Глава 6 · Недоборотень
Я всё ещё обдумывала положение, в которое попала, когда дверь открылась и в комнату вошла худенькая, темноволосая девушка лет тридцати или около того на вид. У неё было несколько вытянутое лицо, пухлые губы, и в целом какая-то испанская красота в стиле Юги Вонга, и чёрная одежда придавала ещё большее сходство со знаменитой картиной «Осень в горах».
Незнакомка стремительным шагом, подбрасывающим вверх край длинного подола, подошла ко мне, присела на корточки и порывисто взяла мои руки в ладони.
— Эуджения, — прошептала страстным контральто, — я хочу, чтобы ты знала: я горжусь тобой. Ты отважная женщина, моя милая сестричка. Отказать оборотню это… это…
«Глупость», — подумала я.
— … мужество, — восторженно выдохнула она.
Честно сказать: я пока не определилась, как относиться к собственному выбору. С одной стороны, учёба в Сумеречной академии угрожала моей жизни и здоровью, с другой — не факт, что замужество за принцем было бы лучше. Недаром ведь все его настолько боятся. Опять же, Юлиарн — оборотень.
В моём мире я не очень-то жаловала фэнтези, хотя, конечно, читала лучшее из жанра. Просто для расширения кругозора. Но всё же я как-то больше люблю классику и реализм, а сказки для взрослых мне кажутся какими-то… не взрослыми. Все эти драконы, вампиры… Эскапизм, и больше ничего. Поэтому я точно не помнила, что там с оборотнями. Они обращаются зверями в полнолуние, так? Что-то маменька говорила про тигров и волков. То есть, они разные бывают? Как-то не очень мне улыбалось раз в месяц запираться на все замки и слушать вой супруга за дверью.
Опять же… он неизбежно будет линять, и вот эта шерсть на коврах…
Да и ложиться в постель к незнакомому, пусть и симпатичному мужику… Одним словом, выход из академии есть, а вот из средневекового брака — только в гроб. Ну ничего, вряд ли Сумеречный вуз будет страшнее пединститута, а вампиры — 7-го Бэ.
— Кто-то должен был им отказать, — горячо шептала старшая сестра Эуджении, сжимая и разжимая мне пальцы. — Пусть не думают, что мы сдались, что сопротивления больше нет! Однажды мы нанесём им удар, о! Верю, Эджи, верь и ты, что твоя гибель в Сумеречной академии не будет напрасной! Однажды мы поднимемся и скинем ярмо оборотней! Однажды…
— Подожди, — перебила её я, — а есть ли какой-то способ выжить в этой вот академии?
Та захлопала глазами, облизала губы и задумалась. То есть, до моего вопроса такой вариант не рассматривался вообще?
— Ну… нет. Если только, конечно, в тебе не проснётся родовая магия.
В её голосе послышалась недвусмысленная ирония, но я ухватилась за мысль:
— То есть, у нас в роду всё же есть магия, утраченная, но она была?
— Конечно, есть. Однако, Эуджения, прошу тебя, не рассчитывай на неё всерьёз. Раз уж за двести лет не было ни одного случая пробуждения — ни одного! — то вряд ли стоит надеяться, что именно на тебе… Нет, это нереально. Я думаю, её забрали оборотни какими-то своими колдовскими ритуалами. Я уверена в этом!
— А ты знаешь, как её вернуть?
И тут же я поняла, что моя надежда глупа: я — не Эуджения, а, значит, её родовая магия, украденная или нет, пробуждённая или нет, мне не поможет. «Сестра» горько рассмеялась:
— Если бы! Думаешь, я не пробудила бы её? Ох, сколько раз я пыталась это сделать!
И тут мне пришла новая мысль:
— Скажи, а почему Юли… принц Юлиарн решил жениться на мне? Почему не на тебе, ты ведь старшая, значит, наследница…
И снова её губы сморщились в горькой усмешке:
— По счастью, я слишком стара для замужества. Это тебе сорок восемь, а мне-то уже шестьдесят шесть, я уже старая дева. Поверь, мне жаль, что ты не успела перерасти возраст невестения. Но я не поняла твои слова насчёт наследницы: что ты имеешь в виду? Элианор-то жив, да и Эллирн — тоже. Или ты снова про родовую магию?
