Глава 17

Облокачиваюсь на стойку секретаря, смотрю телевизор и жду, когда Алекс выйдет от Антона.

Из коридора, под ручку, выруливают Николь с Ваней. Равняются со мной, и Ваня подмигивает:

- Ну все, катим на площадь? Ты Егора, кстати, не видела?

- Он вроде уехал уже, - качаю головой.

Зеваю. Стою тут, как на привязи. Николь возмущается, что Егор нас бросил, а мне надо сказать, что я их тоже бросаю. Меня не отпустили на флешмоб, ибо "прекрати, Кристина, эти люди преступники, а для вас все игрой кажется". Чувствую себя ребенком. Мне последний раз что-то запрещали лет в пятнадцать. Я большая и самостоятельная женщина, и не смогла возразить этому бородатому командиру. Позор.

- Ты идешь или как? Опоздаем ведь, - Ваня толкает меня в спину.

Собираюсь ответить, что сегодня без меня, но отвлекаюсь на пиликающий смартфон. Читаю сообщение от Алекса: "я задерживаюсь, посиди пока в кафе", и громко цокаю. Значит, у него с Антоном архиважные дела, а наш репортаж так, ерунда. Он будет строить из себя меганачальника, а я должна ждать возле окна и вышивать крестиком.

- Нет уж, - говорю вслух, и первая ступаю на лестницу.

- Что нет уж? - поднимает бровь Николь.

- Если бы Антон начал командовать, ты бы слушалась? - берусь за перила.

- Он нами и так командует, - хмыкает Николь. Передразнивает. - Беркут, метнись к редактору за макетом. Беркут, сними свои шпильки, ты на них еле ходишь. Беркут, почему кофе несладкий, ты сахар не размешала? - она морщится. - Попроси Алекса, пусть даст нам другую работу. Пока я девочка на побегушках, у меня мало шансов закадрить Антона.

- Вы кроме мужиков о чем-нибудь еще думаете? - вклинивается Ваня. - Заколебали.

Ты прав, парень, стыдно. Мой мир не вертится возле брутального, татуированного, красивого, самого лучшего на свете самца, щас уеду на флешмоб и докажу ему, что я отдельная личность, а не приложение, и нельзя мной распоряжаться, как вздумается. У меня куча своих суперкрутых забот.

Молча спускаемся вниз.

В машине Николь открывает дубль гис. Тщательно изучает карту. Перекрикивая музыку, сообщает:

- Слушайте. На перекрестке на площади с одной стороны дом культуры. С другой бизнесцентр. Налево ночной клуб, где ты работала раньше. И направо парк, в котором моберы соберутся. Ювелирный салон один ближайший. Плюс два ломбарда.

- А банки есть? - спрашивает Ваня с задних сидений. - Вдруг они на банк нацелились. Черт, Егору не могу дозвониться, он оглох что ли.

- Четыре банка, - сверившись с программой, Николь убавляет радио. - И участковый пункт полиции, через дом от парка. Х-м, странно, - тянет она. - Они же не идиоты, под носом у ментов салон обчистить? Походу, это не Винни-Пух. Какие-то подражатели. Заскучали. Впустую что ли едем? Ой, - она сует мне под нос смартфон, - смотри, а в ДК скоро начнется собрание анонимных наркоманов. Всегда интересно было, что они там делают?

- Убери, - отбрасываю ее руку. Нервно сжимаю руль.

Все таки больше хочу по магазинам прошвырнуться с Сашей, среди витрин с гирляндами и силиконовыми елочками, снеговиками, и дедами морозами, где вкусно пахнет, и ненавязчивая музыка, чем таскаться по холодному парку в ожидании преступления. А если он разозлится, что я смоталась от него, и забудет, что серьезно ко мне относится, и решит, что не нужна ему малолетка, у которой вместо головы бочонок с медом, тогда я крупно облажалась.

Мне, в конце концов, плевать на всех них, я встречаюсь со взрослым мужчиной, и хочу ему соответствовать. Ага. А сама тайком еду на площадь, караулить медведя, поросенка, осла, совунью... Вот дура.

Паркуюсь во дворе за парком. Ваня, наконец, дозванивается до Егора. Тот в печали, говорит, что у него спустило колесо, и он будет позже.

