Глава 15

Мне нужен был отдых. Немного времени для того, чтобы разобраться в себе. Чтобы наконец разложить по полочкам в голове, то, что происходит сейчас в моей жизни. Известие о том, что мой измененный оказался самим Гладышевым стало для меня огромным потрясением.

Жизнь этого человека была покрыта таким количеством тайн, что даже слухи о нем принимали за истину. Я же знала лишь то, что его опасались даже измененные. Ходили слухи, что Артем виновен в смерти измененного, который решил претендовать на место альфы после смерти его родителей. Никто после того случая не осмелился кинуть ему вызов. Поговаривают, что нет более приятного мужчины и более опасного противника. Его обожают женщины, и он пользуется этим обожанием. Женат не был. Воспитывает племянника, ставшего сиротой после несчастного случая. Теперь еще и Кира…

Состояние девочки меня по-настоящему беспокоило, но я так и не решилась набрать номер Артема, чтобы узнать о ее дальнейшей судьбе. Я надеялась лишь на то, что он не обидит ее.

— Александр Павлович, — я осторожно постучала в дверь главного врача, — можно.

— Аааа, Ева Витальевна, прошу, проходите. Наслышан о ваших внеурочных. — Намекая о моей помощи на дороге, расцвел в улыбке пожилой мужчина, который обладал уникальной способностью располагать к себе. — Скажу вам честно, удачное стечение обстоятельств, позволит мне закончить ремонт в травматологии. Артем Игоревич, был очень благодарен больнице.

— Александр Павлович, я собственно к вам с просьбой. Я бы хотела перенести часть своего отпуска.

— Что-то случилось?

— Мне надо отдохнуть.

— Отдохнуть, — не сдерживая усталой улыбки, нервно постукивал он пальцами по столешнице, словно принимал какое-то решение, думал мужчина. — Мы совершенно забываем об отдыхе, когда вкалывает сутками на пролет. И вы, Ева, не исключение. Вот только у нас тут нововведение. Вчера скинули приказ из министерства. Введена программа по изучению измененных. Давно пора было расширить наши знания о них. Учеба на три месяца. Я как раз собирался сегодня сообщить. Три человека от нашей клиники. Ты в списке. Поезжай, заодно и отдохнешь. Сменишь, так сказать, обстановку. А до конца этой недели я оформлю тебе отгулы.

Я так и не поняла, что двигало мной, когда я дала свое согласие на это. Мне просто надо было время разобраться в себе. Переосмыслить происходящее и, наконец, заставить себя ненавидеть мужчину, который взял меня силой. Вот только так ли оно было? Я размышляла да этим вопросом пока раздумывала над тем, почему именно я попала в список, и как мне продержаться три месяца рядом с измененными, так как основное время бы будем проводить в их клинике. Точнее, в клинике, принадлежащей самому Гладышеву. Вот о нем я, кстати, думать совершенно не собиралась.

Лишь до тех пор, пока он не вошел в кабинет, где мы собрались для первой лекции. Красивый, статный и с легкостью притягивающий все женское внимание к себе. По залу тут же промчался взволнованный шепот от того, что на первом занятии нас посетил сам Гладышев.

— Рад лично приветствовать вас всех здесь, — начал мужчина совершенно отреченным голосом, словно это было совершенно обычным делом для него. — Надеюсь эти занятия помогут стереть границы, и заполнить собой пробелы в нашей несовершенной медицине. Вы будете первой группой, но в будущем, я надеюсь расширить допуск к информации о нашем виде. Я думаю, что все из вас хоть раз пересекались с измененными…

Артем говорил, лениво обводя взглядом всех сидящих перед ним. И когда его взгляд добрался до меня, он ни единым жестом не выдал себя, в то время, когда мое лицо пылало от прилившей к нему крови.

— Я думаю мы опустим теоретическую честь. Все, что вас интересует, вы сможете найти в библиотеке, но поверьте мне, это ничто по сравнению с практикой. — Артем снял с плеч пиджак. Небрежно кинул его на спинку стула, и принялся закатывать рукава рубашки.

Из зала тут же послышались восхищенные вздохи и смешки. Пару девушек даже рванули с задних парт, желая первыми поучаствовать в практических занятиях. Вот только им пришлось резко затормозить, когда Артем начал обращаться.