Патриархат. Ясно. Наследуют только мужчины. Явление, привычное для средневековья, хоть и не повсеместное.
— А… Иштефан, он тоже — оборотень? — осторожно уточнила я.
— Магистр? Конечно! Он же бастард короля.
— А в кого он оборачивается?
Я снова вспомнила крохи моих познаний про ликантропов и прочих. Может, и к счастью, что Стёпа сбежал? Ненавижу шерсть на диванах и одежде… Я напрягла память. Что там с полнолуниями? Он исчезал на это время или… Да вроде бы и нет… Но я не верила в астрологию, у меня нет дачи, и комнатные растения — тоже не моё хобби, поэтому я как-то не обращала внимания на фазы луны.
— А этого никто не знает, — шёпотом сообщила сестра. — Оборотни не открывают перед людьми своей сущности.
Как символично-то! Лживые, мерзкие твари.
— Послушай, я… замёрзла… и совсем забыла: а сколько меня не было-то? Как давно я убежала из дома?
Красавица с недоумением воззрилась на меня.
— Год… Ты забыла, что пропадала целый год? Матушка даже следопыта наняла, чтобы найти тебя. Не буду спрашивать, где ты скрывалась: и стены, знаешь ли, имеют уши, но…
— Меня не было весь год⁈
Мы уставились друг на друга в полном шоке.
«А, может, признаться? Сказать, что я вовсе не её сестра, и попросить помощи? В конце концов, эта женщина очень добра ко мне…».
— Ты меня пугаешь, Эджи, — прошептала «добрая женщина» и снова сжала мои пальцы. — Если ты — зачарованная, только намекни, обещаю: я… я сделаю, что должна.
Ну вот и повод поговорить откровенно.
— Ты права, в каком-то смысле я зачарована…
Она вдруг выхватила из складок платья острый кинжал, размахнулась и ударила. Взвизгнула служанка. Но я успела перехватить тонкое запястье.
— Ты чего⁈ — выдохнула в ужасе.
— Так будет лучше для тебя, дорогая, — всё так же нежно и любяще прошептала сумасшедшая. — Уж лучше умереть, чем перестать быть собой.
Позвольте уж мне самой решать, что для меня лучше. Я стиснула пальцы на запястье покрепче и отвела довольно-таки слабую руку от своей груди. И этой бы тоже не повредили занятия спортом. Перепуганные слуги выбежали из комнаты, оставив меня наедине с убийцей.
— Послушай, я не говорила, что зачарована, — сообщила я ей размеренным, убаюкивающим голосом, которым гасила истерики подростков. — Я лишь сказала: в некотором роде, имея в виду только то, что продрогла, и мысли в моей голове путаются. Но я это всё ещё я, поверь!
— Прости, но — нет. Ты не помнишь, кто такой принц Юлиарн, ты назвала меня наследницей, ты вообще спрашиваешь самые элементарные вещи, Эджи! А ещё у тебя нечеловеческая сила!
— Нормальная сила. Уверяю тебя, любой парень смог бы меня победить. А зачарованных — вряд ли.
Конечно, я не знала, что там с зачарованными, но провела прямую аналогию с повериями о бесноватых. И — угадала.
Сестрица поджала губы, подозрительно вглядываясь в моё лицо.
— Пусть так, но всё равно у тебя не женская, а мужская сила в руках, — возразила она и ласково добавила: — Отпусти меня, моя бедная сестра. Клянусь, за твой упокой я пожертвую жрецам своё лучшее колье, и твоя освобождённая душа взмоет ввысь, очистившись от грехов.
Обещание меня как-то не впечатлило, и я лишь крепче сжала пальцы.
— Я не зачарованная!
— Докажи. Назови моё имя, Эджи.
Да уж, попала. Я попробовала прикинуться шлангом:
— Какой глупый вопрос, дорогая! Конечно, я его знаю. Меня просто оскорбляет твоя подозрительность, и всё.
— Лжёшь! Назови моё имя или ты мертва!
— Из принципа не буду!
— Ты — зачарованная!
Тут дверь в мои покои распахнулась, и вошла маменька.
— Эрастина! Что ты здесь делаешь?
— Эрастина, — повторила я шёпотом. — Это твоё имя. Но учти: я обиделась.
Сестрица выдохнула, лицо её смягчилось, несостоявшаяся убийца снова убрала кинжал куда-то в складки чёрного платья и поднялась.