Вылезаю из машины, и осматриваюсь. Народу больше раза в два, чем тогда, и почти все ряженые, не улица, а детский утренник. Мы трое не переодевались, боже сохрани, шайка украдет брюлики, а нас опять в отделение потащат.

- Разделимся, - предлагает Ваня. Дает "пять" Николь и широким шагом углубляется в заснеженный, ярко освещенный фонарями парк, к взрывам хохота и крикам.

- Я к ДК, - выбирает Николь.

Топчусь на месте. Прикидываю, где погулять: возле двенадцатиэтажной свечки, забитой офисами или у Сашиного клуба.

Плетусь к клубу. Через полчаса явятся сотрудники, через час он откроется, я ностальгирую. Под окнами замечаю снеговика, но не целого, кто-то спер дилдо и снес ему голову, а мне так обидно становится, просто невозможно, аж губы дрожат. Слепили бы своего и ломали.

Вандалы.

Загребаю варежками снег и леплю новый кругляш. Я его так не брошу. Голова щас даже ещё лучше прежней получится, пусть не расстраивается.

Минут десять спустя любуюсь обновленной версией. Подпрыгиваю от пробирающего куртку холода, и смотрю на электронное табло бизнесцентра. Цифры говорят, что температура воздуха минус пятнадцать, и ждать еще пятнадцать минут. А потом можно валить.

Вдруг успею вернуться, и Алекс не заметит, что меня в кафе не было?

Мою робкую надежду убивает входящий звонок. Пялюсь на его имя на экране и жую щеку. Пока соображаю, что сказать, он сбрасывает.

Вздыхаю. Зря я сюда приперлась.

Иду к светофору, придумываю, что Саше наболтать. Хватит, пусть Ваня с Николь сами стерегут зоопарк. Несолидно.

Обгоняю пару хихикающих Пятачков.

Дожидаюсь зелёного. На той стороне вижу Николь. Она идет ко мне. Встречаемся в середине пешеходного перехода. Она передергивает плечами:

- Фр-рр, холодрыга. У ДК кучка придурков пьют шампусик и танцуют. С Ваней созванивались, у него в парке полицаи тусят. Тоже, походу, соцсети мониторят и банду пасут. А у тебя как, ничего криминального не заметила?

- Неа. Николь, я поехала, - натягиваю капюшон. - Вряд ли что-то будет. Это какие-то задроты на волне Пуховской популярности развлекаются.

- Ну нет, - Николь молитвенно складывает ладони перед собой. - Давай ещё десять минут. В кафе зайдем, погреемся?

Переминаюсь с ноги на ногу.

Светофор пищит, намекая, что время вышло, и чтобы мы убирались с дороги. Торможу пару секунд и киваю:

- У меня ключи от клуба остались, там никого, пошли чай попьем.

Загорается красный, мы бежим обратно к клубу под раздражённые гудки водителей. Николь смешно перебирает каблуками, юбка карандаш ее сковывает, и я радуюсь, что с утра надела легинсы и дутыши.

Пересекаем парковку и шмыгаем в тамбур. Останавливаемся у служебного входа, верчу связку ключей. У меня тут и от съёмной квартиры, и от дома, и от домофонов, так, вот от клуба есть, точно, Алексу забываю отдать. Надеюсь, он не против, что я похозяйничаю немножко.

Внутри тепло и темно, и пахнет моющими средствами, мистер Пропер постарался, но скоро пьяная толпа зальет потом танцпол и испортит кислород перегаром.

Свет в зале не включаю, только лампочки над стойкой. Щелкаю кнопкой чайника.

- Какой будешь? - поворачиваюсь.

- Свари кофе. И коньяка плесни чутка, - Николь сбрасывает на столешницу полушубок и устраивается на высоком табурете. Дует на покрасневшие руки. - Я разбита. Родители достали. С Антоном по нулям. До сих пор не пойму, как ты Алекса окрутила.

- Я не крутила, - жму кнопки на кофемашине. Делюсь сомнениями. - Если у нас секс, и все. Он думает, что всерьез со мной, а скоро поймёт, что со мной нечего ловить. И найдёт состоявшуюся женщину, с дипломом, у которой уже карьера, а не недоучку. Или хуже - к жене вернётся. Надоест со мной нянькаться.

