Глава 23

Глава двадцать третья.

От Аниты мне досталось три комплекта мужской одежды, ну, рубаха-сюртук. И надо признать, что стоят они просто ну очень дохрена. Но Анита просто отмахнулась.

- Продавать отцово? Знаешь, я очень надеюсь, что ты просто глуп. Вы, мужчины, взрослеете долго и сложно. Если отец с мамой вернуться из-за кромки, он наберет шелка себе и маме за пару выходов на десяток бальных комплектов. Так что перестань. Бери и носи, ты в этих костюмах просто красавчик. Очень тебя прошу надеть на твою встречу с тинейджерами и твелвс синюю рубашку и серый шервани. Выглядишь почти как ученый-романтик. – И она засмеялась.

На вылет готовились интересно. Тяжелый ковер-самолет, я подобных и не видал, на который загрузили десяток огромных сундуков. Кстати, я не ошибусь, если предположу, что у марахани серьезный бизнес с дядюшкой Моди. Потому как восемь сундуков из десяти вынесли под приглядом княгини. Раджкумари так, приглядела за парой наименьших. Анита уселась впереди, ковер, груженный почти как «боинг», плавно взлетел, и начал постепенно разгоняться, окутываясь дымкой щита.

Я взлетел следом, догоняя Аниту. Торопиться особо некуда, летим со скоростью чуть больше сотни. Заодно рассматриваю зеленое море джунглей. Реально море, но рубленное на кусочки. Потому как вырубки, поля, поля, поля… множество деревень, от деревушек до почти городов. Роскоши нет, прямо скажем. Бедноватенько, на мой взгляд. Но люди довольны, смеются. На каком-то немалом стадионе мужики лупят друг друга изо всех сил по мордасам открытыми ладонями. Да еще с разбегу. Странный вид спорта.

Серьёзная механизированная колонны режет просеку, и тут же отсыпает насыпь, раскатывая ее тяжелыми катками. Следом сразу укладывают асфальт. Тянут куда-то трассу, Индия развивается, и очень резво. Заводов множество, рабочая сила стоит копейки. Чего говорить – огранщиков алмазов в Индии миллион. Сидят мужички на улице, и гранят камешки. При этом большинство работает практически за еду. Ну, на еду для семьи, но все едино.

С другой стороны, не мое дело. Индия страна охренеть какая древняя, разберется.

С Анитой мы успели схватиться на шпагах. Ну как, на шпагах. У нее шпага и три даги, я взял две пары дюссаков.

По словам наставника, мы были как две свихнувшиеся мясорубки. Скорость у девочки очень приличная, не зря демон. И пыталась меня достать она всерьез. Но я быстрей, и главное, я не думаю. Бью сразу, куда увидел. Девчонка жаловалась, что вся в синяках. Правда, осмотр этого не подтвердил, но в любом случае, пришлось отрабатывать.

Пострелял из ее лука. Очень серьезная штука, прямо очень-очень. Килограмм семьдесят усилие натяжения, не меньше. Это примерно вдвое больше, чем у татарского или английского луков. Не, отстрелялся, и неплохо. Но шмалять со скоростью Аниты просто не смогу, сломаю к чертям произведение оружейного искусства.

Но пулемет все равно лучше. Анита зависает на сайтах, читает. Раздумала покупать сразу, походит в стрелковый клуб в Калькутте, заодно выберет активные наушники. Как она сказала, спешить некуда, туги раньше, чем через десятилетие с силами не соберутся.

Так что летим к ее дядюшке, тот нас ждет.

Дом дядюшки расположен на берегу небольшой и главное, чистой, реки, которая впадает в Хугли, реку, на которой стоит Калькутта. Сам дом расположен в «пазухе», свернутом пространстве, без артефакта-допуска туда хрен попадешь. Очень редкая штуковина, и очень мало кто может делать такое. В Союзе такие строго засекречены, там расположены базы РВСН, и склады ядерных боеприпасов. Представить себе такое в частном владении в СССР невозможно. Да и не очень надо, земли у нас хватает.

«Пазуха» находится около Центрального сквера Калькутты, почти в центре, вокруг оживленные улицы, небоскребы, станции метрополитена, миллион машин и мотоциклов. Шум и гам, одни словом, Индия. А здесь, на участке в пару гектар, спокойствие, поют тропические птицы, чистейший воздух. Дом в английском стиле, очень и очень немаленький. Я заметил, индусы или пускают изо всех сил пыль в глаза, строя дворцы в стиле махарадж прошлого, или косплеят английские поместья. Моди, скорее, второй вариант.