— Прости, Эджи, я должна была убедиться.
— Как ты могла⁈ — театрально отвернулась я.
— Эрастина, поди прочь, — повторила маменька гневно. — Эуджения, ты собрана? Тебе пора.
— Это лучше уточнить у слуг, — хмыкнула я, тоже вставая.
Отошла подальше от безумной сестрицы, сделав вид, что разглядываю содержимое распахнутых сундуков.
— Всё собрано, прекраснейшая госпожа, — залепетали слуги, столпившиеся в коридоре. Очевидно, именно они и позвали маменьку. Молодцы, оперативно сработали. Я бы их наградила чем-нибудь, если бы могла.
Сумасшедшая Эрастина подошла ко мне, обняла за плечи, шепнула:
— Не забывай, кто ты! Отомсти им за нас, прежде чем умереть! И помни: я горжусь тобой, моя маленькая Эджи!
И бегом бросилась из комнаты.
Чудненько. Замечательная семейка у милой славной Эуджении.
В покои вошли слуги-мужчины, маменька кивнула мне и вышла. Я — за ней, поняв, что именно это от меня и требовалось. А что, если сбежать по пути? Пока подводы со всеми двенадцатью сундуками будут ехать по зимней дороге, например? Хотя… куда бежать-то? В публичный дом? Или надеяться на то, что здесь, в жестоком мире средневековья, где человек без семьи, без рода, без клана был обречён, найдётся добрая душа, которая согреет и приютит никчёмную девицу, не умеющую даже печь топить? Гм.
Но к моему удивлению во двор мы не вышли. Нас ждала небольшая комната, что-то вроде кладовки. Пустая, даже без камина и без окон. Вместо мебели или декора — одна-единственная картина на стене. Пейзаж с домиком, припорошенным снегом. Жёлтые окошки немного зловеще контрастировали с зимним лесом. Избушка разбойника — не иначе. Впрочем, скорее — постоялый двухэтажный дом, чем настоящая изба. Кирпичный. Коричневая черепичная крыша, из трубы сочится дымок.
— Прощай, Эуджения, — заявила мать. — И помни: это решила ты. Не храни зла на нас. Брак с оборотнем, конечно, сладким не был бы, но таково решение короля, не моё. А Сумеречную академию выбрала ты сама.
Я растерялась. Посмотрела на неё. И… и что я должна сейчас делать? Княгиня (раз я — дочь князя, стало быть, моя мать — княгиня, это я поняла уже) смотрела на меня так, словно я в поезд садилась.
— Ты передумала? — удивлённо спросила она. — Всё же решила остаться? Тогда призови принца и покончим на этом.
Но я уже догадалась. Отвернулась и шагнула в картину, невольно отворачиваясь, чтобы не стукнуться лбом.
И оказалась внутри таверны. Запах жареного лука, запечённого мяса, каких-то душистых трав и вездесущего чеснока тотчас вторгся в мой нос. Стук деревянных ложек о деревянные миски — в уши. А глаза замигали от дыма и пара.
Я оглянулась.
На белёной стене висела картина, изображающая уютный средневековый город. Из неё выходили слуги, тащившие мои сундуки. Они сгружали их горой у стены, но так, чтобы не загораживать картину, и молча возвращались обратно.
Парадокс заключался в размерах урбанистического пейзажа: он был не больше экрана ноута. Я моргнула, и ещё раз, и ещё, чувствуя, как ломается мозг.
— Прекраснейшая госпожа отправится в академию тотчас или сначала пообедает? — милый баритон слева вывел меня из шокового состояния.
— А сколько стоит обед? — уточнила я, оборачиваясь.
И едва не заорала: передо мной на задних ногах возвышался громадный козёл. Его борода была заплетена в три косички, перевязанные ленточками с бубенцами. Рога тоже украшали ленты. Зверюга был одет в человеческую одежду.
— Всё за счёт акаде-е-емии, — приветливо проблеял он в ответ.
И повёл рукой, приглашая за какой-то стол. Да, передние конечности монстра были руками. Обычными, человеческими, с ладонями и пальцами.
— Кажется, кто-то впервые видит недоборотня, — насмешливо заметила девушка, сидящая за одним из столиков. — Из какой деревни ты к нам явилась, дорогуша?