Глава 60
Изменения в молодоженах заметила не только Аксинья: вернувшиеся из гостей степняки принялись подкалывать Чонэ и устроили, в конце концов, шутливую потасовку во дворе, превратившуюся внезапно в аттракцион для станичников, поскольку вошедшие в раж кочевники валяли друг друга в куреше и, поскидавав рубахи и штаны, завершили демонстрацию удали в бэхин-барилдаан.
Сбежавшиеся на крики детворы казаки сначала просто ухмылялись да подначивали гостей, а потом решили тоже поучаствовать – дело-то вроде нехитрое. Оказалось, немудреное, да, однако, непростое, точно. Закончились сражения взаимными уважительными похлопываниями и предложениями посидеть-поговорить. Мужики-мужики…
***
Перейдя Рубикон во взаимоотношениях с мужем, Вилма чувствовала себя очень странно: в ней бурлила энергия, хотелось постоянно улыбаться, как дурочке, и что-то делать. Она и перестирала все, и в огороде подсуетилась, и в церковь сходила…
-Ты, барыня, силы-то побереги – приструнила ее Аксинья. – Ночи короткие, а там и ехать вам надо…Слыхала, атаман наш собирается в Самару, ты бы сходила, поговорила…Он дельный мужик, знакомых у него не счесть…Может, что присоветует.
Вилма сочла слова хозяйки необидными и своевременными: письмо Половицыну от графа она отдала сразу по приезде, а вот о дальнейшем маршруте их следования забыла поинтересоваться. Пересечь полноводную Волгу будет непросто, осенило ее, а Евсей что-то про новый мост диковинный заикался.
«А правда, мосты-то тут есть? Как на другой-то берег попасть? Я в своем Григорьево вообще ничем эдаким не заморачивалась…Зря, выходит. Может, и какая железка тут действует? Что-то про частные ветки граф упоминал…Вдруг? Тогда почему мы зимой так тащились? Схожу к атаману, лишним не будет» – решила Вилма.
И правильно сделала. Трофим Николаевич разу предложил вариант, от которого Вилма аж подпрыгнула.
- Вилма Ивановна, зима не лето, по Волге в санях проехать удобнее, чем в вагонах морозиться. А вот летом да с конями, да с животиной вашей…Потому слухай сюды, госпожа. Из Самары через Сызрань до Пензы уж почитай десять лет таскают паровозами товар через реку, иной раз и пассажиров берут, но малооо – народ у нас к свому месту привязан, а купчишки и без удобств справляются.
- Вы думаете…Нам лучше…?
- Раз уж Вы, уважаемая, такую дорогу и трудности смогла одолеть, то и в товарном вагоне пару дней переживешь. Зато времени сколько выиграешь? С их-то паровозным ходом четыреста вест – тьфу, пару дней, говорят, а то и того меньше. А от Пензы к Рузаевке также рельсы проложили два года как. Смекаешь? Одно скажу: решишься – помогу. У меня дружок на той дороге есть, поспособствует вагон оплатить. Сколько запросят – не знаю, но как говорится, не дороже денег. Думай пока. Я в Самару через день двину, было б хорошо, чтобы и вы определились.
Предложение атамана парни одобрили, а Вилма зачесала репу: придется тряхнуть мошной. С другой стороны, деньги у неё были, а экономия времени очень прельщала. О том, что степняки имеют собственный НЗ, она не думала: все-таки поили-кормили, надо и ей внести свою лепту. Не обеднеет!
***
Расставались с Аксиньей и станичниками со слезами и добрыми напутствиями от последних. Оставили казачке и юрту на хранение – ну не тащить же с собой? А так Таалай на обратной дороге заберет и родителям Чонэ вернет – им нужнее будет.
-Ты, Вилма Ивановна, с ребеночком-то не тяни… – всхлипывала Аксинья, заворачивая гостье свежий хлеб, сало, вареные яйца, овощи. – Баба бездетная что сирота горемычная! И счастливо тебе, милая! Отпиши, коли не тяжело. Прикипела я к тебе-то…За ритузы твои –поклон от баб наших! Сподмогнула, чего уж тама, не мерзли совсем … Спасибо! Храни тебя Бог!
***
В Самару прибыли через пять дней, Вилма опять по храмам пробежалась, за здравие посольских молебны заказала, в книжной лавке букварь и тетрадками купила (про обучение грамоте она и забыла!), пока атаман с парнями сторговывался по аренде вагонов.
Теплушки – они и в Африке теплушки, только что короткие: всего шесть с половиной метров в длину и два с половиной в ширину. Крутили-меряли, сошлись на трех – два для лошадей, один – для людей и собак. Заплатили и за аренду, и за помывку, и за корм, и за сено – ну как ночевать придется? Это же паровоз! Топливо ему загружать где-то надо? Отдала сотенную – не охнула…
Зато сколько восторга в глазах степняков было, когда по мосту ехали! А он впечатлял, ничего не скажешь: без малого полтора километра внутри ажурного железного туннеля да над голубой водой…И название Красный Александровский… «Красивый и в государеву честь, должно быть» – поняла Вилма.
