Глава 2

Пьянящий аромат леса ударил в голову, как самое крепкое вино. Я уже не могла думать ни о чем, кроме него. О том, как его тело, всего мгновение назад бывшее воплощением сдержанной силы, теперь излучало животный, первозданный жар.

Он не шагнул, он накрыл меня. Стремительно и неумолимо. Его руки, сильные и уверенные, обхватили мою талию, прижав к шершавой коре древнего дуба. Я вскрикнула от неожиданности, но звук застрял в горле, пойманный его взглядом. Лед растаял. Теперь в его глазах бушевало пламя, дикое и голодное, от которого перехватило дыхание.

— Каэлан… — прошептала я, и мой голос прозвучал как чуждый шепот.

Он не ответил. Его губы обрушились на мои с такой силой, что у меня потемнело в глазах. Это был не поцелуй, а заявление. Завоевание. В нем не было нежности, только яростная, копившаяся веками страсть, вырвавшаяся на свободу. Я ответила ему с той же дикостью, впиваясь пальцами в его плащ, в его волосы, пытаясь притянуть его ближе, стереть ту ничтожную дистанцию, что еще оставалась между нами. Будто это была не я…

Его пальцы дрожали, когда он коснулся застежки моего походного платья. Я слышала его прерывистое дыхание у своего уха, чувствовала, как бешено стучит его сердце в унисон с моим. Он был… неистов. Совершенно не таким, каким представлялся мне прежде. Его прикосновения были грубы и в то же время бесконечно бережны, словно он боялся, что я рассыплюсь у него в руках, но не мог остановиться.

И вот… прохладный ночной воздух коснулся моей обнаженной кожи, груди, бутонов и я ахнула. Его ладонь на ней была обжигающе горячей. Мои сосочки будто наэлектризовались. Я откинула голову, теряя рассудок, готовясь отдаться этому безумию полностью. Было ощущение что именно для него я хранила свою невинность.

И в этот миг он замер.

Его тело напряглось, будто он только что очнулся от страшного сна. Он резко отстранился, его грудь тяжело вздымалась. В его глазах бушевала война между тем, чего он желал, и тем, кем он должен был быть.

— Нет… — его голос прозвучал хрипло, почти как рычание. — Я не могу… Это недопустимо.

Он отшатнулся от меня, и впервые за все время я увидела его… всего. Без призмы его холодной сдержанности. Он стоял, освещенный вечерним светом, и я, наконец, осознала. Он был огромен. Не просто высок и строен, как подобает эльфу. Его плечи были невероятно широки, мышцы спины и рук, обычно скрытые доспехами и одеждой, были мощными, гипертрофированно развитыми, как у лучшего из человеческих воинов после десяти лет тренировок. В нем чувствовалась не эльфийская грация, а грубая, первозданная сила, сдерживаемая волей.

Он был… другим. Не таким, как его сородичи.

И этот внезапный ужас в его глазах, эта ярость, направленная на самого себя, были не только из-за нарушенного долга. Это был страх того, что он едва не раскрыл мне свою истинную природу. Ту самую, что скрывалась за маской безупречного стража.

Я почувствовала, как это оглушающее безумие начало медленно отпускать меня, отступать, оставляя после себя лишь дрожь в коленях и вихрь стыда и смущения. Я посмотрела вокруг с недоумением — мы прошли не так уж и много, и времени с момента нашего… взрыва… прошло всего несколько минут. Но оно растянулось в вечность.

Взгляд Каэлана снова стал прежним,ледяным, отстраненным, отполированным до безупречного блеска, как его доспехи. Он взял себя в руки с той же железной волей, с какой обнажал клинок. А я… я от себя такого никогда не ожидала. Я никогда не была с мужчиной, храня невинность как нечто сокровенное, и вот сейчас, под взглядом этого эльфа, я с ужасом и восторгом осознала, что была готова отдать ее ему без тени сомнения. От этих мыслей по моим щекам разлился густой, предательский румянец.

Я снова рискнула взглянуть на него. Он сначала что-то хотел сказать. Его губы дрогнули, но слова застряли где-то внутри. Вместо этого он резко, почти грубо, шагнул ко мне и молча принялся застегивать застежки моего походного платья. Его пальцы, всего минуту назад ласкавшие мою кожу с такой вызывающей дрожью нежностью, теперь были холодны и неуклюжи, движения — резкие, отрывистые.