- Просто секс - это плохо, - Николь авторитетно поднимает вверх указательный палец. - Надо его проверить. Когда мужчина занимается твоими проблемами - значит ты ему нужна. А когда отмахивается - тогда ему по барабану на тебя. Попробуй.

- И какие мои проблемы ему подкинуть? - сдвигаю брови. Ставлю перед ней чашку с кофе и скручиваю крышку на бутылке с коньяком.

- Например...

В тамбуре хлопает дверь. Слушаем громкие голоса.

- Ты не заперлась? - Николь отклоняется на стуле и щурит глаза в темноту коридора.

- Заперлась, - убираю бутылку на полку. - Наверное, смена, скоро открытие, - торопливо затираю капли кофе и приглушаю лампы. Котик бесится, если у него за стойкой посторонние торчат, а я здесь даже и не работаю больше. - Николь, давай на диван...

- Т-с, - шикает она, рванувшись на стуле. Пригибается к стойке и бледнеет. - Там...они, кажется.

- Кто? - вглядываюсь в зазор между толстой белой колонной и стеной.

Голоса приближаются. Вспыхивает резкий верхний свет, и в проеме вырастает фигура Винни- Пуха, с закинутым через плечо красным баллоном. У него за спиной Кролик, с большой спортивной сумкой в руках.

У меня волосы дыбом встают. Какого лешего? Я что, правда не заперлась?

Плюхаюсь на пол. Мультяшки спорят:

- Нельзя было стрелять. Пистолет на крайний случай, а теперь получился вооруженный налет.

- Это и был крайний случай, дерева кусок. В новостях говорили, что у нас муляжи, и деньги бы за игрушечную гранату нам не отдали.

- А ты не мог...

Смотрю, как Николь ползет к колонне и прячется. Осторожно высовывается.

Банда поднимается на второй этаж, цепочкой, все шестеро, на ходу бубнят друг на друга. Я напрягаю уши. Мягкие кукольные головы искажают, но все же...

- Голос знакомый, нет? - ползу к Николь.

У нее вибрирует телефон. Она прижимает трубку к щеке, я наклоняюсь с другой стороны. На проводе тараторит Ваня:

- Девчонки, вы где?! Ой, какой тут капец! Они появились, банк хлопнули, я же говорил! Моберы мордой в снегу лежат, полиция всё оцепила, точно не уйдут, они где-то тут!

- Они где-то здесь, - хрипит Николь. - Беги в Аверинский клуб.

Шайка скрывается за лестничным поворотом. Мы переглядываемся.

- Что делать?! - кричит она шепотом.

- Понятия не имею! - так же тихо ору. От неожиданности мысли не собираются в кучу, такой тяжёлый груз, что рухнули все полки. - Вызываем полицию, - достаю телефон.

- Стой, - Николь перехватывает мою руку. - Надо подняться наверх и подслушать.

- С ума сошла? - кручу пальцем у виска. - Их там шестеро, а нас двое.

- Щас Ваня придёт. У нас материал, забыла? Полиция их скрутит и увезет, а нам что останется? Быстренько запишем их на телефон, а потом ментам звякнем. Крис, соображай скорей, - умоляет она.

Она проглатывает окончания, и ее глаза горят азартом. Мы обладатели эксклюзива, на краткий миг представляю, что упустим этот шанс и скриплю зубами. Струсить и слиться?

- Ладно. Ваню впущу.

Выглядываю - путь свободен. Встаю на ноги и несусь через зал, через двойные двери, дрожащими руками отпираю главный вход. Поворачиваюсь. Сквозь стекло Николь посылает какие-то пасы. Набрасывает полушубок, как ниндзя, изворачиваясь, скользит к лестнице. Грызу ноготь и пританцовываю на коврике с надписью "велком".

Ну же, Ванечка, живее, пока они не смотались.

Ваня врывается внутрь вместе с потоком холодного воздуха:

- Честно, они здесь?!

- Да!

- Откуда?!

- Не знаю!

- Во дела...

Перескакивая ступеньки, поднимаемся на второй этаж. В коридоре справа приват-номера, слева кабинеты, костюмерная и бильярд. Николь пристроилась у костюмерной, зажав в вытянутой руке телефон. Крадемся к ней. Шепчу:

- Записала что-нибудь?

