37

Роман

Как только я произнёс это вслух, все словно встало на свои места. Как если бы я давно желал того же самого, но не прислушивался к себе. Сейчас же осознал, что абсолютно созрел для перехода на новый уровень отношений с Надей. Я жаждал обладать ею. На любых условиях.

Хотя мне было очевидно, что рано или поздно мышонку будет мало одних встреч, ее прощальное письмо застало врасплох. Однако я понимал, что здесь играло главную роль… Наша последняя близость и моя необдуманная игра с доминированием, которая всколыхнула болезненный триггер. Надя так же ждала определенной реакции от меня на свое откровение, но я понял это лишь на следующее утро. До этого только и был сосредоточен на том, чтобы дать ей максимальное пространство и обуздать ярость, от которой нахрен кровь прожигала вены.

Надя смотрела на меня так, будто не верила в услышанное. Потому что не строила в своей голове никаких ожиданий и ни на что не надеялась. Простая светлая девчонка, не искушенная гнилыми мыслями и пороком.

– Правда? – спросила так по-детски наивно.

Слегка улыбнувшись, я наклонился, и ловко подхватил ее под бедра, чтобы усадить к себе на колени.

– Разве я когда-нибудь давал тебе повод ставить мои слова под сомнение? – прохрипел с притворной суровостью.

Обхватывая мои плечи, она отрицательно качнула головой.

– Ты получишь то, чего хочешь. И больше не надо бояться того, что испытываешь ко мне.

Надя думала, что оттолкнет меня своим признанием или станет уязвимой, не понимая, как ее искренность подкупает. Мне не нужна была бездушная кукла рядом. Я бы скорее разочаровался, если бы у мышонка до сих пор не появились чувства. Все складывалось, возможно, стремительнее, чем я планировал, но решение уже принято. А решения я принимаю один раз. То есть даже если она вдруг передумает, я не позволю ей отступить. И да, очень скоро Наде придётся переехать ко мне.

– Честно говоря, я совсем не ожидала, что все будет так… – призналась она, нежно взяв в ладони мое лицо.

– В этом есть моя вина. Я не давал тебе повода допускать мысли, что может быть иначе.

Девчонка замлела в моих руках. Я пробрался под полотенце и сжал упругие, обнаженные ягодицы, снова желая её. Но меня ждали безотлагательные дела, поэтому оставалось лишь наслаждаться малой частью.

– Да... – сказал я над маленьким ушком, прижимая Надю к себе. – И имей в виду – с этого момента выпивать ты будешь только в моем присутствии.

Надя зарделась, но покорно кивнула и прошептала:

– С этим не будет проблем. Обещаю.

– Хорошо, мышонок. – Я коснулся губами её виска. – И больше никаких прощальных писем. Есть сомнения или что-то не устраивает – говоришь мне сразу.

– Угу-м…

Она уткнулась носом мне в шею, опьяняя теплым дыханием. Твою мать, как же не хотелось покидать этот бездушный номер, когда в нём появилась моя страсть... Но нужно было ехать. Пришлось оставить Надю одну – отсыпаться и наедаться богатым ассортиментом блюд на заказ, а самому выдвигаться на одну крайне важную встречу.

Девочка не догадывалась, в какой город ее доставили мои люди, и почему я нахожусь именно здесь. Фактически моя командировка закончилась ещё вчера. А то, чем я занимался сейчас, никак не было связано с работой. Скорее личной инициативой.

Я поставил себе цель, которая скорректировала планы. И этой целью стал молодой чиновник по фамилии Павлов. Павлов Вадим Викторович – тот самый ублюдок, на годы оставивший Наде глубокие травмы. И, как выяснилось, не только ей... До сих пор эта мразь наслаждалась безнаказанной жизнью, надежно занимая пост в администрации. Но все когда-нибудь кончается. И к несчастью Павлова, его судьба пересеклась с моей. Ведь я не успокоюсь, пока не втопчу в землю этого грёбаного насильника.