Сам дядюшка стоял и ждал нас на широкой парадном крыльце. Да, кстати, здорово похоже на дворянские усадьбы России, видимо, одна школа. Разумеется, я говорю про очень богатых дворян. Моди, судя по всему, к ним и относятся.

Хозяин раскланялся со мной, расцеловался с племянницей. Забавно, женщин нет, ну, я имею в виду, из семьи брахмана. Но нет и нет, надо будет, скажут. А пока морду кирпичом, вежливо разговариваем и слушаем. Ибо молчание золото. А Анита трещит как пулемет, жаль, что большую часть на бенгальском. Ну да, я и забыл, что Моди-премьер родом вообще с другой стороны Индии, и даже относится к другой языковой группе. Хотя каста тоже высшая. С другой стороны, как-то все равно. Тут эта семья может насчитывать тысяч сорок человек, как-то без особых проблем. Индусы умеют в родословные, надо сказать.

- Точно! Я все думал, кого мне ваша аура напоминает! Шоканы! Два ядра, три потока сознания! Порой два, порой три глаза! Редчайшая наследственность на нашей планете! – брахман подхватил нас под руки, и повел в прохладу дома.

Комнаты у нас раздельные, но смежные, и запросто из одной в другую по общему балкону пройти можно. К моему удивлению, в самом доме показухи нет, но все очень добротно. Позолоты практически нет, зато панели из отменного дерева, паркет даже подо мной не скрипнет, блестит как у кота яйца.

Кровати, такое впечатление, из чугуна отлиты. Тяжеленные, и не скрипнут. Ну, долго я тут валандаться не собираюсь, но пока неплохо.

Переоделся в зеленый комплект индийской одежки, только брюки поддел свои. И нормальные кроссовки, потому как индийских тапочек на меня не нашлось.

- Прекрасно смотритесь! – дядюшка Моди умилился, когда мы с Анитой спустились с лестницы парой, да под ручку. – Как жаль, что вы, Аким, не можете остаться, как жаль. Очень надеюсь, что вы сможете нас посещать хотя бы раз в год. Ну, после того, как ваша дочь обретет совершеннолетие, после тринадцати лет.

- Какая дочь? – Сказать, что я удивлен, ничего не сказать.

- А вы не знали? Анита третий день, как беременна. – улыбнулся брахман. – я могу сказать это точно, я один из лучших специалистов в Индии в акушерстве и гинекологии, плюс я как целитель-брахман специализируюсь в этой области. Не обращайте внимания на мой боевой жезл, это влияние юности.

Угу, поверим. Высшие касты Индии ну просто трындец какие мирные. Практически каждый пацан или отслужит срочку, или отучится на кадетских курсах, или закончит частную военную школу. Большинство парней состоят в тех или иных радикальных военизированных обществах, на праздники проход по улицам главных городов строем колонн из тысяч двадцати парней и молодых мужчин вполне себе обыденность.

Но то, что он один из лучших бабьих целителей в Индии, то да. Мама, кстати, про него пару фраз сказала, и вторая была – «Будь осторожен». Хотя, как медика и целителя очень хвалила.

Анита все, в прострации, да и я в легком ахуе. Чего делать, ну совершенно без понятия. Но не знаешь, что делать, делай морду кирпичом и будь как кот. Спокоен, доволен, прекрасен. И кстати, очему через тринадцать лет?

Но непонятки как начались, так и закончились.

- Аким, я перед лицом дяди клянусь, что не знала, что беременна. Мне как полукровке-асуру и квартеронке-суккубе очень сложно забеременеть. Но раз боги подарили мне это счастье, знай – мой род не требует от тебя ничего. Кроме того, мы признаем, что будущая дочь – твоя. Мы не будем ограничивать ваше общение, но только по электронным средствам связи.

У тебя очень сильная аура, даже единичное общение дочери с тобой лично, или в астрале, сразу запечатлит ее облик, как человека и частично, шокана. Дракониды имеют очень сильную кровь.

А мне и тёте нужна наследница. Потому заклинаю, не мешай мне вырастить нашу дочь.

- Почему уверена, что это будет дочь? Это раз. Два, моя мать будет об этом знать, ей можно будет приезжать к внучке? – мама меня убьёт. Или не убьёт. Поглядим.

- Твоей матери можно, она женщина. И да, мне теперь кроме тебя не нужны мужчины. Пусть наши встречи будут хоть раз в столетие. – Анита торжественно сделала книксен.

