Глава 3

Я неторопливо встал, услышав свои имя-фамилию, и аккуратно пошел по проходу, перед этим улыбнувшись девчонкам. Те хоть и хлопают в ладошки, но все равно чуть напряжены, не каждый день такое действо у них происходит.

Если честно, то и со мной подобное впервые, обычно награждали в части, перед строем эскадрона, ну и два раза в госпиталях. «Октябрьскую Революцию», например, в киевском госпитале получил, прям на пижаму прикололи. Какой-то немалый чин из Министерства Обороны, я его и не помню, тогда все мозги в кашу были, в крови коктейль из сильнейших лекарств и зелий… короче, не помню.

А тут прям-таки торжественно, под софитами, в зале большого дворца, да еще глава региона вручает. Это уровень, должен сказать. Пусть региональный, но самый верхний, выше уже только союзный. И это чуть пугает, потому как чем ближе к вершине, тем тебя лучше видно. И тем ветра жестче.

На сцене оглянулся, моих девчонок видно в полумраке зала издалека, броши реально полыхают отраженным светом. Пацифики в этом раз они надели под свои френчи, ну и не мне спорить со взрослыми девушками насчет уместности или неуместности украшений. Как мне сказано было — пацифики это любовь, она вечна, а броши-маркизы строгий официал.

— Товарищ Мирзиёев, Аким Власов для награждения прибыл. — официальный титул у Шавката Миромоновича длинный, да и я не вояка ныне, потому не тянусь, и строевым не рублю. Меня об этом специально инструктировали даже, и Прохор Прохорович, и строгая дама из республиканского исполкома.

— Здравствуйте, товарищ Власов. — региональный глава пожал мне руку. И взял у помощницы, очень красивой длинноногой девчонки папку с указом. — За проявленное мужество, за выдающиеся заслуги в сфере обороноспособности Союза Советских Социалистических Республик, за смелые и находчивые действия, совершенные при спасении жизни людей и охране общественного порядка, Власов Аким Ефимович награждается орденом «Знак Почета»! Поздравляю!

Еще раз пожал мне руку, и передал коробочку с орденом, и папку с наградной грамотой.

— Спасибо, служу отечеству. — вполне для гражданского типа допустимый ответ. Пожал еще раз крепкую ладонь главы региона, и собрался было свинчивать со сцены под аплодисменты, но меня придержали.

— За уничтожение хтонической твари высшего уровня, за большие заслуги в обучении в коммунистическом воспитании молодежи, за заслуги в укреплении социалистической законности и правопорядка Власов Аким Ефимович награждается орденом «Трудового Красного Знамени». Искренне поздравляю, и благодарю от своего лица и лица жителей нашего региона. Продолжайте служить так же честно и эффективно, товарищ Власов!

Чуть охреневший, я спустился со сцены, и прошел на своё место. Где меня обняли девчонки, и пожали руки соседние мужики.

— Однако! — Девчонки раскрыли коробочки с орденами, и разглядывают их. Даже для Амайи государственная награда это звучит очень серьезно, про Карлыгаш и говорить нечего, она кровь от крови и плоть от плоти советского народа, для нас орден «Красного Знамени», что «Боевого», что «Трудового», сакрален. Самые первые ордена страны, овеянные славой еще боев Гражданской войны и героев первых пятилеток, и поэтому крайне ценные и ценимые. Если честно, я совсем этого не ожидал. Нет, думал про какую-либо медаль за японского мага, но учитывая то, какую квартиру мне подарил Ташкент, то не рассчитывал ни на что особо ценное. А тут… «Знак Почета» есть у моих отца и матери, и «Трудовое Красное Знамя» тоже. И родители ими осознано и заслуженно гордятся. Ну, теперь и мне есть чем гордиться, кроме моих армейских орденов. Эти ордена созидателей, как по мне. Кстати, у отца есть и «Боевое Красное Знамя»… я же говорил, что у него юность буйная и загадочная была.

Некоторое время девчонки были тихо заняты перевешиванием орденов, чтобы привести их к нормальному строю. «Знак Почета» занял свое место за «За Службу в ВС ССС», а «Трудовое Знамя» перед ними, после «Октябрьской Революции». Ничего, у меня грудь широкая, еще пяток таких точно поместится в первом ряду.

Награждали еще долго, потому как в алфавитном порядке, и я был одиннадцатым. За мной двадцать семь человек, в основном медики и учителя. Разве пара пожарных получили «За Личное Мужество», мужчины тушили серьезнейший пожар на Навойинском Химкомбинате. Так что сидели еще два часа, пара заслуженных учителей и три медика выкатили ответные речи, явно наслаждаясь вспышками камер и светом софитов.

Но все заканчивается, закончилось и это, и мы гудящей толпой вывалились, по-другому я это назвать не могу, в холл дворца. Сквозь огромные окна светит осеннее солнце, и все стало много радостнее. К нам подошел Силантьев, и усмехаясь, чмокнул девчонок в щечки. Вообще, наш старый главмаг тот еще дамский угодник, это все знают. Но в меру, надо сказать, он мужик жизнью битый, и битый сильно.

— Доволен? Вижу, что доволен. «Знамя» тебе за лягву и нагов, ну и за ту тучку, которую богиня разогнала. Заслужил. Но больше так на чужой земле старайся не хулиганить, по крайней мере, неофициально. — Прохор Прохорович похлопал меня по плечу, и отошел к компании московских чиновников, что важной кучкой стояли около огромной пальмы.

А к нам подошли два просто офигенно известных человека. Легенды красной кавалерии и артиллерии. Маршалы Буденный и Кулик.

— Ну привет, наследник. Смотри, Семен, кавалеристы все еще форс держат. — Чуть датый старый маршал-артиллерист пожал руки мне и девчонкам.

— Молодец! — Буденный тоже пожал мне руку. Хватка у старых солдат жесткая, крепкая видно, что шашку они до сих пор держать не разучились. — Не позоришь кавалерию, умница. Надо тебе будет пару коней и пяток кобыл подобрать, першеронов или шайров, а то что за кавалерист без коней. А пока вот. Носи с гордостью! — и мне на грудь Кулик приколол какой-то значок. А Буденный дал небольшую красную книжечку. — Теперь ты почетный член Союзного Общества Кавалеристов. У вас в Туркестане штаб-квартира филиала в Ашхабаде, свяжешься.

Кулик вытащил из кармана галифе плоскую бутылку с коньяком, свернул ему шляпу, отхлебнул сам, протянул бутылку мне. Я тоже отпил глоток, передал Буденному. Тот чуть пригубил, и передал бутылку проходившему мимо пожилому председателю колхоза-миллионера, сегодня получившему «Трудовую Славу» третьей степени.

Мужик чуть удивился, но торжественно отпил глоток и передал фляжку дальше, проходившей парочке учителей- орденоносцев.

Как я заметил, тут гуляло немало подобных бутылок. Не фуршет, нет, чисто рабоче-крестьянское действо.

Старые маршалы откланялись, и свалили, Кулик сверкая лысиной, а Буденный оглаживая свои роскошные усищи. Ну а я подхватил девчонок, и направился к зеркалам вдоль стены.

— Ого. — На груди, под значками ВУЗов и технарей, сверкал золотом и красной эмалью «Знак командира Красной Кавалерии». Фактически не отмененный почетный знак, но уже давненько официально не вручаемый. И получить такой из рук старых кавалеристов дорогого стоит. Это значит, что высшее армейское руководство приняло меня в свои великие ряды, не больше и не меньше. Вот такие пироги. Потому как иначе маршалам я был бы мало интересен.