Глава 13

— Что ты здесь делаешь? — Воскликнула я, небрежно бросая пакеты на холодный пол подъезда, где сейчас сидела недавняя пациентка клиники. Заплаканная, дрожащая девочка в плюшевом халате, накинутом на хлопковую пижаму подняла на меня огромные глаза в которых сейчас просто бурлил океан, грозясь бурным потоком вырваться наружу. Я подбежала к ней, хватая за плечо, сразу отмечая насколько девочка продрогла, и ошарашено замерла, когда Кира начала говорить:

— Простите меня, но мне просто некуда больше идти. — Голосом, полным отчаяния, прошептала малышка. Сейчас она напоминала мне того же загнанного зверька, каким казалась мне в больничной палате. Голос осип, нос уже красный, правда тяжело было понять от слез это или от холода. Но выяснять это у меня не было времени.

— Ты, что сбежала с больницы? Как добралась сюда? Кира, ты что творишь?

— Я не поеду к дяде. Я не буду жить с ним. Там… там…

Слезы градом полились по детскому лицу, заставляя сердце сжаться в комок. Что могло заставить отчаявшегося ребенка сбежать в одном плюшевом халате из больницы? Хорошо еще, что из-под него выглядывали пижамные штаны, а на ногах были кроссовки, а не больничные тапки.

— Так, давай быстро в дом. — Скомандовала я, заметив, что ее губы дрожат уже не только от слез. — Ничего лучше не придумала, как сидеть зимой в подъезде после травмы легких?

— Доктор сказал, что уже все хорошо, и скоро можно будет меня выписывать. — немного успокоившись тем, что я не гоню е прочь, голос девчонки стал громче, хотя хрипота в голосе никуда не исчезла.

— Скоро в твоем случае — это не раньше, чем через неделю. А после твоих прогулок может увеличиться еще на две. Сейчас отогрею тебя и отвезу назад в больницу. Ты вообще представляешь, что творишь?

— Нет, прошу, — девчонка уцепилась в меня продрогшими руками с немой мольбой в потерявшем надежду взгляде. — Прошу вас. Это же вы? Вы спасли меня тогда на дороге. Я знаю. Я слышала разговор дяди. Зачем вы тогда, если…

— Не смей так говорить.

— Простите, просто теперь у меня вообще никого не осталось.

— У тебя есть дядя.

— Но я не поеду к нему. Я не буду жить в его логове. Там… там же только такие же, как он.

— Так, — я резко остановила нарастающею истерику. Во-первых, ты сейчас объяснишь мне откуда узнала мой адрес.

Девочка молчала, виновато поглядывая на меня из-под опущенных век.

— Ну, — теряя терпение, подогнала я ее.

— Дядя… он, когда был у меня… ему позвонили, и он вышел оставив папку с документами в палате. Там была папка с вашей фотографией.

— Адрес там тоже был?

— Да, там еще много чего было написано, фотографий много. Я побоялась, что он заметит, что я копалась в документах и разозлится на меня.

Слезы снова готовы были хлынуть из детских глаз.

— Ясно, — тихо прошептала я, ошарашенная тем, что Артем уже успел собрать досье на меня. Зачем только ему это надо?

— Так, Кира, да? — она утвердительно кивнула, не сводя с меня глаз. — Сейчас ты быстро переодеваешься в теплую одежду, а я пока готовлю чай. Прекращай истерики. Жду тебя ну кухне. Там поговорим и попробуем согреть тебя.

Я достала свою пижаму в виде единорога. Вот и пригодился Ленкин подарок, а то я не знала куда мне пристроить этого плюшевого монстра. С Кирой мы были почти одного роста, так что кигуруни смотрелась на ней очень даже неплохо. Я лишь ухмыльнулась, когда на кухню пробрался заплаканный плюшевый единорог и усевшись на мой любимый стол потянул руки к горячему чаю.

— Не хочешь поведать мне, что такое ужасное произошло, что тебе пришлось сбежать с больницы?

— Дядя… вы ведь помните его?

Я кивнула, потянувшись за печенье.

Ох, девочка моя, такое я навряд ли забуду. Я еще не решила для себя было ли это изнасилованием, или лучшим сексом в моей жизни, но вот забыть? Не знаю, что сможет стереть это из моей памяти.