- Как романтично! – дядюшка аж смахнул слезинку. – я помню, как сказал такую радостную весть твоему отцу и твоей матери, Анита. Это было всего каких-то сорок семь лет тому назад. Ах, как бежит время! Да, Аким, не удивляйся, беременность у суккуб длится полтора года.

- Да уж, век живи, век учись. – я давно разучился удивляться. Но все равно, день открытий.

Вечер был какой-то семейный. Неторопливая беседа, крепкий чай со сливками и отменные булочки, мои фамилиары, признавшие брахмана за своего. Личный фамилиар брахманы, здоровенный черный кот, тоже демон, кстати. Мои его опасаются, это очевидно.

Но котяра на них не обращает внимания, сидит на коленях Аниты, и невозмутимо взирает на окрестности.

Ночью, к моему удивлению, Анита заскочила всего на пару часов, и ушла. Я ее проводил до комнаты, как был, голышом, и вернувшись в комнату, испугал молоденькую девчонку-горничную, что с писком выскочила в коридор. Потом, правда, после воспитательной беседы, заглянула и спросила, не нуждаюсь ли я в каких услугах. Была отправлена с богом, а я лег спать. Выспаться в чистой и свежей кровати – почему бы и нет?

Росомаха остался бдить, хотя Аю-аю ржёт. Мол, не тронут, потому как знают, что он мой учитель. Ну да, учитель в каске. Похоже, что все сильные шаманы слегка того. Или не слегка. Я подошел на Хурале к старшему монгольскому шаману, спросил, как поставить визу в загранпаспорт, так тот мне отпечаток пальца в копоти влепил на страницу, и сказал, что так пойдет. Я уж было решил, что тот обкуренный, но Сорока успокоил, мол, отпечаток пальца Дэлгэра вполне себе печать МИДа МНР заменяет.

Утром я вышел рано, Анита еще спала. Меня встретил хозяин, и попросил посмотреть некий парадокс.

- Понимаете, я купил некоторые вещи почившего недавно русского, дворянина-мага, который эмигрировал в Калькутту после вашей революции. В основном безделушки, серьезных вещей у графа не осталось, так, памятные вещицы для него. И после этого в доме начались странные вещи. Причем не сказать, что плохие. Кухарка говорит, что старые печи резко ожили, появилась тяга в наглухо было засоренных трубах. Горничные заметили, что некоторые комнаты, в которых мы стараемся никого не селить, и которые из-за этого слегка запущенны, стали идеально чистые. Ну, и так далее. Да, заброшенная ткацкая мастерская порой стала работать по ночам, представляете?

- А вы можете показать, что именно вы купили? – забавно. Неужто домовой или кикимора?

Ну да, нашелся лапоточек лыковый, и пара клубков пеньковых. Надо же, кого с собой граф привез.

Моди отвел меня в темную комнату с потухшим камином. Русской печи тут нет, к сожадению.

- Дух домашний, домовой.

Предо мною проявись.

Не скрывайся, не тайсь.

Ты сейчас мне покажись.

Ну да, тот еще заговор, но главное. Что работает. И не одно столетие кряду.

В тени сбоку камина возник невысокий мужичок. Хотя, скорей дворецкий. Ну не бывает у мужичков пусть потертого, но мундира.

- Надо же, не думал, что встречу домового так далеко от России. Здравствуй, дух домовой. Чего от здешнего хозяина таишься? Почему не явился, не представился?

- Здравствуй, княжич. – вот не знаю, почему, но незнакомые домовые меня именно так и приветствуют. – Да не знаю я басурманского наречия. Хотя хозяин справный, но уж больно сильный чаровник. Развеет еще, коль под горячую руку попаду.

И обернувшись к брахману, отвесил тому поясной поклон.

- Здрав будь, княже.

- Он вас приветствует, уважаемый Шадра. Это русский домовой дух, хранит дом и очаг, следит за порядком, слегка охраняет. У него, похоже, еще пара помощниц есть, сейчас узнаем. – Моди любопытно, он слегка доволен. Нечистью его, похоже, совершенно не удивить.

Нашлись и кикиморы, они устроились в старом ткацком цехе. Брахман все принял к сведению, велел своему дворецкому найти в городе или русского, или кого-то, кто хорошо знает русский, чтобы было кому общаться с домовым. Как я понял, для брахмана напрямую общаться с домовой нечистью немного не комильфо.

Прощание с Анитой вышло странным она была уверена, что я прилечу через тринадцать лет после рождения дочери, и ее это устраивало. По секрету шепнула мне на ухо, что накачала от меня энергии на четверть века вперед, и вполне себе может подождать. Чуть всплакнула, и помахала платочком. Реально, красным шелковым платком.

Ну, и я улетел.