41

Дома я долго не могла найти себе места. И чем больше сгущались сумерки за окном, тем сильнее разрасталось внутри меня холодное, почти осязаемое одиночество. Роман не звонил и не писал... Я понимала, что дела, скорее всего, поглотили его целиком, и эту ночь мы проведём порознь. Ну и пусть, думала, упрямо сжимая губы. Мне самой не хотелось быть с ним сегодня. А может Радов меня так наказывал? Но когда я успела настолько провиниться?..

Раздражение мешалось с горечью. Я легла поздно, да только сон не шёл. Ворочаясь в постели, то и дело тянулась к телефону – то ли написать что-то, что всё равно не отправлю, то ли проверить, не пропустила ли я его сообщение. Но экран оставался пустым, и эта пустота давила на грудь, как тяжёлый камень.

Утро встретило меня серым небом за окном и вялостью, которая сковала всё тело. Едва открыв глаза, я почувствовала, как ноет сердце – смесь обиды и усталости. Не хотелось признавать, но молчание Ромы и его отстранённость ранили глубже, чем я готова была себе признаться. Хотя я ведь тоже молчала, не писала, не звонила… Просто создавалось впечатление, будто мы сделали шаг назад. И что теперь наши отношения повисли на тонкой нитке, готовой вот-вот порваться.

Заставила себя встать, умыться, натянуть офисную одежду. Каждый шаг давался с трудом, словно я тащила за собой невидимый груз. Алексей, как всегда, ждал у подъезда. Его приветливая улыбка и вежливое «Доброе утро, Надежда Сергеевна» немного утешили, но всю дорогу я хмуро витала в мыслях, считая капли растаявшего снега на стекле. Водитель Романа не пытался завести диалог, и я была благодарна за это молчание – говорить ни с кем не хотелось.

В офисе меня ждала неизвестность, особенно поэтому не хотелось здесь появляться. Однако не успела я дойти до кабинета, как передо мной возникла элегантно одетая, высокая женщина лет сорока, с чёрным каре и цепким взглядом. Её лицо показалось мне смутно знакомыми, но я не могла вспомнить, где мы сталкивались. В руках она держала стопку папок, прижатых к груди, как щит.

– Доброе утро, Надежда Сергеевна! – уверенно поздоровалась женщина, бегло оглядев меня.

– Здравствуйте…

– Марина Леонидовна, – представилась она, чуть прищурив змеино-зеленые глаза. – Вы работали с Ковалевой, теперь – я ваш непосредственный начальник. Идемте, у нас много работы!

Она развернулась и направилась к кабинету уверенным шагом. Я оторопело поплелась следом, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Женщина вошла первой и спокойно заняла стол Ольги Валерьевны, будто он всегда принадлежал ей. Замерев в дверях, я растерянно проследила, как она раскладывает свои вещи.

– Располагайтесь, Надя! – велела новая начальница, заметив моё замешательство. – Мне нужно срочно вникнуть в дела – без вашей помощи не обойтись.

– То есть… вы теперь старший аналитик? – вырвалось у меня.

– Временно исполняющая обязанности, – поправила она, не отрываясь от бумаг. – Пока отдел кадров занимается поисками достойного кандидата, работа ждать не будет! Поэтому подключайтесь.

Неуверенно пройдя к своему столу, я положила сумку и принялась расстегивать куртку. В голове тревожным вихрем закрутились мысли: значит, ее уволили... Ольга Валерьевна исчезла из офиса, как призрак, и никто не говорил, где она и что с ней. А мне оставалось делать вид, что ничего не случилось. От этой мысли стало тошно.

Пришлось заставить себя отключить эмоции и влиться в работу, но получалось плохо. Я ходила как оглушённая – из-за внезапной смены начальства настроение окончательно рухнуло и теперь все в кабинете казалось чужим. Зато у меня не было времени думать о Романе… Словно внутренние ресурсы активировали режим энергосбережения. Вот только он напомнил о себе сам.

Ближе к обеду на телефон пришло неожиданное сообщение от Алексея:

«Надежда Сергеевна, в двенадцать я буду ждать вас на парковочном этаже. Роман Давидович запланировал встречу в ресторане»

Пульс участился. Я оказалась совсем не готова к этому шагу от Романа и, наверное, поэтому удивилась собственной реакции. Вместо радости внутри вспыхнули волнение и необъяснимый протест. Я поняла, что мне нужно больше времени. Опасалась, что эмоции – обида, боль, вопросы – вырвутся наружу и просто испортят эту встречу! А сидеть напротив Радова, натянув улыбку и притворяясь, что ничего не произошло, я была просто не в состоянии.

