Глава 36
Рулили по Питеру таким образом — я на глайдере, а Кирилл на купленном здесь питбайке. Ну а что, тырчик он и есть тырчик, недорогой китайский аппарат, но приемистый, позволяет в бездорожье, да и немалую тушку Кирилла тягает только в путь. Все будет нормально, потом отправит в Нукус грузовым бортом, или на поезде, в грузовом вагоне. Разберется, что Аэрофлот, что железные дороги с магами дружат, и такие мелочи исполняют без проблем, только плати.
С магами вообще стараются дружить, разве в государственной гостинице в один номер без записи в паспорте никогда не заселят мужчину и женщину. Вот хоть тресни, правила с бог его знает, каких времен, и соблюдаются железно. Ладно хоть сейчас стало нэпманских гостиниц немало, там проще, но подороже. Ненамного, кстати, если в бизнес-классе. Но если есть претензии на хотя бы три мишленовские звезды — ценник сразу в разы выше. Но куда деваться, тут уже законы бизнеса. Да, выше определенных пределов цену задирать нельзя, но граница в любом случае позволяет нашим доморощенным бизнесменам драть с людей бабло. Потому в даже самом маленьком поселке, если открывают частную гостиницу, то обязательно не одну. И обязательно с разными нэпманами. Конкуренция, как она есть. Да, картельный сговор возможен, но ОБХСС следит за этим, во-первых, а во-вторых, нэпманы очень не любят друг друга. Вот реально, загрызть готовы. Прибыля просто так не даются, характер становится тот еще… мда.
Кстати, в нашей гостинице тоже не заселят в один номер мужчину и женщину, без регистрации брака. Потому как все гостиницы принадлежат Министерству Магии, то есть государству. И соблюдают правила. Правда, коридорная в номер не вламывается, защищая мораль, потому как не рекомендуется вламываться к магам. Но бдит, аки коршун, и стучит как дятел. Потому я стараюсь к нэпманам вселяться. Маги народ не бедный, лучше чуть переплатить, но иметь возможность потискать девчонку. Но сейчас у меня даже в паспорте штампы уже есть, так что пофиг. Могу даже в «Метрополь» в Москве с девчонками заселиться, а учитывая мой перворанговый статус, то номер обязан найтись, причем первоклассный. Для магов обязательно бронирование номеров в таких гостиницах, потому как в Москве постоянная магическая движуха высшего уровня. Конференции, съезды, обмен опытом, и прочая. Причем меня это тоже не минует, Силантьев прямым текстом приказал готовиться к докладу по работе с гремлинами на ТАПОиЧе, мол, очень важно для авиационной и космической промышленности, да и вообще среднего и тяжелого машиностроения. Вот любят гремлины устраивать беспорядки среди блестящих и не очень железок, разве что в атомную отрасль не лезут, бояться всего, что связано с ядерной реакцией. Просто намек на это, и на пушечный перестрел не подойдут.
С этими размышлениями даже толком не заметил, как подъехали к флотскому законсервированному маяку, расположенному строго на границе Ленинского и Октябрьского районов города. Обычная в/ч, крашенные зеленой краской ворота, с красной звездой на фоне золотого якоря. Ну, в/ч все-таки флотская.
Гена ждал нас на улице, в курилке около КПП. Здоровенный, метр восемьдесят на метр восемьдесят старший мичман сорока годов. Геннадий Петрович Протасов, водолаз-мастер, боевой пловец, головорез почище меня. Очень сильный маг-водник, получивший мага-мастера год назад. То есть реальный архимаг, тут хоть тресни. Другое дело, что пока бригадира не получил, потому как еще не закончил курсы повышения квалификации при МО. Причем курсы такие, что зачитывается как высшее образование, два года дистанционки и сдачи зачетов. Что забавно, но если бы мне присвоили мастера, то бригадира получил бы сразу, потому как две вышки есть. Это среди магов, чтобы стать магом-наставником, обязательно высшее магическое образование, а в рядах армии или флота, хватает просто высшего образования. Ну, и военной кафедры, но так как я заканчивал заочно, при этом я служил в армии, то мне военная кафедра автоматом зачлась.
С Геной познакомился в Киевском военном госпитале, лечили ногу мичману, какая-то хтоническая тварь так цапнула, что еле-еле приживили. Гена вон, до сих пор прихрамывает, и на тросточку опирается. Опаньки, а тросточка-то необычная, тоже работы сэра Фергюссона.
— Привет, черт четырехрукий. — с Геной мы крепко обнялись. Вроде как знакомы мимолетно, и видимся редко, но сдружились в госпитале, наверное, потому как оба из одного теста сделаны, просто он водоплавающий, а я сухопутный. — Молодец, оклемался! Рад за тебя, рад видеть бодрячком!
— Да знаешь ведь, что все к этому шло. — Я улыбнулся, и сдал верхними руками плечи мичмана-мага. — И вот, ушел в запас. Хватит, отслужил.
— Нормально ты ушел, Аким, твои шоу мои дочки с удовольствием смотрят, хотя уже не студентки, а вполне себе учительницы. Ладно, знакомь со своим подчиненным. — Гена поправил на лысине флотскую пилотку, и внимательно поглядел на Кирилла.
— Кирилл Клаузен, погоняла ныне нет, позывной пока не заслужил, ныне мой помощник, маг-земеля почти третьего официального уровня, но если честно, то по опыту на второй тянет. Самоучка, сам понимаешь. Геннадий Петрович Протасов, позывной Калан, боевой маг-мастер, водник. — мужики крепко пожали друг другу руки, после чего по велению брови Гены дежурный матросик приоткрыл ворота, чтобы мы загнали свои байки на территорию части.
