Глава 25

На столе беспорядок, и в бумагах, и в ящиках, Антон неряха, запустил кабинет. Долго еще не увидимся с ним, лет десять минимум, до свидания, до свидания, пока - швыряю в мусорку его вещички.

Откликаюсь на стук в дверь:

- Открыто!

Первым заходит какой-то карапуз. Мелкий пацан в брючках и светлой рубашке с короткими рукавами. Деловой, аж невозможно. Нос задрал, так знакомо, так Кристину напоминает.

Кристина следом, держит его за руку, подмышкой зажимает синюю курточку.

- Не занят? Мы в гости, - весело улыбается.  - Оп, иди сюда, - поднимает ребенка и подходит ближе.

Ах, да. К ней родители приехали, откладывать дальше сие известие некуда, я волнуюсь и готовлюсь. У мамы ее сын маленький. Брат Кристины, получается. Он на руках у нее, развалился по-свойски и на меня щурится.

- Это малыш номер два? - встаю из-за стола, выхожу к ним.

- Нет, это Кирилл, - она тянется ко мне, целует в щеку. - Малыш номер два, возможно, будет потом. Когда ты спросишь с оркестром под окнами, - намекает, что пора ей предложение делать. Ждет реакции. Я молчу. Она недовольно хмыкает. Продолжает. - Родители с тобой увидеться хотят. И поговорить. Я решила, что тебе нужен союзник. Вот, - смотрит на брата. - Если ты ему щас понравишься, с мамой и папой будет проще подружиться, - выкладывает стратегию.

Тоже смотрю на Кирилла. Волосы светлые, в модной стрижке, торчком стоят. Наверняка потемнеют с возрастом, и как у Кристины станут. И глаза как у нее, конфетки. Вообще, на нее похож. Только надутый. Хмурит бровки и пялится на меня, маленький мужчина, оценивает выбор сестры.

- На, - Кристина вытягивает руки.

Торопливо и неловко перехватываю Кирилла. Тяжеленький. Вблизи щеки еще больше. Пухлые губы блестят, носик-кнопочка. Кристина поправляет ботинки, чтобы не марал мне рубашку и говорит что-то, а я любуюсь, словно картиной, она будто юная мама, от того еще красивее, невероятная, прекрасная, моя.

- Ты не думала после второго курса на заочный перевестись? - выдаю. Не надо давить, но у меня столько планов, разрывают черепушку.

- Думала, - кивает. - Если работать в издательстве у тебя, то это ведь реальный опыт, с заочкой сложностей не будет, мне лишь диплом надо. Но Александр, - выставляет указательный палец. - Отправлять меня носить кофе и проверять бумагу в туалете - это не то, на что я рассчитываю. Согласны?

Кирилл тычет кулаком в сторону стола, привлекая ее внимание, она послушно ведет взглядом и замечает поверх папок киндер-сюрприз.

Блин.

Быстро ставлю ребенка на пол и смахиваю шоколадное яйцо в открытую сумку-дипломат. Развожу ладони в стороны - типа никто ничего не видел. Роюсь в подставке с ручками, ищу альтернативу, чем можно их занять.

Кристина удивленно следит за моими действиями. Ее брат выпячивает нижнюю губу и, кажется, готовится зареветь.

- Тебе жаль угостить? - она недоверчиво косится на меня.

Все утро мучился с этим яйцом. Аккуратно снять фольгу, ножом разбить по шву шоколад, подменить игрушку в желтом футлярчике, склеить шоколад и запечатать обратно, чтобы незаметно было - сложно, я заморочился. Там в киндере мой вопрос лежит, платиновый, на безымянный палец, в форме закрученного пера - для моего неугомонномого журналиста. Но я рассчитывал вечером узнать, согласна она или нет. До конца дней со мной рядом быть. Еще рано.

Ребенок недоволен. Вытягивает шею и просит ее ням-ням. Кристина дублирует просьбу:

- Дай.

Я медлю.

Она наклоняет голову набок:

- Саш, ты что, киндер зажал? Ты его кому купил? Не мне?

Соображаю, как сюрприз отложить. Позвал на ужин родителей и надеялся семьями встретиться, познакомиться, а до того целую полосу препятствий организовал, чтобы до яйца не сразу добралась. Она ведь любит расследовать. Для нее старался. Но под ее подозрительным взглядом вздыхаю, достаю из сумки киндер:

- Тебе купил.

- Вот мы его вдвоем и съедим, - она берет яйцо. Распечатывает фольгу, ломает шоколадку на две половинки и делится с Кириллом. Смотрит, как он, довольный, ест. Сама задумчиво жуется. - Тебе не хватило, - сообщает. В голосе обида, думает, я ее карапузу шоколада пожадничал.

Карапуз вертит и трясет оставшийся пластмассовый желток.

- Кристин, - в кабинет сует голову секретарша. - Тебя в конференц-зале юрист ждет.

