Глава 27. Суд

Я открыла глаза от слепящего света, льющегося отовсюду. Было тепло и мягко, даже почти уютно. Но что-то в самой глубине души, на дне спящего сердца твердило: “Вставай, или будет поздно”.

Оторвала голову от подушки и с изумлением обнаружила себя в просторном, пустом помещении. Несколько застеленных кроватей стояло вдоль стен, но я была здесь совершенно одна. Рядом с постелью обнаружилась тумбочка с какими-то лекарствами. Во всю стену напротив висел герб империи с именем повелителя.

– Императорская лечебница, – прошептала я, едва ворочая сухим языком. – Госпиталь…

Попыталась встать с постели, превозмогая слабость. Казалось, кости вот-вот начнут хрустеть и, превратившись в песок, посыплются на пол.

Скрипнула кровать.

В этот момент мимо раскрытой двери проходила девушка в белом халате и чепчике. Она повернула ко мне голову и тут же охнула.

– Проснулись! Да куда же вы встаете-то?

Подбежала ко мне, заставив опуститься обратно на постель.

– Что я здесь делаю? – спросила я, все еще не до конца соображая.

– Лечитесь, конечно же, – улыбнулась она, проверяя мою температуру и заглядывая под повязки на шее. – Вам еще рановато вставать, сура Мальтер. Раны почти зажили, но магический поток требует наблюдения.

– Раны зажили? – удивилась я. – Сколько же я здесь нахожусь?

Ложиться обратно в постель совершенно не хотелось. Более того, это почти пугало. Я выпрямилась, опершись о подушку, и внимательно посмотрела на женщину.

– Две недели, сура, – раздался ответ.

– Две недели?! – ахнула я. – Но, как же так? Я ничего не помню!

– Вы не приходили в сознание. Еще бы! Такая страшная травма. Этот маньяк же не только кровь вашу пил, но и магию! Кто бы мог подумать, что он на это способен. Но мы на то и императорский госпиталь, что способны всякие раны лечить. Во всем государстве нет ни одной лечебницы, подобной нашей. Вы ведь в курсе, что могли сойти с ума?

– Да, – ответила сухо.

Увы. Никто не знает этого лучше меня. Лучше дочери ансуров, лишенных магии.

– Вот этого мы и боялись больше всего! – продолжала хлопотать медсестра. – Но, хвала Светлой деве, все обошлось. Кажется, вы в полном порядке. Конечно, наш главный лекарь, ашаи Синдариш, еще должен вас осмотреть. Но, я думаю, вам повезло, сура.

Я глубоко вздохнула, вспоминая день, который, казалось, минул только вчера. Сумасшедшие глаза принца, тускнеющие глаза Бэйлора, два потока, схлестнувшихся в битве не на жизнь, а насмерть.

Холодные мурашки пробежали по спине. Я до сих пор не верила, что все закончилось.

Грегор… Интересно, где он сейчас?..

Я перевела взгляд на медсестру, которая без устали продолжала что-то говорить.

– …не знаю, как я смогла бы пережить подобное, – звучал ее звонкий голос. – Проклятый маньяк, и как вам удалось выбраться? До сих пор непонятно. Простите, сура, если я задеваю больную для вас тему. Но это загадка! Почему после всех его жертв Вильерт оставил вас в живых?

Сердце болезненно кольнуло.

– Что вы сказали? – спросила я охрипшим голосом.

– Ну, я говорю, почему Черный палач оставил вас в живых? Ведь до вас он убивал все…

– Что вы несете?! – громко выкрикнула, вскакивая с постели.

– Что вы, что вы, вам нельзя вставать! – замахала руками женщина.

Сердце бешено застучало. Кровь прилила к лицу вместе с головокружением. Но мне не было до этого никакого дела.

– Почему вы называете маньяком Грегора Вильерта? Он спас мне жизнь!

– Что вы такое говорите? – побледнела моя собеседница. – У вас, наверно, в голове помутилось от пережитого. Черный палач ведь столько человек у вас на глазах порешил, будь проклята его темная сила. Хорошо, что правосудие вот-вот восторжествует.

Я схватила медсестру за плечи и затрясла. С каждым произнесенным словом во мне что-то умирало.

– Где Грегор?! – закричала, чувствуя неладное. Каким-то внутренним чутьем понимая, что я не зря очнулась именно сейчас. – Где Грегор Вильерт?!

Женщина нелепо хлопала глазами, испуганно косясь в коридор. Видимо вот-вот собиралась позвать на помощь.

Нужно было успокоиться. Срочно. Пока меня не связали по рукам и ногам.

Но как это, драконы ее раздери, сделать?!!

– Прямо сейчас на рыночной площади приводится в исполнение решение суда по этому делу, – выдавила женщина, будто через силу.

– Какое решение? – побелела я.

– Казнь, конечно, – раздался ответ. – Какое же еще?

У меня затряслись руки, ноги подогнулись, и я снова упала на кровать.

– Не стоит так переживать, – с осторожностью погладила меня по голове эта особа. – Через какой-нибудь час все будет кончено, и вы, наконец, сможете оставить эту историю далеко позади.

Я стиснула челюсти и закрыла глаза, тяжело дыша.

Только бы не сорваться. Не закричать.

Час. У меня был всего час.

– Я позову доктора Синдариш, – медленно проговорила медсестра, опасливо удаляясь в сторону выхода.

Я больше не останавливала ее. Лихорадочно осматривая комнату в поисках нормальной одежды.

Как только женщина, наконец, вышла, я метнулась к невысокому шкафу в углу и достала оттуда чей-то серый плащ на пару размеров больше меня. Натянула его, не глядя, и высунула голову за дверь.

К сожалению, по всему коридору сновал персонал. Людей было совсем не много. Но они точно заметят меня, стоит выскочить наружу, и я вернусь обратно в палату уже связанная. С подозрением на лишение рассудка.

