Глава 27

— Кто бы мне сказал, что это все значило? — Под сияющими щитами я смотрел на медленно бегущих к нам охранников (ну, я скинул боевое ускорение, но все равно, сейчас живу раза в четыре быстрее обычного человека).

Передо мной двумя живописными кучками лежат два медведя в ошметках дорогой брендовой одежки. На медведице особенно пикантно смотрятся стринги. Платье порвалось в клочья, драгоценности разлетелись сверкающими брызгами, кроме пары амулетов, а вот нитчатые трусики из дорогущего суперпупер тянущегося шелка нет. Розовая полосочка едва-едва, но прикрывает самое сокровенное. Реально крутая модель, надо своим девчонкам такие купить.

— Не двигаться! — о, секьюрити подоспели. Пытается на меня чары бросить, да серьезные, не меньше первого уровня. Но через свиток, да еще не очень умело, явно изучал по инструкции, вещь дорогая, на учения тратить могут только в армии.

— Маг союзного значения первого уровня Власов. — Стряхиваю обрывки чужих чар, и демонстрирую удостоверение союзного значения. Ну да, корочки мне в монастыре выдали, в Ташкенте и Нукусе просто печати ставили. Но сами корочки вышли из кремлевской типографии, таких по стране пара сотен, не больше. — Хотите по-хорошему, договоримся, нет — тут пятнадцать камер по периметру, плюс мой личный самописец. Готовы к судебным разбирательствам с участием Следственного Комитета?

— Маг второго уровня Куницын! Что тут у вас произошло? — О, сбавили тон. Судя по всему, бывший вояка, ушел на пенсию в сладкое местечко.

— Позывной «Росомаха семь-четырнадцать», атакован берендеями. Неадекватны, могли употребить башкирский мёд. — Та еще зараза, медведи дуреют, барсуки, медведи-оборотни вообще с ума сходят.

— Позывной «Куница восемь». Не может быть такого, у нас рыбный ресторан, только блюда из морепродуктов, и выпечка. Никакого башкирского мёда! — О, появился охранник. Сильный магик, слов нет. Спустился по лестнице, внимательно осмотрел диспозицию и инсталляцию. — Эти граждане заказали хороший рыбный стол и белое вино, кушали, танцевали, чин чином расплатились и ушли…

— Аким! Почему, как ты появляешься в пределах видимости, происходит жопа, которой нет? — наверху появилась красивая длинноногая сероглазая брюнетка годов чуть за сорок, с прекрасной фигурой, и парой французских бульдогов-демонов… ну да, мои фамилиары в стране далеко не первые.

— Адина Донатовна, ничто не сравнится с твоей красотой… но что ты делаешь в рыбном ресторане? Ты же не ешь блюда из морепродуктов? — Глава магов Владивостока дама мне давно знакомая, чуть ли не со времен еще срочной службы. Сталкивались. Причем она права, обычно какой-то невнятный кипешь, но требующий тщательного разбирательства. — Кстати, как ты относишься к зеркалам из боромида с возможностью заглянуть за кромку?

Ну да, ну да, я брал зеркала для сестры, племянниц, сестер-индианок, и специально, для главы Владивостокского Отделения Магического Анализа и Контроля. Ей я сделал зеркало как для сестры, ничуть не хуже.

Пока Адина морщила брови, и думала над ответом, я спустился к своему байку, и вытащил из переметной сумы то самое зеркало.

— Держи. Специально для тебя делал, как для родных сестер. Честное слово. — я протянул завернутое в промасленную пергаментную бумагу зеркало удивленной магичке.

Та без сомнений (знает меня почти двадцать то годов, какие сомнения?) взяла сверток, прикинула на вес, поглядела на меня, на валяющихся в стазисе медведей, на застывшую охрану (а что им еще делать? Два почти архимага тут такое могут устроить…), и царственно велела.

— Так, пошли. Этих двух тащите с нами. И да, Носомоты, это я вам, а то ожирели без работы. — И величественно порулила к своему столку в глубине зала, в неприметном уголке. А по дороге распотрошила зеркало, усеивая путь обрывками бумаги.

