Интерлюдия
Небольшая комната, озаряемая пламенем камина и наполняемая треском сгорающих в нем поленьев, походила на пещеру: обитые малахитово-зеленым плотным шелком стены, на них картины в стиле «руин и катастроф» между полуколонн из красного, под стать мебели и потолку, дерева чередовались с чучелами голов охотничьих трофеев, темно-зеленые бархатные портьеры, дополненные густым тюлем, почти полностью закрывали вид из окон на заснеженный двор, свечи в бронзовых канделябрах немного добавляли света в углах, но не могли разогнать уютную, немного загадочную, полутьму помещения, а шоколадного цвета с восточным орнаментом длинноворсный ковер заглушил шаги вошедшего в комнату мужчины во фраке.
Поэтому сидящий в глубоком мягком кресле и смотрящий на огонь хозяин особняка на Покровском бульваре, погруженный к тому же в тягостные размышления, не сразу отреагировал на появление рядом с собой гостя. Посетитель же, добродушно хмыкнув на отвлеченность задумавшегося, тихо уселся во второе стоящее около столика с напитками и легкими закусками кресло, плеснул в чистый бокал коньяку, пригубил его и уставился на огонь, как и сосед, безмолвно и расслабленно.
Прошла не одна минута, прежде чем хозяин комнаты ощутил чужое присутствие и повернул голову, наткнувшись на улыбающееся лицо гостя.
- Алекс, боже…Когда ты пришел?
-Да, Саша, растерял ты хватку! – рассмеялся посетитель. – Так-то и по темечку схлопочешь однажды! Я уже и коньячку отведал, и сырком закусил, а ты все думу думаешь…Уж и спрашивать боюсь, что тебя так озадачило, братец? Опять, небось, дела государевы?
Александр Михайлович Ромоданов только отмахнулся, налил коньяку «на палец» себе и брату, приподнял бокал в приветствии и выпил терпкое питьё, после чего, проведя ладонью по пушистым усам, переходящим в ухоженную бородку, вздохнул.
Алексей Михайлович посерьезнел.
- Ладно, брат, рассказывай, что тебя тревожит, раз уж вызвал меня в такой час. Видишь, я прям с корабля на бал к тебе! Меня твой посыльный у выхода из театра отловил, домой и то заехать переодеться не дал. Говори, что стряслось!
-Прости, Алеша…Муторно мне…С женой о таком…не хочется … Надумает невесть что, не дай Бог…
-Да не тяни ты! – подтолкнул старшего гость. – Может, прикажешь чего посущественнее принести, а? Я не ужинал, планы-то другие были…
-Да-да, конечно! – встрепенулся хозяин дома. – Я и сам не прочь пожевать чего …от нервов. Заночуешь? Вот и хорошо, сейчас кликну Степку, шлафрок тебе да чуни меховые принесет и щец кислых…Ты как?
-Да давай и щец, и студня с хреном, и картошки! Тогда и беленькой, не под коньяк же! И пирогов…Твоя кухарка с черникой пекла нынче? Хороши у неё выходят, моим не удается таких-то сготовить!
Обрадованный согласием любимого брата повечерять и поговорить, граф Ромоданов кликнул дворецкого Степана, отдал распоряжения другому слуге об ужине, третьему наказал предупредить жену о госте и об их посиделках (чтоб не беспокоилась и велела для деверя покои приготовить), а сам, выдохнув, принялся планировать беседу. Брату он доверял, но сосредоточиться не помешает…
***
Откушав и согревшись изнутри, братья вели неторопливую беседу.
-Судя по собранным сведениям, выходит одно: странная барышня, эта баронесса Штурц…Начиная от имени…Уж про увлечения и говорить нечего…Старая дева, хромоножка, затворница, воспитанница лихого люда, даже ведьма … И кочевники… Любопытно…– глядя в камин, негромко высказался младший Ромоданов.