Тогда я подбежала к окну, лелея последнюю надежду. Распахнула створки и выглянула. Палата располагалась на втором этаже. Не слишком высоко, но и не низко. Только думать и бояться было некогда.

С высоты я приметила расположение ворот и поняла, что они не охраняются. Ловко перекинула ноги через карниз и, выдохнув, прыгнула.

Не сказать, что бы я умела правильно приземляться. Но побеги через монастырские стены сделали свое дело. Я ушиблась не так сильно.

Прихрамывая на одну ногу, побежала через сад прямо к выходу. Хвала Светлой деве, меня никто не остановил.

Госпиталь располагался в непосредственной близости от Ир-Наррхен. И от моего собственного дома. Но сейчас мне нужно было не туда.

Поймав первый попавшийся экипаж, я приказала ему ехать в квартал воров. Возничий бросил на меня подозрительный взгляд, к счастью, не отказал.

Колеса застучали по мостовой. Нетерпение выплескивалось из меня, как вино из дырявой бочки. Казалось, что я сижу на швейных иглах, воткнутых в сидение острием вверх.

– Любезный, умоляю вас, езжайте быстрее! Во весь опор! Это вопрос жизни и смерти!

В то же мгновение извозчик стеганул лошадь, и карета понеслась в три раза резвей. Уже через десять минут мы были на месте. Напротив дома сура Карвиша.

– Прошу прощения, у меня нет денег, чтобы с вами расплатиться, – быстро протараторила я, не обращая внимания на растущее возмущение на лице мужчины. – Но, если вы подождете три минуты, я выйду из этого дома с деньгами за эту поездку и за следующую! Плачу двойную цену!

Я тяжело дышала. В ушах стучал пульс, а перед глазами уже мелькала плаха и лицо Черного палача, которое я могла больше никогда не увидеть.

Мужчина сию же минуту успокоился и кивнул.

В доме Карвиша, казалось бы, никого не было. Но я была почти уверена, что Вальдис Аргон все еще живет здесь. Надеялась на это.

Достала ключ от главных дверей, спрятанный под висячим горшком, и влетела в особняк, как ураган.

– Вальдис!!! – закричала, что есть сил.

Почти сразу же на крик выбежал мрачный мужчина. По его лицу я поняла, что он уже знает, что происходит. Первым делом мужчина подошел ко мне и сочувственно положил руку на плечо.

Я нервно стряхнула ее, даже не пытаясь задуматься о том, что он имеет в виду.

– Вальдис, быстро, едем со мной.

Бывший узник нахмурился, но спорить не стал.

Мысленно извинившись за воровство, я взяла несколько солье из комнаты Грегора и, бросив деньги вознице, затолкала своего спутника в карету. Не обращая внимания на его внешний вид, совершенно не подходящий для прогулок.

С каждой прожитой секундой меня трясло все сильнее.

А вдруг уже поздно?..

Я старательно гнала от себя эту мысль.

Нет, этого просто не могло быть.

Пока карета ехала по городу, везя нас на этот раз к самому страшному месту столицы – рыночной площади, месту казни преступников, я раздумывала.

Как вышло, что Грегор обвинен в убийствах вместо принца? Это могло произойти только в одном случае. Если свидетелей не осталось, и орден Белой чайки предъявил обвинение.

Все совпало слишком легко. Ненависть Хелении дала свои всходы. И вот-вот должны были поспеть плоды.

Но они не взяли в расчет меня.

– Любезный, подскажите, как вышло, что Черный палач обвинен в убийствах женщин? – спросила я у возницы, перегнувшись через дверцу кареты.

Шум колес заглушал вопрос, но мужчина услышал. Очевидно, он понял, что мы едем к месту казни именно ради императорского мастера пыток. Поэтому он охотно ответил:

– Говорят, в тот день, когда Вильерт раскрыл себя, он специально ехал в загородную резиденцию шах-ашаи с мыслью убить принца. Но ему попалась на глаза очередная девушка, которой не повезло быть волшебницей. Черный палач не смог удержаться и заодно решил помучить бедняжку, что так не вовремя попалась ему на глаза. Если бы не та девушка, мастеру пыток наверняка предъявили бы лишь одно обвинение. Хотя для него это вряд ли что-то изменило бы после убийства шах-ашаи!

– Но с какой стати ему убивать принца? – выкрикнула снова я. – Ведь следом за ним в замок должны были приехать императорские ищейки. Ведь он сам их и вызвал!

– Не знаю, асаи, – раздался ответ, – говорят, он пытался обвинить в убийствах девушек принца. Вот ведь сумасшедший колдун! Я вам скажу: сильная магия всегда накладывает свой отпечаток на человека. Вот и Палач съехал с катушек!

Я села обратно в карету, тяжело дыша. Значит, его просто признали безумным убийцей. Таким, каким на самом деле был Дианар.

Тем временем карета подъехала к площади. Шум десятков людей, собравшихся вокруг эшафота, оглушал.

Я напрягла глаза, с ужасом вглядываясь в проклятый постамент для казни. Среди двух дюжин охранников, одетых в серебристую форму и явно принадлежащих личной гвардии ордена Белой чайки, черным пятном виднелась знакомая фигура.

Воздух застрял в горле, сердце едва не остановилось.

Грегор уже стоял в непосредственной близости от гильотины. И настоящий палач в кирпично-красном капюшоне готовился поставить его на колени.

“Нет…” – стучало у меня в груди, пока я бежала, изо всех сил расталкивая толпу.

Вальдис следовал за мной. Да у него и выбора иного не было. Я беспощадно тащила его за руку.

– Куда прешься?! – раздавались возмущенные выкрики со всех сторон. – Нахалка!

Но я ничего не слышала. В ушах стучал бешеный пульс. Мне казалось, что сквозь толпу я вижу, как Грегор поднимает опущенную голову. И ярче солнца сверкают его ослепительные черные глаза, прожигающие насквозь.

