. А я бы с удовольс…

– Замолчи.

– Короче, мне сказали тебе не говорить. Поэтому как сестре по секрету: за тобой следят.

– Что? Кто? Зачем?

– Борис поставил тебе охрану. Я же говорила, что он мужик зачётный. Своих никогда не бросает. А тех, кто ему в деле помог, так вообще под крыло свое берёт. Так что расслабься. Ничего тебе Адам не сделает.

– Поверить не могу.

– Что я тебе врать буду, что ли?

Смеряю сестру острым взглядом.

– Ладно. Но сейчас не вру. Меня девочки внизу ждут. Я побежала.

– Лиза, деньги верни!

Бегу за сестрой до подъезда, но притормаживаю на пороге, вспомнив, что я в одном полотенце.

Вот гадина!

Хоть бы про деда поинтересовалась. Такое ощущение, что ей на нас наплевать. Шмотки и распродажи дороже.

Выхожу на улицу и внимательно оглядываюсь.

Значит, всё же за мной установлена слежка. Ума не приложу, зачем это нужно Борису. Лизка, может, и наивная дурочка, которая действительно верит, что он решил позаботиться о бедных сиротах. Вот только я очень сильно в этом сомневаюсь.

– Чего опять бледная, как моль? И куда ты вчера пропала? – встречает меня на входе заведующая кафе.

– У дедушки инфаркт был. Я с ним в больницу ездила.

– Ну, живой, и хорошо. Иди переодевайся в форму. Скоро наплыв дальнобойщиков на обед будет.

– Ладно, – отвечаю робко и иду в комнату для персонала.

Забегаловка находится на въезде в город, поэтому набрать сюда персонал достаточно сложно. Но мне здесь нравится, потому что к тебе не сильно придираются. Можно брать смены, когда сама захочешь. Да и чаевые оставляют хорошие. Поэтому я каждый день езжу сюда на двух автобусах с пересадкой.

Делаю высокий хвост на голове и поправляю рабочее платье. Отражение в зеркале показывает мне уставшую девушку. Я превратилась в жалкое подобие себя.

– Говорят, у тебя дед с инфарктом слёг, – встречает меня в зале наш повар. – Ты как сама?

Егор Семёнович недавно отпраздновал свой пятидесятилетний юбилей. Для своих лет он выглядит отлично. Подтянутый, спортивный. Мужчина каждый день занимается спортом и придерживается здорового питания.

Ко мне он относится по-отечески, вот и сейчас, узнав плохие новости, заключает в свои медвежьи объятия.

– Нормально. Спасибо, – обнимаю его в ответ.

– Взяла бы ты выходной. Смотреть страшно, какая тощая стала.

– Мне легче, когда я работаю, – скромно улыбаюсь.

– Ну лети, пчёлка, работай.

Егор Семёнович идёт на кухню, а я беру возле кассы блокнот с ручкой и кладу их в карман фартука. За спиной слышу, как открывается дверь. Звенит колокольчик, а потом вдруг становится тихо.

Очень тихо.

Словно кто-то выключил звук, нажав на кнопку.

Тяжёлые шаги. Я боюсь пошевелиться, физически чувствуя, как мою спину прожигает чей-то взгляд.

Мне даже не нужно оборачиваться, потому что я точно знаю, чей именно это взгляд.