Глава 10

Вот черт хитрый! Мне ведь теперь действительно стало любопытно, что такому холеному мужчине от меня понадобиться могло. Его намеки я мимо ушей не пропустила, но они звучали шутками — зачем таким-то пижонам на что-то там намекать? Такие щелкают пальцами и собирают урожай. Нет, в данном случае создалось ощущение, что он просто веселился — выбивал меня из колеи и наслаждался смущением. Скучно ему, на работе вон весь занятой, а тут за разбитую вазу чего бы и не поиздеваться, раз я так эмоционально реагирую? Приколист. Помешанный на чистоте приколист. А так бывает? Помешанный на чистоте приколист-извращенец, по ночам избивающий женщин. С еще более сумасшедшим братцем-геем. Там вся семейка двинутая? Ух, а жить-то как интересно стало! До сих пор я таких людей и не встречала.

Добрела до автобусной остановки, когда в сумке затрещал сотовый. Наверняка Сережка. Погулять сегодня с ним или снова сослаться на усталость? Не спешила, пытаясь определиться, но глянув на дисплей, замерла — номер незнакомый.

— Слушаю, — сказала сухо.

— Ка-аринка! — заорала мне в ухо трубка. — Какая встреча! Соскучилась?

Не обращая внимания на людей, я заорала на той же ноте:

— Лёха-брат?! Да откуда у тебя мой номер?!

— Вероника дала, — он сбавил тон.

— Вероника?! — а я вот я не собиралась.

— Ага. Я ее без вечного защитника в кои-то веки поймал. Затащил в свою машину и пытал. Щекотал, короче, пока она все пароли и явки мне не выдала, — на заднем плане я расслышала отчетливое от упомянутой Вероники Ивановны «Вот ведь придурок! Выпусти уже меня из машины! Идиотина клиническая!». Удивилась очень, да и Сережка бы удивился, что в компьютерную программу на случай форс-мажора и ругательства прописаны. Но Лёха-брат на ее вопли внимания не обращал, продолжая: — Каринка, ты с теми, кто щекотки боится, в разведку не ходи! Они смешные, но ненадежные!

— Спасибо за совет, — буркнула я недовольно и отошла подальше от остановки, а то на меня особо нервные шикать начали. — Вот пусть Вероника Ивановна твоей маме и звонит!

— Спятила? Ее-то маманька как облупленную знает! Потом еще объясняйся, как Вероника в Париже оказалась!

— В данном случае я с Вероникой Ивановной согласна — ты придурок. И отпусти уже бедную женщину, ей и так достается.

— Да не-е! — протянул он недоверчиво. — На самом деле Вероника во мне души не чает. Меня вообще все любят, просто ты пока не привыкла.

Я снова взвилась:

— Да я из-за тебя сегодня дорогущую вазу разбила!

Его тон изменился, стал сдавленным:

— Что? У Сашки?

— А у кого же?!

— Врешь, — заявил неуверенно. — Иначе я бы до тебя не дозвонился. Трупы же на звонки не отвечают. Или отрабатывала бы полную стоимость — тоже рот бы был занят. Как раз до конца следующей недели бы и отрабатывала… Зачем ты мне врешь, Каришечка? Хочешь, чтобы я за тебя переживал?

Нет, все-таки по безумию он немного опережает своего братца. Я закатила глаза к небу, подумала, а потом приняла неожиданное для меня самой решение:

— Слушай, а я позвоню твоей маме, как ты и хотел. Приезжай, забери меня, домой отвезешь.

— Ты моя же лапонька! — обрадовался прохиндей.

— И будешь отвечать на все мои вопросы! — с угрозой добавила я.

— Да я в любом случае буду отвечать. Я вообще молчать не умею! Давно бы спрашивала, если что-то интересовало!

Хмыкнула и обозначила, где нахожусь. Через двадцать минут ядовито-зеленая тачка с таким же ядовитым водителем подъехала. А он в темных очках и этом пиджачке ничего так, очень впечатляет. Даже на брата стал больше похожим.

— Куда тебя везти? — поинтересовался с улыбкой. — Или сначала где-нибудь перекусим?

— А давай, — странно, но точно такое же предложение уже звучало, но второе я приняла с легкостью, ни секунды не размышляя. Все же этот шалопай не вызывал во мне ни капли страха или напряжения.

В уютном немноголюдном кафе заняли столик и сделали заказ. Официанты выглядели какими-то зажатыми, как будто видели его машину, а теперь недоумевают, что он забыл в их заведении.

Маме я звонила с его же телефона — пусть как хочет, так и понимает. С придыханием, которое можно было бы принять за сдерживаемые рыдания, сказала, все что велено — не могу больше этого ловеласа выносить, бросаю, вот прямо в Париже, хотя мне и очень жаль расстраивать такую прекрасную женщину. Честно говоря, мне ее действительно жаль — два сына, и оба… не совсем вменяемые. После того, как отключила вызов, Лёша схватил меня за руку и проникновенно признался:

— Карина, я тебя люблю! И если маманька все же когда-то заставит меня жениться, то я только на тебе и женюсь!

— Опоздал! — я вырвала у него руку. — Я уже замужем.

— Разведешься, — он даже и не думал это осмысливать. — Я же все равно лучше. Ладно, теперь приступай к допросу. Ты ведь только ради этого меня сюда притащила.

Я уделила внимание принесенному салату. Но все же не зря согласилась на встречу с этим балаболом — я не понимала происходящего, а хотела бы понимать хоть что-то.

— Лёш, — начала я неуверенно. — Не мог бы ты рассказать о брате. Не могу в нем разобраться.

