Глава 43. Элина

– Пожалуйста, не надо, – молю я, когда Адам тянет меня за собой к другому концу огромной комнаты. – Я не хочу.

– Никто и не спрашивал про твои желания.

Мы останавливаемся возле кушетки, обитой красной кожей. Прямо напротив зеркала во всю стену.

– Ты собираешься сделать мне по-настоящему больно?

– Да. Но не более, чем ты сможешь вытерпеть, – с каждым словом его голос набирает силу.

О нет. Все мои инстинкты, сгруппировавшись, начинают бить тревогу.

– Позволь объясниться. Пожалуйста. Они шантажировали меня. Я не хотела ничего у тебя красть, но мне пришлось.

– Замолчи!

Внезапно Адам прижимает меня к себе и накрывает страстным поцелуем. Он застаёт меня врасплох. Да что с ним не так?

– Ещё слово, – заявляет полушёпотом, – и отсюда ты будешь выползать, не чуя ног.

Моё сердце сжимается.       Я отступаю назад, совершенно сбитая с толку.

Удовольствие и боль. Наказание и награда – когда-то сказанные им слова отдаются эхом в голове. Это ведь то, что он любит. Это вера, которую он исповедует.

– Опустись на кушетку.

У меня слегка кружится голова, словно вся кровь отхлынула от лица. Сглотнув тяжёлый ком в горле, я смиренно ложусь животом на кожаную поверхность. Тёплая ладонь гладит мои ягодицы. Кожа покрывается мурашками. То ли от нежности, с которой он прикасается ко мне, то ли от обуревающего меня страха.

– Не шевелись, пока я не закончу твоё наказание.

Адам отлучается на мгновение, но быстро возвращается. Через отражение в зеркале я замечаю в его руке чёрный кожаный ремень.

– Если не хочешь себе навредить, не двигайся, – произносит уже мягче.

Наказание неминуемо. Я закрываю глаза, готовясь принять удар. И Адам бьёт. Я вскрикиваю, задохнувшись от боли. Мои худшие опасения оправдались.

– Пожалуйста, не надо, – молю в очередной раз.

Мужчина снова бьёт меня, и боль отдаётся в ягодицах жгучим жжением.

Как больно!

Слёзы градом катятся по лицу. Я еле дышу, отчаянно пытаясь найти силы выдержать это испытание. Ремень снова опаляет мою плоть. В этот раз с ещё большей силой.

– Прекрати! – я не хочу плакать и злюсь на себя, что не могу сдержаться.

– Никто, – ещё удар, – никто не смеет предавать меня!

Адам вновь замахивается, но, не выдержав, я кричу во всё горло:

– Красный!

Рука мужчины зависает в воздухе, словно кто-то нажал на кнопку паузы.

– Красный! Стоп! Хватит! – повторяю скрипучим голосом, боясь, что Адам проигнорирует стоп-слово и продолжит порку.

Проходит несколько мгновений, прежде чем я понимаю, что мужчина больше не двигается.

– Сволочь, – шиплю я, выпрямляясь, с яростью глядя на него. – Ты изверг! Монстр! Ты ничем не лучше тех уродов, что шантажировали меня расправой над сестрой, чтобы я украла эту чёртову папку. Ненавижу!

Вне себя от ярости, я наспех надеваю платье и, не дожидаясь реакции Адама, выбегаю в коридор. Добравшись до лестницы, хватаюсь за поручень.

Куда идти?

Что делать?

Бежать отсюда? Или остаться?

По щекам текут жгучие слёзы, и я со злостью вытираю их ладонью. Как я могла быть такой глупой и надеяться, что он простит меня после всего, что было? Как я могла думать, что между нами возможен мир?

Куда же мне пойти?

Кожа на ягодицах горит огнём. Я поднимаюсь на второй этаж и иду в комнату, которая была моей спальней. Дверь легко отпирается, и я захожу внутрь. Забираюсь в кровать и сворачиваюсь калачиком, громко рыдая в подушку.

Вокруг этого мужчины – тьма. Я сильно ошибалась, думая, что он может быть милосердным.

Адам – монстр!

Садист!

Нелюдь.

Мне нельзя оставаться с ним.

Выплакав все слёзы, я, полностью обессиленная, проваливаюсь в сон. Лёгкий стук в дверь заставляет меня резко раскрыть глаза. В комнату заходит женщина с полным подносом и кладёт его на стол.

Она ещё ни разу не разговаривала со мной, поэтому я искренне удивляюсь, впервые услышав её добрый голос:

– Адам ждёт вас внизу. После ужина.

– Скажите ему, что я не приду! Я больше не хочу его видеть. Никогда!

Служанка уходит, а я мчусь к двери, чтобы запереть замок.