Да, это был он. Черный палач. Мое солнце, моя луна, моя вселенная… Хвала небесам, он еще жив.

– Грегор! – крикнула я, как можно громче. Срывая горло, разрывая душу. – Стойте!

Почти достигнув цели, я запнулась о чью-то ногу и упала. Руки с коленями оказались безжалостно разодраны в кровь.

– Стойте! – крикнула снова, тут же поднимаясь на ноги.

Грегор широко раскрыл глаза, и губы его шевельнулись в беззвучном:

– Лилиана…

Еще пара шагов и у самого основания эшафота дорогу мне преградили стражники в серебристо-белом.

Распорядитель казней, держащий в руках уже зачитанный и свернутый приговор повернул ко мне голову и нахмурился:

– Уберите эту женщину, она мешает правосудию.

Пара мужчин из охраны подняли руки, с силой отталкивая меня назад, как какую-нибудь грязную нищенку.

Я снова упала, на этот раз ударившись головой.

Больно?

Не знаю. Ничего не знаю.

Висок защекотало что-то влажное.

– Лилиана! – раздался громкий крик. Низкий. Тревожный.

Родной.

Поймала его тяжелый взгляд, полный беспокойства и тоски. Мужчина дернулся вперед, словно пытаясь броситься ко мне. Но был остановлен крепкими руками двух стражников.

Я тут же отвернулась, стараясь держать себя в руках. Не растаять, не разреветься. Мне нужно быть сильной.

– Грегор Вильерт не виновен! – как можно громче выкрикнула я. – У меня есть доказательства!

Толпа за спиной зашумела.

Да, вот так. Шумите. Это хорошо. Пока вы кричите, ему не отрубят голову.

– Эта женщина просто пытается оттянуть приговор, – отмахнулся распорядитель. – Свяжите ее за препятствия суду и бросьте в тюрьму.

Тут же трое охранников шагнули ко мне, хватая за руки. Я задергалась в стальной хватке орденской стражи, пытаясь подавить накатывающее отчаяние.

Нет, не может все кончиться вот так!

Глаза нервно шарили по округе, пытаясь найти того единственного, кто мог сохранить Грегору жизнь.

Императора.

И я нашла его. Чуть правее эшафота на огороженном квадратном пятачке земли был постелен ковер и поставлены кресло с несколькими стульями. На импровизированном троне восседал Линарий Второй. Чуть правее расположилась мэссина Хеления. Позади них находились еще какие-то придворные, до которых мне не было никакого дела.

– Ваше светлейшество! – закричала я изо всех сил.

И тут же еще пять стражников обступили меня со всех сторон.

– Мое имя – Лилиана Мальтер! Выслушайте меня!

В этот момент мои руки с силой завели за спину, согнув меня пополам и толкая прочь.

Но я неотрывно следила за повелителем, поймав его мрачный взгляд. Линарий медленно поднял руку, останавливая стражу.

Тут же хватка мужских рук ослабла, и я смогла выпрямиться.

– Как вы сказали, вас зовут?

– Лилиана Мальтер, ваше светлейшество, – ответила я с готовностью, окончательно вырываясь из кольца стражников.

– Бывшая невеста ашаи Зантарен? Помощник моего главного лекаря? – приподнял бровь правитель. – Сура Мальтер, это вы?

Я поспешно закивала.

– Но разве вы сейчас не должны быть в госпитале? Что вы тут делаете?

Все это время краем глаза я замечала, как темнеет лицо Хелении. Как тонкие губы окончательно превращаются в линию, а пальцы бледнеют, сжимая маленькую сумочку на коленях.

– Я пришла, чтобы сказать правду, – громко ответила, постаравшись, чтобы голос звучал как можно более внушительно. – Невинный человек не должен страдать напрасно!

Толпа зашумела еще громче. Забурлила, словно улей потревоженных пчел.

– О чем вы говорите? – грозно спросил император. – Кто же здесь невинен?

– Грегор Вильерт! – с готовностью крикнула в ответ.

Люди на площади начали беспокоиться.

Император сжал зубы.

– Может быть, моего брата он тоже не убивал? Как и вашего жениха? Может быть все это сделали вы сами, сура Мальтер? После того, как почти смертельно ранили себя, естественно.

На лице появилась жесткая усмешка. Придворные за его спиной послушно засмеялись. Хеления рядом удовлетворенно улыбнулась.

– Нет, – твердо ответила я, не сводя взгляда с Линария. И повелитель вздрогнул. – Раны мне нанес другой человек.

Пока я говорила, государь подал знак своим личным гвардейцам, отличавшимся от стражников ордена строгой красно-коричневой формой. И двое мужчин молнией оказались возле меня.

– Молчите, – рявкнул один из них, и под руки меня отвели к креслу императора.

– Не стоит оглашать ваши фантазии на потребу голодной толпе, сура Мальтер, – бросил Линарий, когда я оказалась в двух шагах от него. – Вы тоже будете утверждать, будто это мой брат совершил с вами все те ужасные поступки?

Густая бровь вопросительно изогнулась.

Сердце пропустило удар. Так он все знает, но не верит? Или верит, но не собирается очернять имя принца перед народом?

Конечно, он знает. Ведь Грегор наверняка пытался оправдаться…

– Так и есть, ваше светлейшество, – ответила я, несмотря ни на что. И упала на колени. – Прошу вас, поверьте мне.

Император устало вздохнул. Мэссина Хеления поднялась со своего места и с широкой улыбкой проговорила:

– Бедняжка совсем больна. Не отличает правду от вымысла. Пытается спасти собственного палача. Но ее можно понять. На глазах девушки это чудовище, Грегор Вильерт, отрубил голову ее возлюбленному жениху!

Придворные за спиной правителя согласно закивали и зашептались.

У меня на глазах выступили слезы.

– Зантарен никогда не являлся моим женихом. Это была ложь.

