Глава 27

Глава двадцать седьмая.

Опять дури дохренища. Блин, везет мне тут в Индии на драки. Или воздух свободы так подействовал? Но неважно, важно что за ночь успел разобраться с трофеями. Ибо что с боя взято, то свято.

Библиотека. Старая техномагическая, ее оставили, судя по всему, для антуража. Прекрасные издательства начала и середины двадцатого века, двести семнадцать томов. Фантастическая сохранность, идеальное состояние, ну, так, слегка поюзанные. Но давно. Никому ее не отдам, однозначно. И химико-алхимическая лаборатория сорок пятого года выпуска, от «Лейка», нераспечатанная, три чемодана. Реторты, колбы, пробирки. Артефактные пробирки, весы, микроскоп и магоскоп. Душа поет.

Два глайдера и тележка. Глайдеры понтовые, кроссовая модель «Хускварна» и гоночная модель «Кавасаки», тележка «Хонда», такая же, как и у меня. Даже номера отличаются на единицу. Плюс десяток промышленных накопителей, те же «Тошибы». Где-то сперли? Тут немало заводов, а индусы те же цыгане, воровства хватает. Так что раскидаю по прицепам, мне в башню все надо.

Спросил принесшую присягу Амайю, может ли она управлять глайдером, сказала, что летала на коврах и метлах. Значит, сможет, потому забираем. На вторую тележку «Кавасаки». Она всего двести тридцать килограмм весит, цепляю за «Хускварну», добиваю чемоданами Амайи, которая развернулась, пошарив в комнатах золовок. Четыре немаленьких баула. Одних сумочек Луи Виттон двенадцать штук набрала, половину из них отдала мне. Четыре не распакованные отдам матери и сестрам, теткам по парочке чуть бушные. У нас редкость, причем огромная. Санкции, видишь ли. Да и стоят они по пять-шесть тысяч здесь, у нас под десятку в магазинах, перекупы вдвое заряжают. Цена хорошего автомобиля за дамский аксессуар, охренеть. Пусть порадуются. Шесть рулонов шелка, как раз маме. Еще два баула, отобранных Амайей для племяшек, всякие джинсики, трусики и прочая нишалда.

Себе забрал две целевые винтовки, «Армалайт» и «Бушмастер», под натовкий винтовочный. Отменные машинки, самое главное, что у приклада регулируется все, под себя запросто подгоню. Еще десяток золоченых пистолетов, их, когда залечу к джинну, поменяю на патроны и «торусы» для Аю-Аю. Еще себе упаковываю пару десятков фото- и телекамер, и дюжину дорогих объективов.

Две пары шахмат, английских, конца девятнадцатого века. Роскошные наборы, судя по всему, остались от американцев. Один себе, один отцу.

И еще два лота. Я, когда увидел, охренел. В темной кладовке, в комнате у Амайи стояли две мраморные статуи. Обнаженные девушки, одна присела около ручья, набирает воду, вторая стоит, раскинув руки, как будто обнимает ветер, что развевает ей волосы.

Потрясающая работа. Просто потрясающая. Ходил я по Эрмитажу, Лувру, Третьяковке – эта не уступит. Да, Микеланджело гений, но эти работы не хуже. Ну да, не хуже. Убитый муж Амайи тоже чертов гений, так ей и сказал. Работать так с камнем – это боги должны в маковку поцеловать. Таким мужем гордиться надо, а его просто убили. Зависть, что ли? Люди, у которых есть почти все, завидуют порой таким мелочам. А здесь не мелочь, здесь реальный талант и офигенная работоспособность. Но нам их не вывезти, полутонные статуи займут все место в прицепах.

- Будут ли проблемы их отправить в Ташкент? – отправлю Прохору Прохоровичу. Тот найдет, куда выставить, в Ташкенте как раз музей современно искусства открывать хотят.

- Нет, никаких. Новоделы, мастер почти неизвестен. Таможня даже не посмотрит в их сторону, стандартная пошлина, как за массовую культуру. Единственное, их упаковать правильно надо. Поможешь, хозяин? – молодая женщина нежно коснулась рукой холодного камня.

- Да. Отойди в сторонку. - я отлевитировал по одной статуи на первый этаж, в просторных холл, где собрал из понтовой мебели мощные щиты, из которых собрал ящики. Разместил в них статуи, надежно, втрое, закрепил распорками, после чего сверху плотно засыпал древесной же мелкой стружкой, аккуратно уплотняя ее тонкими слоями. Возился до утра, после чего разместил ящики в кузовах пикапов. Ну, как раз, часть «гелендвагенов» отправлю в Ташкент, один мне, маме, отцу, по одному сестрам, остальные Силантьеву, тот распределит. Оба представительских как раз ему и отправлю. У нас в Союзе делают хорошие машины. Если начнут делать еще подобные пикапы, народ точно спасибо скажет. Дорогие, да, но отменные тачки.

Моя секретарша руководит отправкой машин, наняв водителей для перегона. Он, кстати, получается на девять тысяч километров. Но пойдет по центральным районам Индии, Пакистана и Ирана, после чего через Каспий в Туркмению, а оттуда в Ташкент.

Когда ушли машины, закрыл ворота, наложил отворот с временным лагом, чтобы перестал действовать через двенадцать часов после нашего вылета. Мне здесь только к джинну заскочить, золоченки сдать. Заберу нормальные стволы, патроны, и улетим.

Три часа гонял Амайю, чтобы хоть немного научилась летать на глайдере. В принципе, от нее много не требуется, просто висеть рядышком. Гнать на груженых байках не будем, да и высоту держать буду поменьше. Как раз между коридорами реактивных самолетов и турбовинтовых. Те на четырех-пяти летают, так что мы на шести пойдем, и нормально будет.

Перед тем, как улететь, рассыпал по полу в холле все драгоценности, что нашел в сейфе старой мрази. От них так кровью шибало, что я их даже в руки брать не стал. Не надо ни мне, ни моей стране такого. Обойдемся.

И улетели.