Демоны, успешно притворяющиеся нашками-бульдогами, синхронно вздохнули, и перетекли в боевую форму. То есть массивные, тяжеленные, неимоверно мощные создания. Медведиков взяли не сказать, чтобы особо нежно, но весьма аккуратно, и понесли за своей хозяйкой. Сгрузили на диваны около её стола, и перекинулись обратно в сопящих и фыркающих представителей семейства собачьих, и принялись требовать от меня вкусняшку, тыкаясь носом в ладони и пытаясь свалить, атакуя лапами меня в живот. Учитывая разницу в росте, вполне можно предугадать коварный умысел. Но я парень опытный, потому своё драгоценное хозяйство сразу тремя сложнейшими щитами защитил, которые специально разработаны против демонических атак. Но вкусняшки песилям выделил, вытащил из сухарки-мародерки пару НЗ, то есть «пыжи». Высушенные в гриле куски белого хлеба, смазанные топленым салом с медов, и между ними копченая сухая конина и оленина. Один правому, то есть Бегемоту, вторая левому, то есть Носорогу.

Взяли нежно, подошли и легли около хозяйки, поглядывая на неё такими няшными глазами. И слюней напустили, ну пря лужа.

— Да жрите уж. — махнула на них рукой магичка, и обернулась на оборотней. Долго сканировал неподвижные тушки, причем сменила пару палочек, а потом и вовсе жезл достала из сумочки.

Недоуменно почесала затылок, и велела мне:

— Аким, сними стазис. Все едино, долго ведь держать нельзя?

— Три часа, потом начинают отмирать ткани. Но обычно на мозголомство хватает, а там просто чик по горлышку, и душа в рай ли, в ад ли, или еще куда… Я ж некромант, не священник. — пожал плечами, и аккуратно снял стазис, или паралич, сначала с медведя, потом с Гэли.

— Перекидывайтесь! Живо! А то я вас оберну, потом будете ходить покореженными! — Адина умеет в ярость, даже мне почти страшно. Адина среди гражданских магов во Владивостоке и в губернии самая сильная, хоть и на категорию мага-наставника ей еще, как и мне, полстолетия точно не светит. Блин, а ведь сейчас к нам может на огонек заглянуть пяток армейских и флотских магов, точнее, архимагов… блин, лучше не надо, они же весь мозг вынесут на момент соответствия уставам.

— Держи, не пугай людей мудями. — Я скинул пиджак, и протянул медведю. Потому как если Гэля даже почти голышом просто красавица-блондинка, то вид огромного мужика голышом далеко не каждой нежной душе понравится.

— Ой, а стволами да ножами обвешался. — фыркнула Адина. Поднимая Гэлю, и накидывая на неё скатерть с соседнего столика. Женщины — они женщины. Совершенно случайно унизить чужую красавицу это такая прелесть. Кстати, стринги на Гэле заняли положенное место дислокации. Точно куплю девчонкам такие!

— Рассказывайте! — о, а вот тут сразу видно, кто у нас во Владивостоке магиками командует. Стали в голосе хватит на Тихоокеанский флот СССР, на Тихоокеанский флот США, ну и еще на Императорский флот Самообороны Японии тоннажа хватит.

— Я не отдам ему свою дочь! — Закутанная в скатерть Гэля смотрится странно, но эстетично, хоть и весьма воинственно. А мне становится все интересней и интересней.

— Так. Ангэла, молчи! Пока не приедет глава семьи и наш адвокат, мы молчим. — Неизвестный мне берендей поправил мой пиджак, ему в человечьем обличье великоватый, и без разговоров влепил подзатыльник, и очень неслабый, Гэле. — Молчи, женщина!

— Хм… — Адина дама простая, ну прям-таки обычная русская баба. Так, коня на скаку обезглавит, в горящую избу войдет и по уголькам раскатает, а уж медведика разнести на составляющие ей вообще без проблем. Но сдержалась, давно в политике. — Тогда ждем. Этих двух за тот столик, и принесите им хоть какие-то халаты, пусть из подсобки. Предупреждаю, я не Аким. Дернетесь, изувечу. Обоих. Сидеть тихо, не рыпаться. Ясно⁈

Умеет рыкать Адина, куда там медведикам. Те чуть ли не шагом смирно промаршировали до указанного столика, и молча и торжественно уселись.

— Так, пока ты вызваниваешь старого берендея, я пожру? Прилетел аж из Туркестана, представляешь? — На мой вопль души и желудка магиня кивнула, продолжая вызванивать неизвестного мне главу клана владивостокских медвежьих оборотней.

А потому я заказал у подскочившего официанта (профи, чего тут скажешь) суп из голов трески и палтуса с рыбным филе и фасолью, запеченного палтуса с картофелем, омлет с гребешками и мидиями, и отварной рис с жареными креветками и яйцом. Ну, просто потому, что все это было готово, было горячим и готово к подаче немедленно.