– Вот видите, – махнула рукой мэссина. – Бедняжка совсем не понимает, что говорит!

Я стиснула кулаки, впервые в жизни мирясь с желанием придушить человека. Уничтожить его раз и навсегда.

– Если бы не ашаи Вильерт, я уже была бы мертва! – выкрикнула в ответ. А потом перевела взгляд на повелителя. – И вы тоже!

На этот раз в остром взгляде Линария проскользнуло удивление. А Хеления неожиданно нахмурилась.

– Что вы имеете в виду, сура? – спросил он.

Глубоко вздохнула. Момент настал. Теперь главное его не упустить. Главное убедить Линария в своей правоте. Вот только как это сделать?

– Грегор Вильерт не только спас меня от шах-ашаи, который терзал мое тело, пил мою кровь и высасывал магию, – вмиг охрипшим голосом проговорила я. – Он еще и спас страну от заговора, целью которого была ваша смерть. И провозглашение нового императора – Дианара Серого.

– Как вы смеете говорить подобное о моем брате? – зло стиснув зубы, прорычал повелитель. – Вы явно не отдаете себе отчет в происходящем, сура Мальтер.

– Совсем лишилась разума, – всплеснула руками мэссина, сверля меня острым, как скальпель, взглядом.

– Прошу прощения, ваше светлейшество, – низко поклонилась я, сглатывая сердце, бьющееся в горле. – Но я слишком хорошо помню кинжал принца, разрезающий мои вены, и его зубы у себя на горле, чтобы перепутать.

От этих слов придворные за спиной повелителя испуганно зашептались. Взгляд императора был темнее грозовой тучи.

Однако я еще не закончила.

– А еще я очень хорошо помню его слова о том, как он взойдет на престол вместо вас. Потому что уже к ночи того злополучного дня вас должны были убить.

Шум поднялся почти оглушающий. Но Линарий махнул рукой, и все крики мгновенно стихли.

– Очевидно, девушка просто в курсе, что на вас было совершено нападение, вот и использует это в своих целях, – тут же встряла Хеления.

Император бросил хмурый взгляд на мэссину, а затем вновь посмотрел на меня.

– Откуда вам известно о нападении? – спросил он.

– От шах-ашаи, – с готовностью ответила я.

– Бедная девочка не понимает, что говорит, – сказала мэссина. – Все смешалось в ее отправленном болезнью мозгу!

Линарий хмурился все сильнее.

– Мэссина Хеления предупредила меня о готовящемся покушении, и нам удалось его избежать. Виновные уже понесли наказание, – проговорил он медленно.

Кровь отлила у меня от лица. Вот он, момент истины.

– Мэссина Хеления смогла предупредить вас, потому что являлась одним из организаторов переворота.

Все. Сказала.

Тишина упала на маленький пятачок земли, устланный мягким ковром.

– Вы переходите все границы, сура Мальтер, – произнес Линарий опасно звенящим голосом. – Мэссина изо всех сил выгораживала вас, называя вашу дерзость болезнью, и так-то вы платите за ее доброту?!

– У меня есть доказательства! – тут же проговорила я, пока повелитель не успел приговорить меня к отрубанию головы.

– Она бредит, – усмехнулась Хеления с полным чувством собственного превосходства.

– Нет, это правда.

Я взглянула прямо в замерзшие голубые глаза главы ордена. И на миг в них что-то нервно блеснуло.

– Вальдис Аргон! – позвала я, повернувшись к толпе.

Мужчина тут же стал прорываться через скопление копошащегося народа, жадно ожидающего казнь, которой никак не происходило.

Краем глаза я успела посмотреть на Грегора. Настоящий палач возле него нетерпеливо ходил из стороны в сторону, а он все также стоял около плахи с завязанными за спиной руками.

Каково ему сейчас? Каково видеть собственную смерть в каком-нибудь шаге? На ржавом лезвии, обагренном чужой, запекшейся кровью.

– Кто этот мужчина? – тем временем раздался голос императора.

– Ваше светлейшество, – встряла опять мэссина, – почему вы должны выслушивать какого-то низкородного?

Но я ответила раньше:

– Потому что перед вами муж мэссины Хелении!

Император, казалось, опешил. На лице главы ордена на краткий миг появилось змеиное выражение.

– Это гнусная ложь, – тут же вставила она. – А вы, мужчина, зачем вступили в сговор с этой умалишенной? Неужели не знали, что за ложные показания вас ждет смерть?

Линарий молчал, ожидая развития событий.

– Вам прекрасно известно, мэссина, что Вальдис не может ответить. Вы лишили его языка, – пришлось ответить мне. – Но я расскажу все за него, если его светлейшество мне позволит.

Несколько секунд протекли в напряженном молчании. А затем император, наконец, кивнул.

Хеления резко повернула голову, только и успев вымолвить:

– Но…

И в следующий миг я начала свой рассказ.

– Вальдис Аргон был мужем мэссины. Не знаю, любили ли они друг друга, но, их союз был связан магическими кольцами сапфирового золота.

Я говорила медленно, тщательно подбирая слова, полностью погружаясь в воспоминания и не обращая внимания ни на что вокруг.

– Оба перстня венчал герб: цветок, оплетающий меч.

При этих словах женщина злобно скривила губы, а император с удивлением приподнял бровь.

– Не знаю, сколько времени продлился этот союз, но однажды Вальдис стал свидетелем события, которое заставило мэссину отрезать язык собственному мужу, а затем приговорить его к пожизненному заключению.

Кто-то неподалеку тихо охнул. А я продолжала:

– Однажды, в Сердце Шери мэссина Хеления и принц Дианар заключили договор. Глава ордена Белой чайки обещала покрывать все темные “развлечения” шах-ашаи, когда принц станет императором. Взамен она требовала наделить религиозную власть такими же полномочиями, как у государственной. Мэссина Хеления хотела стать вторым правителем империи Архаров.

На этот раз я слышала ропот нескольких голосов, один из которых принадлежал самой мэссине.