План был выверен до мелочей. Я оперативно вычислил его слабые места и нашёл «заинтересованных» людей. Оставалось немного подсуетиться, чтобы дать ход делу. Павлов хорошенько запугал своих жертв, но когда его возьмут под стражу – все они заговорят. Ублюдок ответит сполна, дело принципа.

В общем, день выдался напряжённым. Зато уже к вечеру оперативники орудовали в кабинете чиновника. Он не успел подготовиться к визиту, так что парни быстро нашли причины для составления протокола и задержания. Размах оказался завидный: отмывание денег, растрата государственного имущества, взятки. Классический набор для чиновника его ранга и совершенно нетипичная узколобость. Впрочем, пока ублюдок сохранял спокойствие, вряд ли подозревая, что высокие связи в этот раз не прикроют его задницу. Больно многим было выгодно это падение.

Из машины напротив здания администрации я наблюдал, как Павлова выводят в наручниках. Видок у него был нервный и загруженный – наверняка отчаянно прикидывал, через кого можно решить вопрос. Что ж, совсем скоро молодой чиновник узнает, что значит настоящий страх. Тот самый, который испытывали его жертвы.

Скомандовал водителю трогаться и ехать в отель. У меня имелись дела поважнее, чем смотреть на этого подонка.

Как чувствовал, что Надя давно и терпеливо ждет меня в номере, поэтому не удивился, увидев её стоящей у окна просторного зала. Она обернулась на звук, и сразу поспешила ко мне с улыбкой. Оказавшись в моих объятиях, нежными губами нашла мои – требовательные и жаждущие.

– Соскучилась? – хрипло спросил я, зарывшись пальцами в шелковые волосы.

– Очень, – выдохнула девчонка, преданно глядя на меня своими небесно-голубыми глазами. На Наде была моя рубашка, слишком большая, но делающая её такой трогательно-беззащитной.

В этом моменте поймал себя на мысли, как легко она вписалась в мою жизнь, где нет даже часа на передышку и свободу от дел. Как уместилась в моей реальности, будто недостающая грань. А ведь я и мысли не допускал, что судьба позволит мне познать что-то подобное. Особенно после того, как горький опыт уничтожил способность доверять.

После легкого ужина – запеченные морепродукты и бокал вина, оставивший легкий шлейф терпкости на языке, – мы с Надей переместились в ванную. Там время словно растянулось, обволакивая нас теплом и паром. Никакого секса – только наслаждение друг другом, мягкий свет софитов, отражающийся в кафеле, и журчание воды.

Я лежал на спине, расслабленно раскинув руки на бортики джакузи, и задумчиво наблюдал за мышонком. Она, сидя на коленях между моих ног, с детским восторгом намыливала мою грудь, превращая пену в пушистые облака. Ее пальцы скользили по коже, оставляя за собой узоры – то сердечко, то спираль. Затем Надя принялась лепить себе купальник из пены, хихикая, когда "лиф" сползал вниз.

– Почему у тебя так много волос? – вдруг спросила, прищурившись, будто всерьез задумалась. – Это что, признак взрослого мужчины или просто лень брить?

Я усмехнулся, качнув головой. Девчонка… Ее ребячество не раздражало – напротив, оно зажигало во мне какую-то искру, задор. Она продолжала дурачиться, а я терпеливо сносил ее выходки, пока Надя не решила слепить мне бороду Деда Мороза. Рывок и она плюхнулась на мою грудь с коротким вскриком. Хлопнув ладонью по упругой ягодице, я впился в нежные губы, чувствуя, как смех вибрирует в горле мышонка.

– Отшлепаю тебя, как девчонку! – прорычал, ощущая, как тепло женского дыхания смешивается с моим.

Надя откинула голову назад, ее звонкий смех эхом отразился от стен. Негодяйка.

– Это не сработает! – заявила она с вызовом, вытирая пену с моего лица.

– Уверена? – предупреждающе спросил.

– Мама уже пыталась. – Мышонок пожала плечами, и ее голос стал чуть тише, будто она вспоминала что-то далекое. – Но ничего не вышло... В итоге в узде меня держала только старшая сестра, причем одним взглядом.

Я задумчиво провел пальцем по ее влажной щеке.