Над ухом хлопает дверь. Мы втроем вжимаемся в стену, словно так нас не заметят. И нас не замечают. Из комнаты выходит Сова, по сторонам не смотрит, идет к кабинету Алекса, помахивая спортивной сумкой. Николь провожает птичий полет записью на камеру. Совунья в широких бархатных штанах коричневого цвета, но верх спущен, спину обтягивает белая футболка. Изучаю темноволосый затылок с выбритой чуть сбоку вертикальной полоской и тереблю хвост. Блин. Кто с такой прической ходит, прямо вертится в мозгах...

Пускай за окнами снега, буду помнить всегда, о тебе и про тебя, девочка моя - орет мой телефон.

Сбрасываю Сашин звонок, но разумеется, Сова все слышал. Парень неторопливо оборачивается.

- Пипец, - обреченно вздыхает Николь.

- Пипец, - повторяю за ней, моментально узнав Сову. - Мистер Пропер?

Уборщик растерянно моргает и тупо глазеет на нас. Испуг сменяется удвилением, и на его губах искривляется усмешка. Он делает шаг обратно к костюмерной и зовет:

- Народ. У нас гости.

В коридор высовывается голова Пятачка. Он присвыстывает и выходит полностью, следом показывается Кролик.

Мы отступаем к лестнице.

Все трое, не сговариваясь, надвигаются на нас. Устрашающе. Ваня выставляет руку вперед, и схватив поросенка за розовые уши, швыряет на перила. У него в руках остается голова. Пятачок мотает встрепанными светлыми волосами. Николь водит камерой и поражается:

- Кристина, это что, официантка?

Открытой дверью бью Кролика по морде и разглядываю Линду. Господи, уборщик, теперь еще и она?!

Ваня завязывает Кролику мягкие лапы за спиной, пока тот дергается, как в смирительной рубашке, и когда срывает ему голову, я вижу бармена.

- Кристина, это что, бармен? - снова вступает Николь. Она снимает видео и пятится по ступенькам вниз. Мистер Пропер вырывает у нее телефон, и сумка с его локтя падает к ним под ноги.

- Деньги спрячьте! - орет выскочивший в коридор осел. - И костюмы убирайте! - указывает кому-то в комнату.

Ваня набрасывает совиный прикид уборщику на глаза, я хватаю сумку с деньгами, пока они не забрали. С трудом поднимаю улики, там скорее всего, не только бабосики, и размахнувшись, швыряю на первый этаж. Меня толкает осел, и я промахиваюсь. Сумку уносит на полторашку, ровнехонько в окно засадила, с громким звоном бьется стекло, и спортивную авоську жрет вечер. Наверняка я только что выбросила несколько миллионов. В оглушающей тишине я, Николь, Ваня, Иа и Сова смотрим на острую дыру в раме.

- Наши деньги! Ты что творишь?! - первым приходит в себя осел. Зовет. - Винни, сюда, она выкинула деньги!

- Бежим! - оживает Николь, не выпуская из рук камеру.

- Дай сюда телефон! - осел дергает ее за волосы и тащит назад.

Николь визжит и выворачивается. Ванин удар в грудь кулаком, выбивает у него воздух, осел разжимает лапы и заваливается на перила. Размахивает в воздухе конечностями. Ваня и подоспевший медведь цепляют его за ноги, но ослик выскальзывает из костюма и срывается вниз.

Медленно, очень медленно, шлепается на исцарапанный каблуками паркет первого этажа. Джинсы, белая футболка, и мягкая голова - как стоп-кадр.

Секунды идут, а он не шевелится. Мы тоже застыли.

- Он ведь не умер? -  нарушает молчание Николь.

- Вы убили ослика, - ахает медведь.

- Ты сам его не удержал! - рявкаю в ответ.

- Заткнись, дура! - он бросает в меня костюм.

Внизу скрипит железная дверь, и кто-то весело кричит:

- Эй, здрасьте, клуб уже открыт?!

Вздрагиваю. Конечно. Свидетель подтянулся, нам так фартит, что это финиш.

- Избавьтесь от гостя! - Мистер Пропер округляет глаза.