– За то, что Вальдис оказался невольным свидетелем этого разговора, властью ордена он оказался обвинен в убийствах нескольких девушек. Вместо маньяка, которым на самом деле был принц Дианар, – на этом месте я, наконец, остановилась, направив горящий взгляд на повелителя.

– И вы подтверждаете этот рассказ? – спросил он у Вальдиса.

Бывший узник кивнул, одновременно бросая на меня удивленные взгляды.

– И откуда же вам это известно, если сур Аргон лишен языка? – звонко спросила Хеления.

В ее голубых глазах горел самый настоящий огонь. Но вряд ли кроме меня его кто-нибудь видел.

Император кивнул, тоже ожидая ответа.

И мне пришлось признаться:

– Потому что я оракул…

Простая, короткая фраза заставила вздрогнуть десяток человек. Она звучала так, словно в гробовой тишине на мраморный пол упал полновесный хрустальный сервиз, разлетевшись на тысячи осколков.

– Это ложь, – вскинулась мэссина. – Все достаточно сильные маги контролируются орденом! В империи нет ни одного оракула!

– Я скрывала свои способности.

– По какой причине? – приподнял густую бровь Линарий. – Ведь ваша сила принесла бы вам богатство, признание и титул асаи.

Сердце испуганным котенком полосовало когтями по грудной клетке. Я сжигала все дороги к отступлению. Теперь, если мне не удастся спасти Грегора, умрем мы оба:

– Потому что я дочь ансуров. Лишенных магии вашим указом.

Повелитель нахмурился, но ничего не ответил. Он явно раздумывал.

– Эта женщина только что призналась в тяжком преступлении, – воскликнула Хеления. – Помимо оскорбления императорской семьи и обвинения принца крови в ужасных злодеяниях. Из ее уст ложь льется, как вино из кувшина! Она должна быть наказана!

Белая ведьма даже вскочила со стула.

– Подожди, – остановил ее император. – Сура Мальтер, оставим пока вашу темную родословную. Но можете ли вы доказать свои обвинения против мэссины?

– Ваше светлейшество, неужели вы будете продолжать слушать эту сумасшедшую? – возмутилась глава ордена.

Линарий ничего не ответил. Лишь продолжал неотрывно смотреть на меня.

Я глубоко вздохнула, лихорадочно вспоминая, что еще я могла бы предъявить ему. Что?..

– Дианар Серый и мэссина Хеления составили какой-то документ… На нем стояли две печати: маргаритка, оплетающая меч, и ворон, клюющий кровавые рубины.

Император нахмурился еще сильнее.

В этот момент кто-то позади него воскликнул:

– Но откуда этой женщине известен герб шах-ашаи?

– Ей мог растрепать сам Черный палач, разве нет? – тут же ответила Хеления. – Я всегда говорила вам, ваше светлейшество, что вы зря так сильно приблизили к себе черного ворона!

– Тихо, – опять оборвал ее правитель.

И у меня внутри вспыхнула надежда. Это был уже второй раз, когда Линарий отказывался слушать ведьму.

– Ваших воспоминаний недостаточно, – сказал он, оборвав мое ликование. – Вы можете предоставить что-то еще?

В висках бешено застучало.

– Прямо сейчас, сура, – продолжал император. – Или мы возобновим казнь. Но на этот раз палачу достанутся две головы.

Нет… Только не это.

Я коротко обернулась, бросив взгляд на Грегора. Он смотрел на меня, не отрываясь. Его внимание обволакивало, как горячая лава. Согревало, как последнее пристанище отшельника.

А ведь он думает, что я не люблю его…

Вновь повернув голову в сторону императора и Хелении, я лихорадочно размышляла. Удары сердца отмеряли последние секунды отведенной мне жизни.

– Ну, так что? – повторил с напором повелитель. – Больше ничего, сура Мальтер?

Я молчала, с ужасом понимая, что мое время утекло. Мое и Грегора.

– Стража, – устало вздохнув, позвал Линарий.

– Нет, стойте, – отрывисто проговорила я и быстро сделала несколько шагов вперед.

Придворные за спиной императора ахнули. Стражники не успели меня схватить. А мне терять было уже нечего.

Одной рукой я обхватила кисть Хелении, а другой коснулась ее лба, чуть запрокинув женскую голову.

Мэссина закричала, отталкивая меня прочь. Прошла всего секунда, прежде, чем меня силой оторвали от проклятой главы ордена. Секунда, которой, хвала Светлой деве, мне хватило.

– Что вы вытворяете? – прорычал император, вставая с кресла и грозно нависая надо мной.

Мои руки уже держали два рыцаря его личной стражи.

– Привяжите ее к столбу возле Вильерта, – рявкнул он. – Пусть сперва посмотрит, как ему отрубят голову. А потом повесьте ее рядышком.

– Ваше светлейшество, кольцо! – выкрикнула я, что есть сил.

– Какое кольцо? – не понял Линарий, но заинтересовался.

– Перстень с маргариткой и мечом. Он на пальце мэссины Хелении!

Глава ордена подле меня самодовольно и зло ухмыльнулась. Но я видела, видела! На дне голубых глаз мелькнул страх!

В то короткое мгновение, как моя рука коснулась лба женщины, я надеялась лишь на одно: сила оракула позволит мне прочесть воспоминания самой Хелении. Мне не нужно было знать много. Я надеялась, что магия покажет мне всего одну деталь, что могла бы нас всех спасти. И я увидела ее.

– Кольцо, прошу вас, ваше светлейшество! Посмотрите кольцо на ее пальце!

Император нахмурился и приказал стражникам не двигаться. Потом выжидательно повернулся к мэссине.

– Что за кольцо? – раздался его тихий голос.

Лицо женщины скривилось.

– Полагаю, нахалка имеет в виду перстень с моим фамильным гербом, о котором она говорила уже несколько раз.

