Глава 43

Глава сорок третья.

Марку не понравилось зрелище состязающихся солдат, ему вообще английская школа маршировки не нравится, прусскую ему подавай. То есть немцев, китайцев или русских. А вот Изенька смотрела с удовольствием, болела за пакистанцев, ей больше солдаты в черном понравились.

Сейчас они переговариваются по ходи-болтайкам, так как Марк у меня, а Изенька у Амайи. Амайя комментирует. Ну а я управляю нашим небольшим летучим караваном, точней, задаю задачи Ви, а та рулит и байком Амайи.

Летим на высоте в пять километров на скорости в пятьсот, вроде как не спеша, а скоро Пешавар, а там и Афганистан. Несмотря на ханскую власть, где к Советам относятся вполне себе дружно, а местные люди зовут нас шурави, всяческих банд там тоже хватает. Да и в каждом кишлаке свой полевой командир, и что у него на его обкуренном уме представить сложно. А зенитной артиллерии внизу хватает, в местных разборках самый популярный аргумент очередь из двадцати трех, а лучше тридцати семи или сорока миллиметровой пушки в упор. Словить такую на полетный щит ну совершенно неохота, а потому держу максимальный уровень маскировочных чар, сблизив байки да расстояния в два метра. Фактически, рукой можно до чуть напрягшейся Амайи достать. Впрочем, вскоре пошли горы. Где населения почти нет. А на северной стороне я почти расслабился, потому как проложил маршрут вдали от кишлаков и аулов, и вообще подальше от людей. Афганцы воинственны, и мало чего боятся. И опять же. Пушек у них много.

Уже за Мазари-Шарифом, на северном склоне горного хребта, мы получили такой силы ментальный вопль о помощи, что даже демоны подскочили. Причем явно кричал ребенок, ну сто процентов. И кричал почти строго снизу.

На всякий случай я замедлился, и встал, зависнув на высоте в пять километров. Всмотрелся вниз, в темноту. Хорошо иметь демоническое зрение, приближает как хороший телескоп, да еще с ночным видением. И даже легкий туман ему не помеха.

Внизу, практически строго под нами, расположилась еще одна компания любителей уединения. Расчертили пентаграмму с удлиненным северным лучом, а на двух опорных, южных, расположили пару детишек, которым сейчас вот-вот отрежут головы для жертвоприношения.

Учитывая само содержание происходящих событий, то есть фабулу, то мне все это категорически не нравится. А потому командую:

- Замерли! Сидим тихо! Радиомолчание полное, магичить запрещаю до специальной команды. Ви, не вернусь через пять минут или не вызову по радио – начинаешь аккуратное движение на север, после пересечения госграницы Советского Союза вызываешь пограничников. – После чего встаю, проверяю надежность ремней и кобур с ножнами, снимаю шлем, вешаю его на руль, надеваю очки-консервы, беру пулемет с бандрольеро и прыгаю вниз.

Ну да, способ магического десантирования, прыжки без парашюта. Лечу с ускорением свободного падения, ветер свистит в ушах, треплет амуницию, пытается выдернуть пулемет из рук.

Резко приближается земля, видна уже сама пентаграмма, толпа народу около неё, пара магов в основаниях. Дети пока еще живы. На трехстах метрах замедляюсь, на полусотне почти останавливаюсь, на двадцати бью по магам из револьверов спецпулями, купил пару пачек американского производства, а по толпе боевиков самым мощным сонным заклом, что мама научила. Оно лекарское, проходит сквозь все боевые и бытовые щиты. Специально сделано, чтобы пострадавших усыплять. Только не рассчитано на применение с такой мощью.

Приземляюсь, подхожу к изувеченным магам. Тяжело без рук колдовать, надо признать. Да и вообще сохранять сознание сложно. Но один в сознании, но полностью в состоянии гроги. Отлично, мне на руку. Поднимаю за волосы, ловлю мутный взгляд, проламываюсь сквозь неплохую ментальную защиту. Рушу все связки, скачивая информацию, вообще всю, что есть. Память человека сложная штука, даже при таком жестком взломе все едино скачиваются только события последних нескольких суток, плюс несколько ключевых моментов жизни. Чужая жизнь мне особо не нужна, потом вычищу не моё.

А пока… А пока командую Ви, чтобы опускались, а сам поднимаю на руки двух маленьких детишек. Ну да, детишки. Крохотные девочки. Нагайны.