Он будто удивился:

— А там-то в чем разбираться? Совершенно ненормальный тип! В семье не без урода, как гласит народная мудрость.

— В этом-то он придерживается такой же точки зрения, — я усмехнулась. — Только уродом считает другого члена семьи. И все же, давай поподробнее.

Алексей пожал плечами:

— Фирму организовал наш отец, он пережил самый сложный этап ее становления и раскрутки, но ни о каких монополиях или там внешних рынках и думать не мог — вообще не те масштабы. Но моим родителям в некотором смысле повезло: Сашка уродился бизнес-маньяком. Он всегда хорошо учился, всегда был немного неправильным ребенком — да он вообще ребенком не был, если начистоту. Сразу родился с серьезной рожей и в маленьком деловом костюмчике. В общем, после института отец ему фирму с легким сердцем и передал. И Сашка чаяния всей семьи оправдал и будет оправдывать дальше — хотя бы потому, что иначе и не умеет.

— Интересная история, — я вставила в паузе. — Но меня больше его характер интересует.

— Характер — совсем даже не сахар, — Лёша очаровательно улыбался. — Но тут я тебе нового не скажу. Он сам больной, всех вокруг больными делает. Если у Сашки есть цель, то прет тараном, вообще не оглядывается. Думаешь, почему маманька с женитьбой в меня уцепилась? Ей внуков подавай! А на Сашку где залезешь, там и слезешь. Ага, попробовала бы она на него так давить — да хоть кто-нибудь бы попробовал… Он вообще на всю кукушку отшибленный по поводу правил и порядка, но к нему никто не рискует лезть со своими правилами.

— И об этом я догадывалась. Но любопытно — он всегда такой? Всегда только бизнес и ничего другого?

— Ты про релаксацию? Вот уж точно не знаю. Мы с ним настолько разные, что никогда не были особенно близки. Девицы у него водятся и в немалых количествах, парней моих ни разу не уводил. Собственно, мне этого достаточно, чтобы не начинать гражданскую войну за перераспределение сфер влияния.

— То есть он в курсе, что ты по мальчикам? И как отреагировал?

— А никак! Лет пять назад я ошарашил его камин-аутом, как раз реакцией интересовался. Он или не расслышал, или сделал вид, что ему вообще по барабану — в сторону смотрел, странно как-то улыбался своим мыслям. Все мое подготовленное шоу псу под хвост. Или его вообще невозможно пронять вопросами, если они бизнеса не касаются. С нашей маманькой бы так…

Он снова отвлекся на личные переживания, потому я перебила, возвращая тему в правильное русло:

— Лёш, а тебе не приходило в голову, что он только в бизнесе сильно правильный? А отдыхает… по-другому, — я припомнила, как выразился босс, и повторила: — Если бы он вообще никогда не расслаблялся, то сошел бы с ума. Вот и возникает компенсация: чем сдержаннее он днем, тем отвязнее ночью.

Лёха-брат отложил вилку и уставился на меня внимательно:

— Приходило. И пока он никого не убил в процессе расслабона, меня эти вещи не касаются. Каринк, но тебе-то это зачем? Неужели глаз на братца положила? Очень глупо — не могу этого не сказать, потому что ты милая.

— Нет-нет! — я смутилась. — И я замужем, забыл? Просто хочу быть готовой… на любой вариант развития событий. Дело в том, что он мне сегодня какие-то странные вещи предложил — они могут быть и ничего не значащими, а могут быть очень даже двусмысленными. Вот и думаю, что именно из этого.

— А-а… — он немного расслабился, но все равно взгляда от меня не отрывал. — Как уже сказал, мы не настолько близки, чтобы я был в курсе всех бзиков. Но могу спрогнозировать: если Сашке ты понравилась, то жди самой настоящей бронебойной атаки. Если не понравилась, то он просто повыводит тебя из себя, да успокоится. Ведь ты правильно заметила — с ума бы сошел, если бы постоянно держал себя в жестких рамках. Так прости ему пару шуток ниже пояса, если только это цена вашего взаимодействия. Да особо не беспокойся — о твоем существовании знает его любимая Вероничка. А Вероничку он и пальцем не тронет. А потому не станет тебя расчленять и сжирать отдельными кусками, ведь тогда пришлось бы убирать всех свидетелей, а Вероничку он… ну, ты поняла ход мыслей.

Казалось, Лёха ничего особенно важного не сообщил, но пищи для размышлений стало куда больше. Вот только любопытство от этого никуда не делось, а наоборот, стало еще сильнее.

В общем, решение выходило одно — выходить в субботу на работу, а там уже смотреть, что к чему. Интересный же экземпляр! И вышибать из колеи умеет, а мне, быть может, давно хотелось побывать вне привычной колеи. Это ощущение похоже на то, как по краю обрыва пройти или к клетке с хищником приблизиться, — вроде бы прямой опасности и нет, но сердце замирает от ужаса или азарта. Вариант этот смущал только тем, что я Сережке сразу про босса не сообщила. Раньше причины не было — я по договору с тем самым боссом и не встречалась, а теперь все иначе. И как раз теперь уже оповещать поздно. «Сереж, я забыла упомянуть одну маленькую деталь… Да-да, тот самый, которым ты восхищаешься! Сереж, у тебя нет причин для ревности, это всего лишь мое любопытство! Ну и что с того, что он выглядит самым потрясающим мужчиной даже в твоих глазах, а у девушек вообще ни единого шанса нет? Это вообще-вообще ничего не значит, просто совпадение! Сереж, ты куда? Совсем уходишь? Вот ведь».