Пальцы дрожали, пока набирала ответ. Хотелось звучать спокойно, но твёрдо, чтобы он не заподозрил, как мне тяжело:

«Алексей, к сожалению, сегодня я не могу позволить себе сделать перерыв на обед. Мне нужно еще многое сделать и я бы не хотела пренебрегать временем»

Наверное, выглядело странным отвечать через Алексея, как будто прячась за ширму, но ведь и Рома выбрал обратиться ко мне через водителя. Поэтому я не испытывала смущения, лишь лёгкую горечь, которая осела в горле.

Больше сообщений не приходило. Между тем на обед я всё-таки спустилась – почти под конец перерыва. Взяла кофе, чтобы взбодриться, и кусочек шоколадного пирога, надеясь хоть немного подсластить этот день. Вновь села у окна, подальше от всех, но не особо получилось уединиться. Столовая была переполнена. Коллеги сидели прямо позади меня, и их разговор долетел до моих ушей сам собой:

– …ничего такого не было! – горячо доказывала одна из них звонким голосом. – Оля – порядочная женщина, я её сто лет знаю!

– Тань, не будь такой наивной, – возразила другая, помешивая чай ложечкой. – Чужая душа – потёмки. Может, Ковалёвой деньги понадобились? Факт есть факт: решение принимал сам Радов, это о чём-то да говорит.

– Согласна… Дыма без огня не бывает, – подхватила третья девушка: – Хотя я в шоке. От кого угодно ждала, но только не от неё! Может, её подставили? Она же не дура, чтобы так рисковать…

Погасший, казалось бы, огонек надежды внутри меня, внезапно разгорелся вновь. Значит, не я одна сомневалась! Если дыма без огня не бывает, то и правды без правды тоже.

История с Ольгой цеплялась за мысли, как заноза, вонзившаяся слишком глубоко. Я не понимала, почему так завелась, но внутри росло упрямое желание докопаться до истины! Может, это мой шанс что-то исправить – для неё, для себя, для нас с Романом?

На этой волне я решилась на отчаянный шаг. Вернувшись в кабинет, под предлогом похода в архив за старыми отчётами, уединилась в пустом коридоре и набрала номер Ольги Валерьевны. Однако она не ответила. И на вторую попытку тоже. Тогда я написала сообщение:

«Ольга Валерьевна, здравствуйте! Мне нужно с вами поговорить. Это важно!»

Она перезвонила только через час. Я сидела за столом, когда телефон завибрировал, и чуть не уронила ручку. Пришлось выскочить в туалет, пробормотав Марине Леонидовне что-то невнятное. К великому везению, там никого не оказалось и, закрывшись в кабинке, я прижала телефон к уху.

– Алло? – голос женщины звучал устало.

– Здравствуйте, Ольга Валерьевна! Это Надя. Вы видели моё сообщение?

– Видела, – коротко отозвалась она. – О чем ты хотела поговорить?

Оглядываясь на дверь, я понизила голос:

– Лучше не по телефону. Это насчет сделки по корейскому оборудованию… Мы можем встретиться где-нибудь?

В динамике на несколько секунд повисла тишина.

– Послушай, Надя, – наконец отозвалась Ковалева, и в её тоне проступило раздражение. – Во-первых, ты зря мне звонишь, пока идёт расследование. Хочешь под раздачу угодить? А во-вторых, у меня сейчас итак проблем по горло! Я, честно говоря, совсем не понимаю, что нам обсуждать?

– Я всё объясню при встрече! – заверила я, чувствуя, как горло сжимается от нервного напряжения. – Просто поверьте – это важно. Очень.

Ольга шумно выдохнула, будто сдерживала резкий ответ.

– Ладно… Сегодня в семь, кафе «Якорь». Знаешь, где это?

– Найду, – уверила я. – Спасибо вам! Я буду.

Она сбросила, а я, закусив губу, уставилась в пространство. Сердце колотилось, ладони вспотели. Я понимала, что лезу туда, куда не стоит, и что рискую нарваться на неприятности. Но четко условилась для себя – это будет только один неформальный разговор, который поможет все расставить по местам. Каким бы ни был итог этой встречи.