– Значит, и я найду способ воспитания. – В моем тоне сквозила мягкая угроза, но глаза, скорее всего, выдавали тепло.

Надя улеглась на мне, прижавшись грудью, и принялась с задумчивой улыбкой перебирать пальцами толстую цепь на моей шее. Крестик слегка покачивался, отбрасывая блики на ее лицо. Я заметил, что взгляд голубых глаз стал рассеянным, будто она ушла в свои мысли.

– О чем задумалась?

Девчонка повела плечом, промолчала.

– Говори, – настоял я, чуть сжав ее талию.

Она посмотрела на меня с тенью неуверенности.

– Просто вдруг стало интересно… есть ли у тебя дети? Ты все-таки уже зрелый мужчина.

Вопрос оказался, как холодный ветер в лицо. И Надя, видимо, приняла мою паузу за неловкость, поэтому торопливо добавила:

– Мы никогда не затрагивали эту тему, но мне очень хочется узнать тебя лучше, Рома. Тем более сейчас… когда между нами появилась определенность.

Ее голос дрожал от искренности. Я заправил мокрую прядку за ухо, чувствуя, как бархатная кожа мышонка теплеет под моими пальцами.

– Это нормальное желание. И я готов к нему, – начал спокойно. – У меня есть сын.

Голубые глаза широко распахнулись, в них вспыхнул неподдельный интерес.

– И хотя я не родной отец Адриану, считаю его самым близким во всех смыслах.

– Я не знала, – тихо выдохнула Надя.

– Откуда тебе было знать? – резонно заметил я.

– Ну… в офисе все равно ходят сплетни, понимаешь, – она нервно улыбнулась. – Мне было лишь известно, что ты женатый человек. Поэтому, когда у нас все началось, я очень удивилась твоему ответу о жене. Но не посмела думать, что такой человек станет вводить в заблуждение.

– Официально, я уже больше года в разводе. Фактически же брак дал трещину гораздо раньше, так что мне не было смысла что-то утаивать, – сказал открыто.

Надя буквально ловила каждое мое слово, чуть приоткрыв рот. Ее любопытство боролось с осторожностью спугнуть момент, ведь я впервые приоткрывал эту часть своей жизни.

– Сколько лет вы были женаты? – спросила тактичным тоном.

– Много. Но это уже не имеет значения.

Девчонка опустила взгляд. Очевидно, для нее это как раз имело больше значение, хоть она и пыталась не показывать. Некоторое время помолчав, будто взвешивая что-то, Надя решила сместить направление диалога.

– Сколько лет твоему сыну?

– Девятнадцать, – ответил я, наблюдая, как меняются эмоции н ее лице.

– И он один у тебя? То есть…

– Да. У меня нет родных детей, – опередил догадки мышонка.

Она замялась, подбирая слова.

– Ты не хотел?.. Или у вас не получалось?

Я втянул носом воздух, подняв взгляд к потолку, где пар рисовал размытые узоры.

– Я – хотел. Когда-то очень хотел. Но не сложилось.

Надя понятливо кивнула и легла щекой мне на грудь. Больше вопросов не последовало. Но я уважительно отнесся к этому молчанию – ей нужно было время, чтобы переварить услышанное.

Вечер незаметно перетек в ночь. После ванны я утянул мышонка в спальню, где допоздна выбивал из нее сладкие стоны. Простыни сбились в ком, тело покрылось потом – я мучил Надю с каким-то яростным упорством, будто хотел выжечь то, что могло беспокойством засесть в ее маленькой головке.

Мое прошлое, каким бы тяжелым оно ни было, действительно не имело значения. Я ставил в приоритет настоящее. А в моем настоящем был место только для одной женщины.

После долгой близости Надя уснула почти мгновенно, свернувшись на моей груди. Ее ресницы дрожали во сне, рука безвольно лежала на моем плече. А вот я не мог сомкнуть глаз. Мысли о сыне заныли под ребрами, острые, как осколки. Я созванивался с Адрианом несколько раз, но он то был на сборах альпинистов, то в суете студенческой жизни, и мы как-то не дошли до важного разговора о его неуемной матери. Однако я хорошо понимал: этот гештальт нужно закрыть. Убедиться, что Ольга не навредила нашему сыну – ни словом, ни делом.