- Ты уборщик, сам и убирай, - огрызаюсь. Мну в пальцах мягкую ткань, оставшуюся от осла, и не понимаю, что делать.

- Теперь нас точно посадят, - бормочет Ваня.

- Ау, есть кто живой?! - зовет парень.

- Тупицы, не стойте, или всех спалят, - уборщик, выпутываясь на ходу из штанов, расталкивает нас и сбегает по лестнице.

Смотрю на свесившуюся через перила шайку. Линда, Котик, охранник, и Винни-Пух, одетый. Может, это повар. Или админ Василина. Хотя, голос вроде мужской был.

Надо достать телефон и вызвать полицию. А меня сковывает страх. Вдруг с осликом беда. Он преступник, но он ведь жив, надеюсь. Оборачиваюсь к Николь. Ваня что-то шепчет ей на ухо, она сосредоточенно кивает. Собираюсь спросить, но тут Ваня со словами "валим отсюда" просачивается между нами и ныряет в разбитое окно.

- Что...- начинаю.

- Тикаем, - Николь вываливается за ним.

- Эй, куда собрались? - отлипает от перил охранник.

Пока не поймали, не раздумывая, выхожу из ступора и сигаю третьей. Через полтора этажа плюхаюсь в сугроб. Задний двор, одинокий фонарь, напротив два жилых дома и мусорные баки.

Охранник высовывается в окно и задушенным шепотом орет, чтобы мы не смели брать их деньги.

После его слов, Ваня закидывает на плечо сумку, и улепетывает. Рядом, переваливаясь в снегу, семенит Николь. Тащусь последней, абсолютно не соображая, что к чему мы делаем.

На освещенном проспекте Ваня отряхивается. Через дорогу куча мала полицейских машин, люди в форме и в дурацких костюмах вперемешку и толпы зевак ждут, когда грабителей, закованных в наручники, затолкают в бобик.

А мы внаглую премся с краденным баблом к светофору.

- Объяснишь, какого черта? - нагоняю его и хватаю за куртку. - Вон полиция, только свистни.

- Ага, давай, свисти, - Ваня строит рожу. - А если мы ослика кокнули?

- Всего-то второй этаж, он не разбился. И у нас есть видео, там понятно, что мы не специально.

- И нам поверят, что мы не при делах, а не деньги делили? - переспрашивает Николь. Ускоряет шаг и переходит дорогу. - Мы уже по уши влипли. Едва менты придут, эта стайка недоумков сразу нас приплетут. Им терять нечего, а мы им только что нагадили, заметила? А ты сама еще и в том клубе работала. И Пятачком по площади разгуливала. Скажешь, не знала ничего? Что это они банда?

- По-твоему, я в курсе была? - перевариваю ее заявление. - Ты совсем спятила? И, вообще, это Егор нам подсунул тогда адрес сайта.

- Егор? А ведь точно. И он сегодня слился с флешмоба, - на ходу оборачивается Ваня. Растерянно переводит взгляд с меня на Николь. У него в кармане разрывается телефон. Он читает имя на дисплее и зло усмехается. - Егор. Машину парень починил.

- Винни-Пух в костюме остался, - вспоминает Николь. - Получается, Егор?

Останавливаемся возле забора. Мимо проходит полицейский и превращает мое лицо в кирпич. Если попросит показать, что в сумке, нам крышка. Ваня беззаботным голосом болтает какую-то чушь. Мы с Николь наигранно смеемся. Полицейский мажет вгзлядом по нашим лицам и отворачивается, ступает на зебру.

- Короче, - другим тоном говорит Ваня. - Надо что-то быстрее придумывать, пока нас всех не закрыли. И куда-то деть сумку на время.

У меня играет телефон.

- Аверин, - Николь сует нос в экран. Кусает губы. - Думаешь, он знает про шайку?

Дергаю плечами. Если Алекс знает, и молчал, это подло. А если не знает, то ненамного лучше, я не послушала его и поперлась на флешмоб, и теперь стою у светофора с ворованными деньгами, а кругом полиция ищет эту сумку, и в любую секунду нас могут арестовать. Тянусь отключить вызов, но Ваня советует:

- Ответь, послушаем, что скажет.