Женщина вынула руку из кармана и протянула императору. На тонком белом пальце и вправду сверкало украшение с символом из воспоминаний. Маргаритка, оплетающая тонким стеблем крестообразный меч.

Линарий прикоснулся к протянутой ладони, внимательно осмотрел перстень и кивнул.

– Этот перстень вы имели в виду, когда говорили о помолвочных кольцах? – прозвучал сухой вопрос.

Я беззвучно кивнула.

– Что ж, перстень действительно имеет место быть, – согласился император. – Он и впрямь из сапфирового золота. Не знаю, откуда вам это известно, сура Мальтер, но это мало что меняет. Перстень всего один. Есть ли у вас вдруг обнаружится второе украшение, которое должно принадлежать суру Аргону, то я, так и быть, рассмотрю дело Вильерта еще раз. В обратном случае это просто кольцо. Без какого-либо скрытого смысла.

В этот момент он бросил острый и холодный взгляд на мэссину. Впервые за весь разговор. Впервые на моей памяти.

Значит, император не так уж хорошо расположен к главе ордена, как мне казалось прежде!

– Ваше светлейшество, неужели вы склонны хоть на мгновение поверить этой лгунье, которая скрывала от вас даже собственное позорное прошлое? – взвизгнула Хеления. Но Линарий даже не повернул к ней головы.

– И так, сура Мальтер, есть ли у вас второе кольцо? – прозвучал его вопрос.

Пальцы задрожали. Горло сдавило спазмом.

– Нет…

Император вздохнул.

– А есть ли у вас документ, на котором по вашим словам, поставили печати мой брат и мэссина Хеления?

– Нет, – снова ответила я, словно вбивала очередной гвоздь в крышку собственного гроба.

– И вы не знаете, где его найти? – раздался еще один вопрос. Очевидно, последний.

Снова:

– Нет.

Однако, прежде, чем повелитель успел даже вздохнуть, я проговорила:

– Чтобы доказать мою правоту, хватит и одного кольца.

Тишина вокруг на мгновение стала звенящей, пока мэссина Хеления не выкрикнула:

– Незачем слушать эту сумасшедшую!..

– Снимите его, мэссина, – обратилась я к женщине, которая бледнела на глазах.

– Хватит уже этого представления, ваше светлейшество! – быстро проговорила ведьма. – Арестуйте преступницу!

Последний приказ прозвучал для стражи ордена. Тут же трое мужчин в серебристо-белых формах шагнули ко мне.

Но я была быстрее.

Прыгнув к мэссине, одним коротким движением схватила ее за руку, распрямив пальцы, а вторым содрала перстень, передавая императору.

Женщина кричала. Руки в серебристо-белых перчатках схватили меня за локти, оттаскивая назад. Линарий, прищурившись, рассматривал кольцо.

Кольцо, на внутренней части которого были выгравированы два коротких слова: “Вальдис Аргон”.

– Казнить ее, немедленно! – заверещала Хеления, и льдисто-голубые глаза ее наливались кровью.

Она отступила на шаг от императора, стараясь не смотреть на него вовсе.

– Остановить казнь, – прорычал повелитель. – Что это значит, мэссина?

– Рубите голову Вильерту! – продолжала кричать женщина, на этот раз скрываясь за спинами собственных стражников, которых оказалось в три раза больше, чем гвардейцев самого императора!

Крепкие руки воинов ордена продолжали тащить меня в сторону эшафота. Я встретилась с глазами Грегора, в которых плескался черный ужас. Ужас, которого не было еще десяток минут назад, когда казнить собирались его одного.

К моему собственному страху охранники ордена двигались быстро и слаженно. И не обращали никакого внимания на приказы императора.

Светлая дева, казнь возобновилась…

Ноги заплетались, и воинам ордена приходилось поднимать меня в воздух, чтоб приволочь к эшафоту. Впрочем, для них это не составляло никакого труда.

Деревянные подмостки вблизи выглядели еще страшнее, чем издалека. Старые доски, пропитанные коричнево-черной запекшейся кровью.

Закончились короткие ступеньки, и я оказалась возле высокого столба виселицы. А всего в нескольких шагах левее находился Грегор.

Наши взгляды встретились, и, казалось, ничто уже не сможет их разорвать. Ни жизнь, ни смерть, ни шум волнующейся толпы. Ведь прямо посреди нее стражники ордена Белой чайки нарушили прямой приказ Линария Второго и заблокировали императорских гвардейцев. Кое-где уже обнажились клинки.

– Немедленно повиноваться! – раздавался откуда-то сбоку голос повелителя.

Что-то крикнула Хеления. Я не расслышала слов. Но неожиданно воины в серебристо-белом обступили распорядителя казней и настоящего палача, приказывая им делать свою работу.

Высокий мужчина откинул коричневый капюшон и потер мускулистые ладони.

– На колени, – бросил он Грегору, толкая к огромной гильотине.

У меня внутри все оборвалось. Казалось, сердце вот-вот разорвется. Ногти больно вонзились в ладони, зубы заскрипели в немом крике.

А потом я разжала побелевшие губы:

– Нет! – вырвался полухрип-полустон.

Я задергалась в руках стражников ордена, которые связывали за спиной мои запястья. Начала пинаться ногами, когда двое из мужчин так сильно схватили меня, что тело немного поднялось в воздух.

– Отпустите меня! – пнула одного воина в грудь. Он упал, жутко матерясь.

А я тут же получила кулаком в челюсть. Упала на колени, сплевывая на доски кровь из разбитой губы. Пустяк. Маленькая капля по сравнению с литрами уже впитавшегося в дерево багрянца.

– Лилиана! – выкрикнул Грегор, сопротивляясь заплечных дел мастеру, старающемуся поставить его на колени. Но тому все же удалось.