— Так вот, — продолжила она, не замечая, как зарделось мое лицо. — Он сегодня пришел ко мне какой-то нервный, кричал там на всех. Вы бы видели, как все были напуганы. А потом заявил, что вечером мы едем к нему домой. Туда, на территорию стаи.

— Ну? В чем проблема? Ты можешь долечиться и дома. Посидишь просто на больничном.

— Вы знаете кто он?

— Проблема в том, что он измененный? — Вопросом на вопрос ответила я.

— Ха, если бы просто измененный. Его отец выкрал маму дяди Артема, когда моя мама была совсем еще маленькой. Только тогда они с моей бабушкой смогли уехать далеко от него. Мама рассказывала, что мой дедушка был очень жестоким человеком. И только из-за того, что девочкам не передается ген животных, мама осталась с моей бабушкой. А так бы и ей пришлось жить рядом с ним. Дедушка — страшный человек. Он мог убить человека, только за то, что тот ослушался его приказа. Его все боялись. И своего сына он воспитал таким же. Дядя не просто измененный, он…

— Тебе не кажется, что это все какие-то детские страшилки?

— Я знаю. Это правда, — упрямо твердила девчонка, видя, что я не хочу верить ее рассказам.

— Кира, ты преувеличиваешь. Разве он плохо к тебе относится?

— Он не дал мне проститься с мамой, — закричала девочка, оттолкнул от себя горячий чай. Слезы невыплаканной горечи хлынули из глаз ребенка.

— У тебя было пробито легкое. — Я тут же осадила истерику подростка. — Ни один здравомыслящий человек не пустил бы тебя на похороны. С температурой под сорок на мороз?

— Вы тоже так считаете? — Неуверенно спросила Кира, ища в моих глазах хоть чуточку понимания.

— Это я тебе как врач говорю. Твой дядя просто переживает за тебя. А теперь давай я отвезу тебя в больницу. Боюсь даже представить, как все напуганы твоей пропажей, и твой дядя тоже.

— А можно я у вас останусь? — Тихо спросило девчонка, глядя на меня глазами полными слез. — Нет, я не навязываюсь, и пойму если вы выставите меня. Просто я не могу…

— Кира, — я присела на стул напротив нее, — пойми, ты несовершеннолетняя, а твой дядя единственный родственник. Думаешь детский дом будет лучше? Он ведь не обижает тебя?

— Нет, — она замотала головой, — он все время спрашивает, что мне надо. Сказал, что я смогу выбрать себе комнату и сделать там ремонт какой только захочу. И в школе своей могу остаться. Только тогда придется ездить с водителем. Просто я боюсь его. И мама говорила… говорила, что они… они звери. А вы? Вы не боитесь их?

— Во-первых, давай на ты. И да. Я очень боюсь измененных. Но это скорее всего стереотипы, оттого, что мы мало знает об их жизни. Людям свойственно бояться того, чего они не знают. Это естественно.

— Вы… то есть ты действительно так считаешь?

Она задала мне этот вопрос с такой надеждой в глазах будто от моего ответа зависела ее дальнейшая жизнь, и я не могла предать ее доверие. Я нагло соврала, признавшись, что почти уверена в том, что измененные совершенно безобидны.

Кира вроде как успокоилась. С аппетитом поглощала наш деликатесный ужин, состоящий из вареных сосисок и макарон. Только спустя час, я вспомнила, что надо было бы позвонить дежурному врачу и сообщить, что сбежавший пациент находится у меня дома. Но только я собралась это сделать как одновременно раздался звонок в дверь и звонок моего телефона. На дисплее высветился незнакомый номер и нажав «принять», я пошла открывать дверь.

— Ева Витальевна, вы дома? — раздалось в телефоне.

— Да. А кто это?

— Это лечащий врач Киры, племянницы Артема Игоревича…

— Я знаю ее лечащего врача, — перебила я незнакомца, так как давно уже узнала, что ее палатой занимается заведующая отделением. Довольно приятная женщина с более тонким голосом, чем сейчас звучал в трубке.

— Я семейный врач господина Гладышева, и веду историю болезни его племянницы. Так сказать — контролирую процесс. Вы можете ответить на некоторые вопросы?

Нет.

Я не могла. Я стояла на пороге своей квартиры и смотрела на мужчину по обратную сторону от открытой двери.