Люди-змеи. Сказочные герои, как и сиды, и чудь белоглазая, да и орки с гномами. Но порой вот так, встречаются. А учитывая мощнейшее магическое ядро у этой расы, то для жертвоприношения просто идеальны. Тем более, дети. Но, как и откуда эти наемники получили детишек нагов? Ну да. Наемники, европейцы. Пара магов командир отряда и его казначей. Казначея я считал, вырубил «оглушайкой», сейчас с детишками на руках жду ховербайки. Забавные создания, прижались и оплели хвостами мне руки, хорошо, что у меня их четыре. И очень хорошенькие, реально красивые детишки. Ну да, часть тела хвостатенькая, но головы, плечи, руки, туловище практически как у человека, просто чешуей покрыто. Ну и думаю, что зубки у них ну очень ядовитые, не зря на головах у детишек специальный намордник из мифрила, кстати.

Байки с немного ошалевшей от моей выходки Амайей спустились, я вручил ошалевшей еще больше девушке змеек, и занялся командиром наёмников.

- Аким, но это же нагайны! – Амайя прижалась щекой к нежной детской щечке, вторая головенка доверчиво прижалась с другой стороны. Для индианки наги практически как боги, они для них святы. Для пакистанцев тоже, кстати, да и афганцы к ним отнесутся, скорей всего, как к джиннам минимум.

- Да. Держи их. Повезем домой, там взрослые дяди и тёти разберутся. – Спихну детишек Силаньтеву, а тот пусть в Москву везет, не оставят нагинь в Ташкенте, просто не позволят. Это же редкость редчайшая, это возможность установить контакт с иной цивилизацией. Причем контакт доброжелательный, по легендам, наги помнят и добро, и зло. И отплачивают той же монетой и тем, и тем.

Да уж, знание сила, но какая грязная каша в башке у этого «блекуотовца». Даже среди наёмников есть отбросы, так вот этот именно такой. И отряд у него в крови по самую маковку, а в дерьме уже с ручками. А потому…

Наношу еще пару перекрывающих пентограмм, у меня получилась пятнадцати конечная звезда. Рисую рунные цепочки, выжигая их «могильным пламенем» на скалистом грунте, перекрывая руны и затирая руны, выложенные в специальных канавках молотым прахом. В вершину каждого луча, длинного и короткого, укладываю наёмничков. Трех оставшихся просто бросаю в центре пентограммы. Телекинезом вешаю над ними пять «клейморов», установленных на радиоподрыв. Усаживаюсь на свой байк, взлетаю, бросив внизу кучу трофеев, разве пару пулеметов и пяток винтовок в кузовок прицепа закинул. Ну и пяток вещмешков, прапорщик я или погулять вышел? Ну, еще туда же бросил содержимое карманов наемников, но обшмонать успел так, по-быстрому.

Отлетаем на полкилометра, давлю на подрыв. И даю газу изо всех сил. Скоростной полет на малой высоте тот еще аттракцион, честное слово. Позади меня встает облако лютой мощи, устремленное вверх и вправо-лево, где стояли еще команды жертвоприношения. Ну да, три команды, три луча атаки, сойтись которые должны были уже в Термезе. То есть смести его с лица земли мощнейшим торнадо, после чего пройтись по городам Туркестана. Ашхабад, Бухара, Самарканд – минимум. Еще Сталинабад и Ташкент вполне могли попасть под замес. И это все не считая мелких городов, поселков, аулов, кишлаков. Наш Туркестан весьма населен, особенно здесь, в междуречьи. Но сейчас нет центрального луча, а моя звездочка высасывает силы из двух боковых. Ну да, надо заветное слово сказать.

- Мара, тебе приношение, прими, будь добра.

Сзади резкая вспышка, и всё утихло. Вот так. Не мы это начали, но мы закончим. Но насчет приношения Маре помолчу, скажу только Силантьеву. Тот дядька очень умный, кому надо сам передаст. А пока подлетаем к погранзаставе, надо зарегистрироваться, что прилетели. Шаху потом отправлю извинения и бакшиш, мол, прошу прощения, но тут такое было. Было, причем мало кто поймет, что именно. Катаклизм местного значения, там в радиусе пяти километров все снесло сильнейшим ветром. Не найдут нихрена и не поймут ничего, особенно те, кто это затеял. Ну и ладно, ну и хорошо. А мы на ус намотаем. А кому кишки выпустить – найдем, но позже.

Устал я. Прогулка была длинная, и интересная. Но охота домой.

Хотя, мне понравилось.

Конец