- Да, брат, всю голову сломал я с этой историей... – в который раз вздохнул граф. – Сам понимаешь, государь заинтересован в степи, там и земли, и бухарцы склоняются, а главное, проход к Джанго через их перевал уж больно удобен – по морю-то к тамошним товарам нам ходу, считай, что нету, британцы сидят там крепко! С маджурами, теми, что по Амуру граничат, мы худо-бедно торгуем, да только нет у них шелка, фарфора и прочих диковин, да и властители их не особо к диалогу склонны. Не пакостят и ладно, все в себе…А тут джунгары сами инициативу проявили, вслед за ногайцами и кайсарами на контакт пошли.
-И каким же боком тут эта баронесса?
- Вот о чем и речь! Тэмушин Эрдэн, ставший главой Зеленого знамени после смерти князя Илушуна, поставил условие, чтобы она обязательно вошла в состав нашей делегации, что отправится на их курултай, чтобы там, на собрании вождей степняков, подтвердить (я надеюсь) договор о сотрудничестве между нами и их народами! И это при том, что именно ее волк загрыз Илушуна!
-Как так? – Алексей аж подскочил в кресле. – Да быть того не может! Они же теперь кровники, вроде как…Да и …баба она…
-То-то и оно, братец…Этот Темушин-гуай…непрост, ох и непрост, поверь мне! Словечка в простоте не скажет…Мало того, что от виры отказался за князя, так еще и повинился перед государем, что причинили его соплеменники вред нашему человеку…И он-де желает отплатить сироте, приглашая её … посетить курултай и степь показать хочет… Вроде как тем самым добрую волю выражает и надеется на … взаимность.
-Черт знает что, Саша…– почесал по-мужицки затылок дворянин помоложе графа и залпом опрокинул в себя стопочку, опять же по-мужицки выдохнув и занюхнув хлебушком. – Чудесаааа…А что государь на то?
- А что государь? Встреться, мол, пощупай-посмотри да и… добейся согласия девы на поездку…Если от того будет польза, то …получит она … благодарность императорскую – многозначный обмен взглядами завершился еще одним тостом.
-И как она? – хохотнул Алексей. – Все они, провинциалки, от столицы в восторге? А эта и страшненькая, поди?
- Все бы тебе, Алеша, зубоскалить! – беззлобно упрекнул брата хозяин. – Да только не угадал ты!
- Неужели? Ну опиши! Как вошла, как говорила…
- Ох, я с тобой серьезно, а ты…
-Все, молчу и слушаю! Рассказывай, как прошло рандеву…
- Необычно, прямо скажу…Еще когда Яков Куницын отчитывался, что привез её и поселил в «Столешниках», он намекнул на её … особенность внешнюю и отметил, что глупой тетехой её считать не стоит…
- Яшку посылал? Даже так? Ну и…?
- Красивая она, братец, стройная и…нерусская! Если бы не седые волосы, чистая испанка! Она мне кого-то напомнила…Из молодости … Так и не вспомнил пока.
-Седые волосы? В её возрасте? – удивился собеседник.
-Да! Очень необычно! Куницын сказал, что поседела она после гибели опекуна и волка…Страшное там дело было…Так вот. Хромоты почти незаметно – обувь специальную носит, смущения – нет вообще или хорошо прячет, смотрит в глаза, кланяться не умеет, говорит мало, чисто, никого владимирского говорка, как и улыбки кокетливой. Знаешь, мужик в юбке скорее, чем засидевшаяся в девках барынька. Держится ровно, с достоинством, без суетливости, вопросы задавать правильные умеет, о политике рассуждает… совсем неплохо. Меня не боялась, будто каждый день с министрами в кабинетах заседает. Никакого пиетета, но с уважением к должности. Проблему вычленила быстро, хмыкнула только чуть-чуть…презрительно, веришь? Ни о каких привилегиях не просила, кроме личных извинений от степняков и губернатора …Владимирского хотя бы. Так и сказала – «хотя бы»…А ведь он докладывал, что вопрос был …решен им. Надо уточнить из интереса – приносил ли Шавлыгин соболезнования баронессе или просто откупился поминками?