Чтобы не задохнуться (окошки маленькие в вагоне), дверь пришлось приоткрыть, а с лошадьми дежурили – вдруг испугаются? Обошлось.
***
В Пензе, с записочкой от атаманова знакомца опыт повторили – снова арендовали вагончики и так доехали всего-то за четыре дня от Самары до Саранска, откуда до Владимира (Вилма предложила сначала в Григорьево заехать, а уж потом в столицу) оставалось меньше четырехсот верст.
Верхом было бы быстрее, но с ее сундуком и четвероногими мохнатиками пришлось обзаводиться …повозкой по типу цыганской кибитки. Но никто не расстроился: ехали спокойно, с остановками и в деревнях, и на постоялых дворах по тракту, и просто порой на опушке леса…И везде, где случалось, Вилма заходила в церкви, свято следуя обещанию, данному себе еще в степи.
Внимание они, конечно, привлекали, но Бог миловал – никаких происшествий по дороге не приключилось…Кроме одного.
***
Чонэ отпустил Бату, своего беркута, неподалеку от Яицкого стана… Прощание далось ему нелегко, Вилма видела, каким потерянным вернулся муж, выехавший поутру в окрестности с птицей…Он ничего не сказал, но в глазах плескалась настоящая боль…Попаданка просто обняла мужа и разделила его грусть молча.
А пернатый взял и нагнал их на второй день пути к Самаре! Как нашел, почему отказался от свободы – оставалось лишь догадываться. Но радость Чонэ была настолько искренней, да и хищник выглядел … нежным, что люди сочли это за …волю духов. Может, и правда?
***
Чем ближе подъезжали к дому, тем сильнее волновалась Вилма: как-то ее встретят домашние? Все ли в порядке? Дорогой в степь она, как и посольские, несколько раз отписывалась в Григорьево, благо, действовала в империи почта: во многих поселениях имелись специальные почтовые конторки, где принимали конверты, чтобы пару раз в неделю с очередным курьером доставлять сообщения куда надо.
Но никто тогда и представить не мог, что вернется она не одна, а с мужем-иноверцем, которого надо будет социализировать и легализовывать согласно русским законам и нормативам…
Нет, в своих близких она была уверена – примут и помогут. А вот как приживется степняк в совершенно чуждой для него среде? Еще и веру менять…Да и дело какое ему найти? То, что Чонэ не готов быть приложением к жене, Вилма чувствовала и боялась – не загрустит ли ее муж?
«Ладно, поживем-увидим…Думается мне, учиться захочет, а там … придумаем чего…Может, действительно селекцией заняться или ветклинику организовать? Мы оба наделены даром работы с животными, в этом направлении и двигаться? Банхары – благодатный материал для компаньонства, не хуже лабрадоров…Жаль, их только двое…Но, лиха беда начало! Поискать, поспрашивать – какие тут еще породы есть. Я ж раньше как-то не заморачивалась, просто жила. А теперь придется искать занятие, достойное и мужчины, и его способностей» - размышляла дорогой Вилма, но вслух свои мысли не озвучивала. Вот приедут, обживутся…
***
К Григорьево они подъехали поздним вечером перед Яблочным спасом, в чем баронесса увидела Божий промысел – праздник этот в поместье всегда проводили с размахом. А тут они – подарком нежданным!
Знакомая подъездная дорожка, белеющий в сумерках родной (аж сердце зашлось) дом, чуть слышный говор собравшихся во дворе обитателей, что-то традиционно обсуждавших после ужина…Запах печного дыма, яблок из сада, ворчание Паисия, бредущего закрыть ворота…
-Дядька Паисий, погодь запираться! – крикнула Вилма, а оторопевший привратник на миг замер, рот открыл да чуть не вприпрыжку назад (!) побежал.
- Братва!!! Барыня наша прибыла! Семен, готовь пожрать с дороги! Виля вернулась, ребятушки!
Вилма со спутниками, заехавшими на двор усадьбы, смеясь, спешивалась, чтобы попасть в объятия обитателей баронского дома, торопливо изо всех концов подворья спешащих, охающих, ахающих, вытирающих слезы, причитающих и радующихся – искренне, безыскусно, обильно…Волчиц тискали, на банхаров и степняков косились, но так, не до конца понимая, кто и что…
-Дорогие мои – причитала баронесса, переходя от одного встречающего к другому – я дома, дома… Соскучилась! Как вы тут, а?
От дома широко шагал, поправляя нервно волосы, пан Адам, бежала Дуняша, из угла семенил Ильяс, за ним Ильхан…Повар Семен выскочил прямо с недощипанной курицей в руках…
«Господи, я дома! Теперь все будет хорошо!! – оглядевшись, глубоко вздохнула баронесса Штурц, взяла Чонэ за руку и объявила:
- Это мой муж, Чонэ! Я вышла замуж, мужикии! Не ожидали? Сама в шоке! Принимайте пополнение!