Маяк хоть и законсервирован, но считается все-таки стратегическим объектом, потому на его территории есть небольшая часть, пара отделений матросов-бакланов, под командованием Протасова. Тот тоже пока считается окончательно не восстановившимся, но такого мага никто далеко от моря не законопатит. Тут и Гена в рядах, и вроде как особо не загружен, и под рукой, если что, до штаба тут рукой подать.
— Ставьте вон, под навесом. И пойдемте, отведу вас к вашей рыжей. Она мне старые библиотечные фонды разбирает, привезли тут кучу книг, со всех северных флотских застав собрали при обмене. А там много чего хорошего, вот Марина и взялась разбираться. Тем более, у неё это просто влёт получается. Талант у девчонки, надо сказать, любит книги. И не на виду, потому как я ей вообще запретил на улице показываться, благо что у нас ходов как в норе у крота. — Гена зарегистрировал нас в журнале, где мы расписались. Ну да, мы маги, тоже силовики, но просто так сейчас в воинскую часть не попадешь. Благо что здесь уровень допуска ниже плинтуса, согласовывать не надо с вышестоящим начальством, хватает решения командира, то есть Протасова. — да она и сама не рвется, что-то ей нехорошее чуйка шепчет. Но в окрестностях чисто, тут же под «глазами», порты, склады, наш маяк, короче, все под серьезным надзором, пусть и милицейским.
Тут мичман завел нас в старые легкобронированные двери, за которыми огромные гаражи. Ну да, маяк изначально флотский, место неплохое, подъезды отличные, тут раньше немало народу обитало. Насколько я могу судить, то батарея береговой обороны, в укрытых старым брезентом силуэтах угадываются береговые сто тридцатки, мобильные пушечные установки, способные шмалять на полста километров. И весьма точно. Это нормально, артиллерия никогда не устаревает, потому у нас хорошие пушки всегда ставят на хранение. Не приведи боги, понадобятся, пусть они и старые, но уж точно не устаревшие. Правда, снарядов тут точно нет, в городской черте хранить боеприпасы в серьезных объемах категорически запрещено. Разве на пару боекомплектов, и то вряд ли, нас бы тогда так просто на территорию части не пустили. Значит, только пушки, и вероятно, тягачи. Места хватает, стоят и есть не просят. Как раз под пару отделений делов, стоять на постах в охране и подметать плацы и подъезды.
По тускло освещенным коридорам Гена вел нас довольно долго, пока не завел куда-то на третий минимум этаж, и толкнул тяжеленную, покрытую множеством слоев краски дверь.
— Марин, тут к тебе пришли. — среди стопок книг, среди солнечных лучей со сверкающими в них пылинках, стояла Марина, которая Маркиза, и которая зазноба Кирилла. Красивая рыжая особа, надо признать, после того как я ей сердцеедку снял, сильно похорошела и чуть поправилась в нужных местах. Короче, не зря Киря по ней сохнет.
— Иди, твоя же дамочка. А мы с Петровичем поговорим, свои тросточки обсудим. — И я вертанул свою трость в руке, сапфирное навершие полыхнуло синим сполохом, разбросав по темному коридору яркие синие лучи.
Трость в руке Гены тоже ответно полыхнула, но желтым светом. Ну да, я обратил внимание, в навершии тоже сапфир, но ярко-желтый. Тоже доработанный вариант, и вполне может быть, что уже именной.
— Как твою зовут? — Гена картинно оперся на тросточку, прямо-таки английский дэнди.
— Хм. А ведь зову уже, Кёрнышко. — ну да, Ковыряло погиб, а тросточку-сабельку я сначала Пробойником пару раз назвал, но потом перешел на Кёрнышко. Как-то лучше зашло. Да и весьма и весьма сильная вещица вышла, и планы есть, как её еще разогнать, и даже псевдоразум проклевывается, оживает блок памяти, восстанавливаются связи и ячейки просыпаются. Разнонять тут не рекомендуют, но вот давать полные нагрузки как раз нужно, и потому тренируемся мы с сабелькой всерьез. И я её с собой всегда ношу. Это не посох, хотя, если бы мой старый посох не погиб, я бы не стеснялся с ним ходить. А нынешние — хорошие рабочие инструменты, не больше. А с заготовкой, что мне монахи подарили, я даже пока не работал. Вот не требуется, для шоу и такой сойдет, а иного пока от него не требуется.
В то время как с Кёрнышком получается довольно много чего, и не только как с сабелькой. В сборе она вполне себе легкий посох замещает, или тяжелый жезл. Да и если как шпагой или саблей работать, то ножны вполне себе на жезл тянут. То есть у меня в левых руках два жезла, а в правых сабля и Правый атам. Левый вроде как слегка ревнует, но дисциплинированно помалкивает, а французы пока молчат. Не косячат, не отрицают, просто помалкивают. Но порой проскальзывает кое-что, кровавое и страшное, участвовали мои саксы в серьезных заварухах в свое время.
— Хм. Мою Звездочка. Будем знакомы. — И Гена чуть стукнул своей тростью мою. — Где взял, кстати? Мне сам командующий КТОФ вручил, вот!
— У нагличанина отобрал, слишком борзел, скотина. Ну, и чуть доработал, блок управления и памяти с Ковыряла Салавата поставил. Вот Кёрнышко и получалась. — Я ласково погладил оголовье тросточки. Ну да, мы любим хорошее железо, ну такие мы. И вряд ли нас получится переделать, пропитаны мы сталью и порохом, мы навсегда боевые армейские и флотские маги.