Я затаила дыхание, осознание накатывало на меня новой, унизительной волной. Я ведь была перед ним почти по пояс голая. Он видел мою грудь, чувствовал ее под своей ладонью. Ни один мужчина за все мои годы не видел меня обнаженной, не целовал так и не трогал так. А он… он сделал все это за несколько мгновений, сокрушив все мои преграды.

Сейчас мой страж был жесток и груб, он делал все рывками, и от этой резкости внутри меня что-то надломилось. Я поняла, что я взрослая женщина и могу справиться сама.

— Позвольте, я сама, — тихо, но твердо попыталась я перехватить инициативу, вернуть себе хоть крупицу контроля.

Но он мне не позволил. Его пальцы лишь сильнее сжали ткань, пришпилив меня к месту. Он снова задышал тяжело и яростно, будто эта простая задача, застегнуть платье, была для него сложнейшей битвой. Каждая застежка щелкала с тихим, окончательным звуком, словно запирая случившееся глубоко внутри.

Когда последняя застежка была на своем месте, он не сразу убрал руки. Он замер, его ладони все еще лежали на моих плечах, тяжелые и горячие. И тогда он медленно поднял на меня взгляд. Лед в его глазах треснул, и сквозь щели проглянула бездонная, дикая пустота — смесь ярости, желания и такого всепоглощающего стыда, что мое собственное смущение померкло перед ним.

В его взгляде не было ответов. Была лишь тихая буря, и я понимала, что мы оба навсегда застряли в ее эпицентре.

Не отпуская моих плеч, он посмотрел вокруг. Его взгляд блуждал, изучая каждую тень меж деревьев, каждый шелест листвы, ставший вдруг зловещим.

— Мы потеряли время… — проронил он, глядя не на меня, а куда-то вглубь сгущающихся сумерек. — Нам надо скоро разбить лагерь. Слушайся меня и не отходи ни на шаг. Мы своим… поведением… разбудили не только добрых духов этого места.

— Я не понимаю, — выдохнула я, искренне недоумевая. — Я веду себя странно. Почему это происходит с нами?

Я стояла, не зная, что делать. Скинуть его руки с моих плеч или позволить им остаться. Дурман рассеялся, но внутри меня все перевернулось с ног на голову. Мое тело жаждало этого мужчину, этого эльфа, с немыслимой, пугающей силой. Но вместе с тем я его безумно боялась. Для таких, как он, я была лишь букашкой, недостойным существом, которое по праву сильного можно раздавить.

Он разжал пальцы и наконец отошел, разорвав эту порочную связь. Его взгляд снова стал серьезным и уничтожающим.

— Я надеялся, мы дойдем до подходящего места до наступления ночи, — начал он, и его голос звучал глухо, будто из-под земли. — Но, как я и сказал, духи решили поиграть с нами. Ты вызвала… очень странную реакцию. Это удивительно. Полукровки обычно недостойны их внимания.

Последние слова он произнес с какой-то странной, горькой интонацией. "Он и сам полукровка" — пронеслось у меня в голове. Значит, он удивлен, что духи выбрали для своих игр и его тоже.

— Может, помолиться им? Попросить их оставить нас в покое? — тихо спросила я, невольно прижимая руки к груди, все еще чувствуя на коже жар его прикосновений.

Он резко повернулся ко мне, и в его глазах вспыхнула настоящая ярость.

— Не смей даже говорить о таком! — прошипел он так тихо и так жестко, что меня бросило в дрожь.

И именно в этот миг я поняла. Он перешел на «ты». Странно, но это прозвучало куда естественнее, чем все его прежние холодные «вы». Я же все еще не могла позволить себе такой фамильярности. Пропасть между нами никуда не исчезла, она лишь стала иной. Теперь мы стояли по разные стороны бездны, связанные общим стыдом и тайной.

Он отвернулся, снова надевая маску безупречного стража, но трещина была видна невооруженным глазом. Лес вокруг будто затаил дыхание, ожидая, что же мы сделаем дальше. А я ждала этого же от него…