Даже со своего места, я видела все почти на молекулярном уровне. Черты лица становились острее, опаснее, вызывая жуткое желание рвануть из аудитории и закрыться где-нибудь, где меня не сможет коснуться происходящее. И лишь знание того, что максимальный процесс обращение — это увеличенные мышцы тела, заостренные клыки и измененная радужка глаз, остановило меня от побега. Никаких волков в их настоящем виде. Ходят слухи, что способность полного обращения оборотни утратили очень давно. Существует куча легенд на эту тему. Я же склоняюсь к последствиям смешения крови с человеческой. Ведь еще ни одной женщине не удалось перенять ген оборотня.

Спрятав свои страхи поглубже, я пыталась смотреть на происходящее с научной точки зрения, но это становилось делать все тяжелее. Девушки, удостоверившись, что им ничего не угрожает, уже изрядно осмелев, трогали вздутые вены, очень на мой взгляд откровенно поглаживая кожу.

Неведомое ранее чувство коснулось меня прямо изнутри, с силой сжимая внутренние органы. Ревность, накатывая волна за волной, отдаваясь мерзской горечью во рту. Желание подбежать, ворвавшись в толпу обступивших его женщин противно скреблось внутри.

Это не мой мужчина. Не мой…

Я пыталась прокричать это своему внутреннему я, но оно наотрез отказывалось слушать меня.

— Дорогие мои, — ласково прошептал Артем, одаривая собравшихся вокруг него женщин белоснежной улыбкой дикого хищника, — кто захочет практики с измененным телом может остаться после лекций. А сейчас перейдем к основной теме. Кто пожелал, уже смог удостовериться, что моему телу в измененном состоянии тяжело причинить веред. Но мы не боги, и тоже порой нуждаемся в помощи. Если измененный находиться в процессе обращения, первое, что вы должны сделать, отойти от него подальше и позвать на помощь другого измененного.

— То есть бросить, и не оказывать первую помощь? — Громкий выкрик из зала вернул мои мысли обратно к теме лекций, и я, наконец, смогла вырвать себя из магнетизма, в который я медленно погружалась, ловя каждое слово Гладышева.

— Да. Именно так. — Ответил Артем на вопрос. — Если только вы не уверены на сто процентов, что измененный не причинит вам вреда.

— Как можно быть в этом уверенным? — спросил пожилой мужчины, сидевший возле меня.

— В этом может быть уверена лишь пара измененного. Так что, у девушек в этом случае есть небольшой бонус.

Взгляд мужчины на секунду задержался на мне, слегка мазнув по зардевшемуся лицу, и тут же вернулся к мужчине, что задавал вопрос.

Я даже не заметила, как лекция подошла к концу. Настолько Артем смог увлечь в свой мир, осторожно открывая завесу тайн жизни оборотней. Боюсь, что такими темпами к концу обучения, я поверю, что они безопасны для общества.

— Ева Витальевна… — Артем окликнул меня, когда я собиралась прошмыгнуть незамеченной тенью в толпе своих коллег. — Вы бы не могли задержаться?

— У меня срочные дела, — даже не оборачиваясь, ответила я и поспешила к выходу.

— Стой. — Горячее касание руки остановило мой побег. — Кира хочет увидеть тебя.

— Кира… Как она?

Как бы я не была зла на мужчину, меня не оставляла мысль о девочке, потерявшей свое место в этом мире. И мысль о том, что сейчас она была в окружении тех, кого боится больше всего, тревожила меня. Наверное, ее взгляд, напоминавший мне себя прошлую, никак не мог отпустить.

— Судя по тому, что вылетает из ее рта, она совершенно здорова.

— Она просто подросток, лишившийся семьи. Дай ей на это время.

— Она уверена, что я тобой полакомился на завтрак.

— Боюсь, что я бы стала у тебя поперек горла. — Съязвила я.

— У меня отличное пищеварение, мышка.

Мое лицо вмиг залилось красным цветом, стоило лишь представить каким образом он собирался мной позавтракать.

— Если не умерите свой аппетит, вам грозит ожирение, — сказала я, одновременно одаривая улыбкой мимо проходящих дам, которые рвались вперед во время занятий. Сейчас они были уже не настолько воодушевлены, посылая мне испепеляющие взгляды. Артем проследил за моим взглядом, и довольно продолжил:

— Я очень разборчив в еде. — Ответил мне довольный мужчина, бесстыже подмигивая воодушевленным женщинам. — Правда, если мне не грозит голодовка.