– Нет, пожалуйста…

Я смутно слышала собственный голос. Сиплый и дрожащий. Плохо понимала, что происходит. Отчаяние накатывало штормовыми волнами, смывая все мысли. Сейчас в голове было лишь одно: я не смогу смотреть, как умрет Грегор. Не смогу просто стоять и наблюдать, как грязное лезвие упадет на его шею. Как покатится по эшафоту голова, разбрызгивая кровь.

– Не-е-ет!!! – завизжала, зажмуриваясь. Из глаз полились слезы безысходности.

Я пиналась и кусалась, толкала стражников всеми доступными частями тела. Ногами, локтями, головой.

И они пинали меня в ответ.

– Успокойся, бешеная сука, – выплюнул один из них, ударив в живот.

Боль застилала глаза. Обиднее всего было понимать, что я справилась. Мне удалось убедить императора в своей правоте. Вот только, как оказалось, император в своей стране уже давно не главная фигура.

Выхода больше не было.

На площади начался настоящий бой. Воины в серебристом обступили гвардейцев Линария, лишая тех возможности исполнить приказ. Численное превосходство оказалось на стороне ордена.

– Положи голову на плаху, – прозвучало слева.

Я зажмурилась сильнее и закричала. Кто-то вновь ударил меня, заставив упрется руками в грязные доски. Отвращение заставило открыть глаза и поднять голову от залитого кровью пола.

– Лилиана! – раздался поблизости знакомый и такой любимый голос. Надломленный, но все также полный яростного огня.

Я подняла голову и увидела, как Грегор отталкивает плечом палача, пытаясь встать на ноги. Но тот снова возвращает его на место.

Я понимала, что нам не выбраться.

Горькая улыбка мелькнула на залитом слезами лице, когда с моих губ сорвалось:

– Я люблю тебя…

Теперь уже не имело значения, будет Грегор знать правду или нет. Неважно лишится ли он магии. Впереди все равно смерть, так какая разница? Теперь мне хотелось кричать, что я обманывала его. Что хотела как лучше. Но сердце в груди рвалось на части, словно иглами вспарывая кожу, от мысли, что мы оба погибнем, а Грегор все также будет думать, что ничего не значит для меня.

– Я люблю тебя… люблю, – прошептала я еще раз одними губами, захлебываясь слезами, сдавленным криком.

Перед глазами все поплыло. Только темный взгляд мастера пыток вспыхнул алой грозой. Удивлением, недоверием. А потом какой-то теплой чернотой. Если тьма вообще может быть теплой.

– Исполнять приказ! – раздалось где-то в стороне. Так далеко от меня и Грегора, что не хотелось обращать внимание. – Всех прикажу повесить!

Кажется, это кричал император.

Руки за спиной уже были связаны. Веревки больно врезались в кисти. Но, как только стражники поставили меня на ноги, я тут же начала лягаться. А потому им пришлось потратить еще немного времени, чтобы связать и ноги.

Еще пара минут жизни…

А потом удавка легла на шею, готовая затянуться, как только земля уйдет из-под ног.

Сердце вырывалось из груди, поднимаясь к горлу, заставляя кашлять от страха. От ужаса, стучащего в висках.

Я бросила последний взгляд на Грегора, ища поддержки в его родных, черных глазах. Во взгляде, который всегда согревал изнутри. Когда мы были едва знакомы. Когда мы стали одним целым.

До самой смерти…

Оказалось, что он уже давно не стоял на коленях. Несмотря на связанные за спиной руки, он тоже боролся. Трое стражников пытались совладать с ним, но его не останавливали даже удары перчатками, окованными сталью.

Я улыбнулась сквозь слезы. В этот момент в голове проскользнула короткая мысль о том, почему он не использует магию. Но она не успела до конца оформиться.

Какая разница? Похоже, я уже сдалась.

Крики толпы слились в одно сплошное марево с оттенком крови.

– Прости меня, – прошептала я, последний раз повернув голову к мужчине, в чьем лице горел огонь, а в каждом движении пылала борьба, которой во мне больше не было.

Грегор широко раскрыл глаза, не отрывая от меня взгляда, в котором полыхало погребальным костром слишком много всего. А в следующий момент мастер пыток каким-то нечеловеческим усилием разорвал веревки, связывающие его руки, и одновременно с этим механизм под моими ногами пришел в движение. Я начала падать, чувствуя, как удавка на шее смертельно затягивается.

Мне было прекрасно известно, что чаще всего осужденные на повешение умирают вовсе не от удушения. А от перелома шейных позвонков в первые же секунды исполнения казни. Поэтому я не рассчитывала, что мне удастся сохранить жизнь еще хоть на несколько секунд.

Тем сильнее оказалось удивление и непонимание, когда горячие руки схватили меня за талию и оттянули в сторону, не дав сорваться вниз.

Я испуганно вертела головой, замечая, что все стражники, что находились возле нас на эшафоте, включая настоящего палача, схватившись за головы, стоят на коленях и воют. А меня крепко держит Грегор, одновременно пытаясь перерезать кинжалом веревку у шеи.

– Что происходит? – прохрипела я, как только воздух снова стал поступать в легкие. Черные круги перед глазами постепенно исчезали.

– Я не знаю, что происходит, – быстро проговорил мужчина. – Знаю только, что тебе не место на виселице, Лилиана. И я не позволю никому причинить тебе вред.

– Грегор, – прошептала я, не в силах оторваться от него. Не в силах сказать что-то еще. Эмоции слишком сильно жгли грудь, застилая глаза влагой, застывая где-то на кончике языка.

– Молчи, Лилиана, – тихо ответил он, с силой прижимая меня к себе. – Не нужно ничего говорить.

Я коснулась щекой его широкой груди, и даже сквозь одежду услышала быстрое биение сердца. Слезы скатывались вниз, впитывались в рубашку.

– Прости меня, – снова повторила, словно это могло что-то изменить.

– Почему ты обманывала меня? – спросил Грегор, обхватив мои щеки и заглядывая глубоко за черту глаз.