- Зачем? - Кристина морщит лоб, лезет в рюкзак и достает упаковку салфеток.

- Не знаю, - та жмет плечами.

Хочу остановить, чтобы не уходила, я еще сюрприз не забрал, но отрываюсь на звонок телефона.

- Ладно, мы узнаем и вернемся, - они с Кириллом идут к выходу.

- Игрушку из яйца будете смотреть? - кричу вслед.

- Да. Потом, - говорит, не оборачиваясь.

Кирилл уносит в кулаке футлярчик. Надеюсь, что открыть не сможет.

Прижимаю трубку к уху и слушаю адвоката.

Вчера переписал на кредиторов Антона ночной клуб. Его долг закрыт, и теперь Антон должен мне. Он уже отрабатывает - рассказывает в полиции, как подстрекал сотрудников клуба к ограблениям. В том, что Винни-Пух не Егор, а тридцатипятилетний бывший директор издательства - следователь сомневается, слишком запутано всё.

Но Антон сам признал вину, а остальные подтвердили. Адвокат убедил шайку, что им так меньше дадут. Если все на Антона валить. А у него вариантов не было, или его в суп капустный покрошат серьезные дядьки в черных очках, или я с ними разбираюсь, а Антон Егора отмазывает. Так что жду сына, скоро отпустят.

Выслушав новости, забираю пиджак и иду к конференц-залу. Осторожно заглядываю в помещение.

За столом мой юрист, Кристина рядом, спиной ко мне. Кирилл на диване в углу, рядом валяются влажные салфетки. Испачканными в шоколаде пальцами он теребит желток.

Так, ну, не открыл. Пальцы-то жирные. Липкие. Сластена. Надо просто тихонько забрать. То есть пообещать выгодную сделку. Он мне одно, а я ему сколько хочет таких шоколадок. А, вот, он уже сам положил. Сползает с дивана, к сестре собирается.

Может, забудет.

Жду, когда ребенок отвернется, и крадусь к нему.

Мою руку отделяют миллиметры, и тут Кирилл оборачивается за игрушкой. Видит мою скрюченную застывшую позу и хлопает длинными светлыми ресницами. Глазастенький, на пол лица красота.

- Кирилл, - шепчу. Заговорщицки подмигиваю. - Щас поедем в магазин и купим тебе большую коробку таких яиц. А это я себе возьму. По рукам? - забираю футляр.

Не по рукам.

Похоже, я ему не нравлюсь. Большой и волосатый, краду игрушки.

Он провожает желтую пластмасску хмурым взглядом, отмахивается от моих обещаний и поднимает рёв.

Нда, что ж за сложный паренек, выгоды своей не видит.

Хотя, если сравнить стоимость содержимого этой коробочки и большой коробки киндеров - Кирилл явно знает толк в сделках, его вокруг пальца не обвести, смышленная кроха, в сестру.

- Саша...- поражается Кристина. Торопится из-за стола к нам. - Тебе не стыдно? Ты зачем его обижаешь? - садится перед Кириллом на корточки.

Он на своем детском языке жалуется на меня. Кристина внимательно слушает разобиженный лепет. Согласно кивает. Не поднимая головы, тянет ладонь и просит:

- Игрушку верни.

Кирилл выжидающе смотрит на мою руку. Слезы высохли, скромно стоит, прислонившись к сестре и выкручивает пуговицу на ее кофточке.

- Саш! - требовательно зовет она.

По живому режут, шоколадная семейка, сопротивляться не могу, вкладываю киндер в ладошку.

Отменяется сюрприз.

- Я просила подружиться, - она встает на ноги. - Ты чего добиваешься? Вообще, с родителями моими будешь знакомиться?

- Конечно буду, - заверяю.

- Тогда пусть Кирилл играет. Он ведь тебе не мешал, - она вздрагивает, когда юрист, выскользнув в коридор, громко хлопает дверью. Кристина трет лоб, возвращается к длинному столу, забирает серую папку и показывает мне. - А знаешь, что он мне сказал? Так, щас, - она листает файлы.

Опускаю глаза вниз.

Там Кирилл как раз с трудом справляется с футляром. Пластмасса щелкает, перстенёк выскакивает, словить не успеваю, он закатывается под диван. Наклоняюсь, не вижу, вслепую щупаю паркет. Кирилл ползет под моей рукой и растопыривает толстенькие пальцы. Радостно хватает блестяшку. Я тихонько тяну к себе, он грозно хмурит светлые брови.

Открывает рот.

Нет, хватит орать.

Мысленно выругавшись, оставляю ребенка в покое. Это, в конце концов, смешно уже.

- Вот здесь, - Кристина шлепает по файлу. - Семь процентов акций на мое имя записаны, а юрист...