-Хм, надо же…Но суть-то не в том? Что дальше? Согласилась поехать в тмутаракань?
- Обещала ответить после того, как я ей состав посольства назову и с главой его познакомлю, представляешь? Вот зачем ей это, как думаешь? А, еще спросила, будут ли у неё права какие или она «свадебным генералом» числиться станет…
-Что за свадебный генерал? Не слыхал никогда о таком…Хотя, кажется догадываюсь – рассмеялся Алексей Михайлович. – Типа украшения стола, да? Для форсу, а не для дела?
-Вот-вот, почти так и объяснила! Знаешь, брат, я после встречи с ней …долго в себя приходил. Непривычно как-то…Сидит такая дамочка строгая, глаз не отводит, слушает внимаааательно…и молчит! И лицо, будто маска… Ничем не дрогнула.
-Ты не спросил, она в покер, часом, не играет? Штурц-то славился выдержкой за столом…Царство ему небесное!
- Сказала – немного умеет, но не любит – фыркнул граф.
- Кхм…А что любит, ты не спрашивал?
- Волков и собак! Они, говорит, честнее людей и благороднее.
-Согласен, согласен…Ишь как, она точно не дура, прав Куницын. Кстати, а кто послом-то назначен? – задал вдруг вопрос младший Ромоданов.
- Петр Алексеевич Меньшиков, товарищ министра нашего, графа Горчаева.
-Да ладно? Нет, старик он умный, хитрый, мудрый и преданный государю … Но, Саша, он же…– понизил голос Алексей.
-Болен, имеешь ввиду? Есть такое, да только сам он вызвался. Так и сказал, что чем в постели помрет, лучше уж при исполнении и во славу Отечества. Завещание написал, чтобы, мол, никого не винили, осознает последствия. Лекари ему пару лет точно обещают, а там как Бог даст.
-Силен старик, уважаю! С ним-то дело, наверняка, сладится… Дорога, однако, дальняя, тяжело будет. Кто еще?
- Да много кого набралось… Из Академии наук и из университета несколько ученых профессоров, интерны им на подхват, казаков три взвода охраны отсюда, а как до степи поберутся, поменяются частью на поволжские отряды и поболе будет их…В это я уже не лезу, мне дипломатов натаскать, обоз собрать, документы подготовить, дары…Ох, братец, не поверишь, как я волнуюсь! Давненько такого посольства не формировали…Да и едут не за две сотни верст, а за тысячу, мало ли! А то и дальше, если получится у Меньшикова охмурить джунгаров, чтобы за перевал провели… А там что? Степь неоглядная, Алеша! Голубь не долетит, про верховых вообще молчу…
-Ага, и тут – бабу надо взять…– поддел младший.
- Ну, хоть ты-то не сыпь мне соль на рану! – огрызнулся хозяин дома. – Совесть меня мучит – невинную, в общем-то, девку в такую-то авантюру втравить пришлось…А ну как Тэмушин этот её в гарем захочет, а?
-Ой, да ладно тебе заранее-то убиваться, Саша? Бог даст, за казенный счет прокатится на пользу государства, а там замуж выйдет, чем плохо? Царь-батюшка, думаю, не обидит опосля-то? – заржал Ромоданов и налил брату водки. – Не кручинься попусту! Давай, Саша, выпьем за удачу твоего начинания!
-Твои бы слова, Алешка, да Богу в уши! – поднял рюмку граф и, чокнувшись с гостем, выпил. – Ох, пойду завтра в храм, закажу молебен о здравии и на помощь у Николая Угодника акафист оплачу. Тут всякая подмога кстати будет.
Братья откинулись в креслах, похрустывая солеными огурчиками и размышляя о причудах судеб, связывающих людей немыслимыми узлами…