Он не сердился. Будто я никогда не причиняла ему боли. От этого глубоко внутри начинало еще сильнее жечь.

– Я боялась, что ты потеряешь магию…

Внезапно Грегор мрачно улыбнулся, и Черный палач вернулся. Снова уверенный в себе, сильный, опасный. Снова мастер пыток, которого невозможно сломать.

– Моя маленькая, храбрая лилия… Я тоже боялся. Но жизнь без тебя оказалась страшнее, чем без магии.

– В смысле? – не поняла я, удивленно вглядываясь в знакомые алые всполохи на дне обсидианового мрака.

– Я все-таки потерял силу.

– Как? – бросила взгляд за его спину, рассматривая распластанных по грязным доскам стражников. Они все еще держались за головы и стонали. Двое уже потеряли сознание. – Разве на охранников сейчас действует не твоя магия?

– Моя, – пожал плечами Грегор.

– Но как же?..

– Понятия не имею, – и на этот раз улыбка стала еще более озорной.

Я тоже улыбнулась.

– Что ж, значит сила вернулась очень вовремя.

Грегор приподнял мое лицо за подбородок и с жаром поцеловал.

Казалось, весь мир замер. И не было больше кричащей толпы внизу, не отдавал приказы император, и не надвигались спешно на горизонте несколько десятков новых гвардейцев. Были только его губы, только горячие руки, без которых вся моя жизнь теряла краски.

Но в этот момент откуда-то издалека раздался крик:

– Убить их обоих!

Грегор резко повернул голову, мгновенно толкнув меня за спину. На эшафот спешно поднимались два десятка стражников ордена. Чуть поодаль от нас император стоял в окружении узкого кольца своих гвардейцев. Вокруг него развернулась нешуточная битва.

И тут я поняла одно. Как бы это ни было невероятно, но, похоже, солдаты Хелении собирались убить императора.

– Ни в коем случае не отходи от меня, – мрачно проговорил Грегор, вместе со мной принимая наиболее защищенную позицию и поднимая с земли чей-то меч.

– Хорошо, – ответила я. – Но, Грегор… Как нам справиться с таким количеством врагов?

– Не думай ни о чем, – шепнул он в ответ. – Просто люби меня.

Застыл, растворяясь во времени последний обжигающий взгляд, в котором красным огнем пылали самые жгучие эмоции, и в следующий момент звякнула сталь.

Врагов было слишком много. Некоторые из них падали на колени с криками, едва подобравшись к нам на достаточно близкое расстояние. Но другие вступали в бой, чтобы теснить Грегора вместе со мной к краю эшафота.

В то же время мастер пыток умудрялся фехтовать так умело, что никто из стражников не мог подобраться к нему сбоку, достав меня. Безоружную. Слабую. Прячущуюся позади.

В какой-то момент Черный палач зарычал. Я вскрикнула, не увидев, а скорее почувствовав, как по его боку потекла кровь.

Казалось, сердце в груди сейчас остановится. Я начала лихорадочно размышлять. Что-то в голове упорно звенело, будто я упускаю нечто очень важное.

Грегор сказал, что потерял магию. Моя ложь ему не помогла, а значит, он уже любил меня. Это, конечно, прекрасно, но почему я вспоминаю об этом именно сейчас?..

Потому что магия к нему вернулась. Но что это может означать?

Мысли бешено крутились в голове, сводя с ума жестокой незавершенностью. Капля крови, надрывно-медленно стекающая по лезвию. Слово, застывшее на кончике языка.

– Грегор, почему магия вернулась? – прошептала я, но за шумом битвы слова остались не услышаны.

Черный поток теряет стабильность, когда человек влюбляется. Любовь имеет белый цвет, как и магия оракулов. Но и мой дар, и дар Грегора обладают невероятным сходством: мы можем колдовать, лишь объединив в себе все потоки сразу…

– Грегор, ты меня слышишь? – спросила я, отчаянно молясь Светлой деве, лишь бы получилось то, что на мгновение озарило мое сознание.

– Да, дорогая. Но боюсь, сейчас не лучший момент для разговора, – бодро ответил мужчина, но я слышала в его голосе скрытую боль.

– Помнишь, ты говорил, что учишься внушать эмоции и чувства на расстоянии?

– Да, дорогая.

– Грегор, – начала я, надеясь, что он послушает меня. – Ты должен открыть черный поток на всех стражей вокруг.

– Я пытался, Лили. Но, увы…

– Попробуй еще раз, – оборвала его я и быстро обхватила мужские виски руками. – Сейчас!

Черный палач на миг замер, напрягшись всем телом.

Время будто остановилось. Сердце отмеряло удары медленно, словно по венам текла не кровь, а густая смола.

Через мгновение почти два десятка человек на эшафоте и вокруг него начали падать, истошно вереща. На их лицах была написана такая боль, какую казалось бы не способен причинить ни один пыточный станок.

Белый поток проходил через голову Грегора, растворяясь в его теле, смешиваясь с черным и превращаясь в антрацитовый ураган невероятной силы. Мужчина улыбнулся, не веря, что это происходит. Взял меня за руку и осторожно подвел к краю площадки. Туда, где в нескольких метрах впереди в кольце гвардейцев пытался спасти свою жизнь император.

– Поможем нашему сюзерену, дорогая? – приподнял бровь он, бросив на меня игривый взгляд и поцеловав в уголок губ.

Огненный поцелуй с привкусом пепла. Не гибели, нет. Битвы и спасения.

Кажется, я засмеялась. Страх и напряжение схлынули. Но сердце все еще бешено гоняло кровь по венам, будоража, опьяняя.

– Конечно, дорогой.

Вновь по площади ударила магия.

Несколько десятков гвардейцев спешили на подмогу своему повелителю, но едва успевали помочь. Стражников ордена оказалось слишком много. Однако они не учли одного: против них был Черный палач. И его маленькая рыжая лилия.

А я больше не боялась.