- Сама отказалась кофе носить, - привлекаю ее к себе. - У меня место директора освободилось, ты работать рвешься, идеально, - ловлю её испуганный взгляд и смеюсь. - Я теперь здесь постоянно, всему научу. Ты послушай, как звучит: директор издательства - Кристина...- едва не ляпаю Аверина, но кусаю язык. Наклоняюсь и целую, лучше заткнуться. Теряюсь, что делать - не знаю, Кирилл мне планы спутал.

Отрываюсь от нее и смотрю на ребенка. Кольцо куда-то задевал. Развлекается с упаковкой салфеток. Бедный малыш, бросили в скучном офисе и решают свои делишки.

- Я думала мы ненадолго, тебя заберем и гулять, - виновато говорит Кристина. - Оставили в машине все. Там у него щенячий патруль и азбукварики. Родной, щас поедем, - поднимает его на руки. - Так ты с нами? - оборачивается ко мне.

- Да-да, вы спускайтесь, я через две минуты приду, - помогаю им одеться и выпроваживаю.

Звоню в студию и отменяю квест. К лучшему. Кристине после этой истории с Винни-Пухом чего-то спокойного, наверное, хочется.

Приглашаю их в зоопарк. Кристина за рулем, сажусь на заднем сиденье с Кириллом, он в детском кресле. У него есть вертолет, ракета и патрульные собаки, но он достает из кармана колечко и зажимает в кулаке. С коробкой киндеров не прокатило, Кристина не разрешила больше шоколада. Братец ее неприступен, украшение отдавать не собирается.

Ослабляю галстук и смотрю в окно.

Праздники еще не прошли, народ на улицах веселый. Скоро стемнеет и надо встречать родителей на вокзале. В Кристине я не сомневаюсь, она прелесть и понравится моим, а вот с Абрамовыми старшими встреча не шибко радует, не люблю такое, я и с Машиными-то родителями толком знаком не был, за двадцать лет несколько раз видел. Но тут мне нужно убедить людей, что за свою красотку могут не переживать и довериться мне, я все сделаю для нее. У меня есть прогресс, не курю, не принимаю таблетки и не пью ром, и хотя бы полгода хорошо бы почиститься, готовлюсь к таким, как Кирилл, но только нашим с Кристиной, очень хочу.

В зоопарке ходим по теплым павильонам и внутренним вольерам, на улицу высовываемся ненадолго, одним глазком глянуть на белых мишек, морских котиков и тюленей, а то Кирилл замерзнет. Таскаю его сам, и то ли ему так любопытно от обстановки, что меня не боится, то ли лед тронулся, но выбора-то у него все равно нет, я его сестру никуда не отпущу, пусть привыкает, холодный носик. Мягкие щечки.

Через час ему надоедает, и мы катим на вокзал.

Идем по залу ожидания, мимо лавочек и искусственных пальм, Кристина листает сообщения в телефоне и бурчит:

- Николь вся извелась. Когда Егора отпустят?

- Завтра должны. Антон все признал.

- Отлично, - она печатает ответ. Просит. - Не смейся больше над ее фамилией, она будет подписываться в редакции, как Николь Беркут.

- Ладно, - лениво соглашаюсь. Мне честно не смешно. Хорошая она девчонка. И Ваня Хромов парень, что надо, у Егора крепкие друзья, на которых положиться можно, у меня, оказывается, не было таких, и за сына мне, по-отцовски, приятно.

- А январского журнала, кстати, нет еще? - Кристина стучит ногтем по экрану. - Я онлайн-версию не нашла.

- Онлайн с задержкой, печатная уже вышла.

- Хм, - она оглядывается по сторонам в поисках лотков с прессой. Замечает один у фонтанчика и шагает туда.

Веду Кирилла.

Вообще-то, ей этот журнал в подарок должны были дать, после квеста. Когда она все задания решит. Но не судьба. И вот она стоит перед стойкой с журналами и смотрит на обложку под прозрачной пленкой.

На красном фоне два снеговика. Один в шляпе цилиндре, другая с диадемой и фатой. Ниже приписка большими белыми буквами "Кристина, будь моей женой".

Она всматривается в журнал, я скрещиваю пальцы за спиной.

Долго убеждал худреда, что мое предложение не испортит нам продаж. Все всё поймут, Кристина рождена, чтобы я ее любил, это очевидно.

Она оборачивается, встречаемся взглядами. На ее лице цветет широкая улыбка, она смущается и прикрывается пушистой варежкой.

Так понимаю, что это - да. Счастье во всех оттенках в ее глазах.

- Кольцо у него, - с потрохами сдаю Кирилла. - Сама отбирай, - держу его за руку, другой рукой прижимаю ее к себе.

Я целую, она хихикает мне в рот, цепляется в мой воротник и виснет на мне. У меня сердце выскакивает, я в нокауте, штырит от радости, я ем свои сладости, любимая слабость моя, мы с тобою до старости, короче, всем пис.