В какой-то момент я поднял голову, бережно переложил Надю на подушку и бесшумно поднялся с кровати. Натянув штаны, схватил телефон и вышел в гостиную. За панорамными окнами мерцали огни ночного города, холодные и далекие. В Мюнхене было еще не слишком поздно, но я переживал, что Адриан не ответит. Напрасно

– В последнее время у меня появилось чувство, что ты обанкротился, – бросил он вместо приветствия, и я услышал ухмылку в его голосе.

– Да что ты. С чего вдруг? – отозвался, усмехнувшись в ответ.

– Что-то времени у тебя много свободного стало. От скуки мне названиваешь?

– Ну окей, пока… – начал я, притворно обижаясь.

– Ладно-ладно! Это шутка. Немецкая. А у них тут, сам знаешь, пап, с юмором плохо.

Я невольно улыбнулся, прислонившись лбом к прохладному стеклу.

– Как дела в Гитлерстане?

– Стабильно. По-европейски, – ответил сын с легкой иронией.

– Доклады строчишь? – поинтересовался, зная, как он относится к академической рутине.

– Угу-м... Вообще-то только вид делаю. Подумал, вдруг тебе ректор звонил, наябедничал о моих успехах, вот ты и нагнетаешь!

– Он мне и, правда, звонил, – подтвердил я серьезным тоном. – Чтобы очередной грант выписать на твои фантазии.

Адриан тихо захохотал, и этот звук согрел меня изнутри.

– Как ты? – спросил сын, и в его голосе проскользнули нотки заботы.

– Стабильно, как и твой Гитлерстан.

– Стабильность – это уже много! – с энтузиазмом подхватил он, а я бросил взгляд в сторону спальни. – Как мама? Ты виделся с ней?..

Замер. Ну вот и перешли к сути. Причем с разбегу и я сразу почувствовал, как напряглись мышцы спины.

– Да, у нас произошла встреча, – ответил, стараясь говорить ровно, без эмоций.

– Как прошло? Понимаю, тебе, наверное, было нелегко, но знаешь… она изменилась.

Усмехнулся про себя. Изменилась. Как часто я слышал это слово в отношении Ольги.

– Ты угадал – было непросто, – произнес, глядя на ночной город за окном, – но я уделил ей должное внимание. Думаю, она уже на пути в Европу.

В трубке повисла странная тишина.

– Эм... Погоди, – голос Адриана звучал растерянно. – Вы когда виделись?

– Где-то неделю назад, – ответил, а внутри начало зарождаться смутное беспокойство. – Как только она нанесла визит в Россию.

– То есть ты не в курсе?

– Не в курсе чего? – напрягся тут же, сжимая телефон сильнее.

– Пап, это был не визит, – медленно произнес Адриан, словно подбирая слова. – А переезд… Мама уволилась из местной компании и только что купила квартиру. Я думал, ты знаешь... Вы наладили общение?

Кровь застыла в жилах. Я почувствовал, как холодеет затылок, а в висках начинает пульсировать.

– Наверное, она забыла сказать, – спокойно отозвался я, стискивая челюсть так сильно, что заныли зубы. – Ладно, сын, не буду тебя отвлекать.

– Пап...

– Я позвоню позже.

Сбросив звонок, я вскинул руки и упер кулаки в холодное стекло. Телефон выпал из пальцев и с глухим стуком упал на пол. Гнев жаром расползся по венам, в груди забила дробь, словно кто-то колотил изнутри. Стоя с закрытыми глазами, я нехотя укладывал в голове то, что случилось. Ольга не просто вернулась – она влезла обратно в мою жизнь, как паук, плетущий сеть там, где его не ждали!

Из горла вырвался невменяемый рык:

– Дрянь!

Звук собственного голоса отрезвил. Я замер, подумав о том, что мог разбудить Надю. Последнее, чего хотел – это объяснять ей причину своего состояния среди ночи. Не сейчас, когда внутри все кипело от ярости и растерянности.