Пока я все сожрал, прошло минут двадцать. За это время Адина созвонилась с неким Тихоном Михайловичем, и сейчас сидим, пьем чай, едим блинчики и ждем. За окном, кстати, постепенно светает.

Впрочем, когда им надо, медведи стремительны. Вот и глава клана медведей-оборотней вместе со своим адвокатом прибыли уже через сорок минут, что для очень раннего утра весьма впечатляюще. Тем более, что Владик город сложный для скоростных путешествий на автомобилях, пусть и премиум-класса.

Здоровенный пожилой дядька, видом как старый пасечник, за ним такой же здоровяк, но в очень дорогом костюме и с дорогущим атташе-кейсом в левой руке. Зайдя в зал, мгновенно углядели нас, и берендеев. И сразу же, как два ледокола, устремились к нам.

— Доброе утро, Адина Донатовна! — Чрезвычайно вежливо обратился к главе магов адвокат.

А вот старый медведь не спешил. Поочередно оглядывал нас обоих, после чего молча отодвинул стул и сел к нам за стол.

— Ты Аким Власов, так? Адина, здравствуй. — Берендей положил ручищи на стол, тот ощутимо вздрогнул.

— Так. Но вас я не знаю. — Мне как-то понты медведей до лампочки, если честно.

— Я Тихон. Это — Тимофей. — Старый берендей невежливо ткнул пальцем в живот стоящему рядом адвокату. — Там, за столиком, Ангэла и Александр. Они муж и жена.

— Ну, мне все едино, раз за них и за вас. Почему они пытались на меня напасть, и почему Гэля орет, что не отдаст мне дочь? И почему оная дочь не проявилась на моем гобелене? — А вот тут они офигели, а Адина протяжно свистнула и оживилась.

Ну да, я не ангел, и Ангэлю драл и в хвост и гриву, и та была только рада, и мы даже не предохранялись уже. Моя мать вряд ли была бы против медведицы в семье, тем более, умницы и красавицы. Но Гэля, после моего попадания в госпиталь, и тяжелейшей реабилитации свалила в даль далекую и с концами. Бывает, баба с воза — кобыле легче. И судя по всему, свалила с моим ребятенком в животе. Опять же, бывает, медведицы вполне себе вынашивают и выращивают детишек без участия отцов, берендеи тоже так могут. Но вот то, что моего ребенка скрыли ритуалом…

— Ритуал отсечения плоти? Или вообще, ритуал переселения душ? — Адина оживилась. Тут есть возможность для неё как минимум срубить пару палок, прижать хвост медведям, и засветиться поборницей законодательства.

Старший берендей поморщился, и кивнул адвокату.

— Ритуал кровного принятия в семью. Не наказуемо. — Ну да, как же.

— Только в случае, если один из родителей погиб. — Мне не то, что не все равно. Вероятную дочь я в глаза не видел, и слыхом не слыхивал. Даже сейчас, даже если она есть, то она мне совершенно чужой человечек, разве что я за неё, как за любого ребенка СССР, порву мир на полосочки. Но вот то, что они провели ритуал сокрытия, и меня обманули — этого прощать нельзя. — я, значит, чуть не сдох, защищая в том числе и эту суку, а вы такую херню творите?

Тут такое дело — у нас в Союзе преимущественные права на воспитание ребенка безусловно имеет мама. Безо всяких разговор. Но дело в том, что меня даже не уведомили о моем ребенке. И более того, я в этот момент валялся в госпитале, получив тяжкое магическое поражение на воинской службе. Это можно в крайне серьезное дело выкрутить. Очень серьезное, вплоть до больших и реальных тюремных сроков.

Медведи угрюмо молчат, Гэля отвернулась в стене, всем своим видом показывая, что меня ненавидит, метродотель стоит неподалеку, и весьма успешно маскируется стенкой. Адина Донатовна что-то строчит в ежедневник.

— Вира. Жизнь за жизнь. Мы захватили лис-оборотней на острове Медвежьем ухе, пытались наши пасеки ограбить. Большую часть убили и схоронили в океане. Две соплюхи-однохвостки взяли в плен. Бери их, в полную власть. И, если не зассышь, вот. — Старый медведь вытащил из кармана кусок засохших сот с медом, которые кто-то очень давно скомкал в шар, и вывалял в грязи и пыли. — Это матка. Мать пчёл. Ритуал я тебе астральным вестником скину. Принимаешь?