Глава 15

День похорон выдался дождливым. Казалось, само небо оплакивает усопшую.

Проститься с Аделаидой Стефановной пришли многие. Круг знакомств у нее был очень обширный. Большинство общались с семьей Лебедевых еще с советских времен, да и у отца Саши было много знакомых, которые пришли выразить свое соболезнование.

На поминки я не поехала. Как бы подруга ни злилась на мать из-за пафоса, но приехало много высокопоставленных людей, даже журналисты, и я не вписывалась в эту компанию. Сашка умоляла меня остаться и поддержать ее, но я была тверда. Ей сейчас лучше быть рядом с семьей.

По дороге домой набрала Кирилла — сообщить, что еду к себе, но он непререкаемо потребовал явиться пред его очами. Пришлось немного изменить маршрут. Мелькнула мысль, что перед приездом родителей нужно обязательно разобраться в холодильнике. Зря мама столько всего наготовила, есть дома мне некогда, я там почти не бываю.

Квартира Кирилла встретила меня аппетитными ароматами.

— Пообедаешь со мной? — спросил мой парень, после того как сграбастал в крепкие объятия и поцеловал. Приятно, черт возьми! Настроение сразу улучшилось на несколько пунктов.

— И почему все стараются меня накормить? — Я шутливо стукнула его кулаком в бок. — Я так плохо выгляжу?

— Кто это — все? — требовательно поинтересовался Кирилл.

— Вчера Кристоф организовал ужин в качестве извинения.

— Ты ужинала с ним? — изменился в лице Ольховский.

— Не только я, но еще Сашка и Богдан. Кристоф вчера у него готовил.

— Ты об этом как-то забыла упомянуть.

Мне польстило, как напрягся Кирилл, одни ревнивые нотки чего стоили.

— Не хотела волновать.

— И как прошло примирение? — проскрежетал мой ревнивец.

Я сжалилась и перестала его дразнить:

— Ужин был вкусный, но мне больше нравится, как ты готовишь. Только, Кир, я не люблю горелое.

Чертыхнувшись, Кирилл отпустил меня и поспешил на кухню спасать наш обед. Улыбаясь от уха до уха, я пошла следом. Он достал из духовки противень, наклонившись, и я заглянула ему через плечо. Ничего страшного, немного пригорело в одном углу, а картофель с мясом по-французски выглядел очень аппетитно.

Поставив противень, Кирилл оперся о столешницу руками и, не глядя на меня, спросил:

— Когда ты вчера ехала за город, ты знала, что он там будет?

— Да, — не стала юлить я. — Он позвонил. Сказал, что хочет пригласить меня в ресторан, но знает, что я устала и откажу, поэтому приготовит ужин к нашему приезду у Богдана. Он не дал мне даже возможности слова против сказать.

— И ты поехала?

— Другого повода попасть к Богдану домой в ближайшее время могло и не представиться.

— Хорошо, — скрипнул зубами Кирилл, все еще избегая смотреть на меня. — Это я могу понять, но почему ты осталась ночевать?

— Кир, — я обняла его, прижавшись сзади, — после ужина он уехал.

— Вот так просто?

— Нет, — пробормотала я, уткнувшись носом в его футболку и с удовольствием вдыхая запах мужской туалетной воды, смешанный с его собственным ароматом. С удивлением отметила, что очень соскучилась. — Думаю, это была рекламная акция. Хотел показать, какой он хороший.

— И ты этому веришь? — в голосе слышалось напряжение, как у высоковольтных проводов.

— Мне он безразличен. У меня есть ты. Скажу при случае, что место моего парня занято, а если что, ты с ним разберешься.

Кирилл развернулся и взглянул на меня:

— Почему ты вчера о нем не сказала?

— Кир, вот заявись к тебе твоя Барби. За помадой, забытой, но очень нужной, или сережкой потерянной, к примеру. Ты мне об этом скажешь? — провела я аналогию. — Ну, выставишь ее — и все дела. Вряд ли захочешь меня нервировать подробностями визита. Разве не так?

Кирилл на мгновение отвел взгляд, а я ахнула:

— Да ладно?! Уже приходила?

— Я ее выставил.

Мне даже стало смешно оттого, что ему пришлось оправдываться. Нет, ну какова!

— Ольховский, — я грозно посмотрела на него, давя улыбку, — я тебе, конечно, доверяю, но если она еще раз явится — спущу с лестницы. Лучше предупреди, что у тебя ревнивая девушка, ноги переломает без сожаления. И в твоих интересах, чтобы прониклась, а то так и будет таскаться.

— Какая ты воинственная, — расплылся в улыбке Кир.

— Я, конечно, отобью ей все надежды на продолжение ваших отношений, но учти, потом достанется тому, кто эти надежды подал, — предупредила я, чтобы не мечтал о боях без правил за свою персону. — Так что постарайся быть о-о-очень убедительным.

— Очень? — и он сжал меня в объятиях.

— О-о-очень, — выдохнула ему в губы, и Ольховский наконец-то меня поцеловал.

— Ты нашел что-нибудь интересное? — спросила, когда мы сели обедать, оставив тему бывших.

— Этот Богдан совсем не прост. Защита данных серьезная. Интересная подборка программ. Хотел бы я посмотреть на того, кто настраивал ему компьютер.

— Так все было зря? — с неким разочарованием произнесла я. Столько усилий — и ради чего?

— Нет, ты как раз молодец! — похвалил Кир. — Без тебя к нему подобраться было бы весьма сложно, а так у нас есть ключ, и скоро мы узнаем его тайны.

— И как скоро? Я думала, ты уже что-то нашел у него на компьютере.

— Нашел, но там много всего. Пока изучал досье с подробной информацией на разных людей.

— Он бизнесмен. — Я пожала плечами, задумчиво жуя мясо. — Партнеры?

— Не похоже — разные социальные статусы, профессии и страны. Почти все женщины.

Я чуть не подавилась от такого уточнения и во все глаза уставилась на Кирилла.

— Любовницы?

— Некоторые в возрасте, и таком, что для Ковальского подобная связь была бы затруднительна. Среди них я нашел информацию о Лебедевой, нашей Лебедевой, ныне покойной.

— Как же так?! — обомлела я. Верить, что Богдан злодей, категорически не хотелось.

— Кристина, не делай такие глаза. Пока говорить о чем-либо рано. Может, он собирает всю подноготную о родственниках своих пассий.

— А остальные из этого списка живы?

Кирилл замер, посмотрев на меня, а потом вскочил и быстро вышел из кухни.

После таких новостей аппетит пропал. Отодвинув тарелку, я пошла за ним. Села на диван, поджав ноги под себя, и с тревогой наблюдала за тем, как он работает. Не выдержав ожидания и не желая мешать вопросами, вернулась на кухню, заняв руки уборкой.

Кир вернулся, когда я заварила себе чай и вертела чашку, ожидая, пока остынет.

— Фамилия Лебедевой среди тех, кого уже нет в живых, — сообщил он и рухнул на стул.

— Остальных тоже убили?

— Не только. Есть несчастные случаи, суициды, пропавшие без вести.

— Получается, ты был прав? Это он убийца! — я вскочила с места, заметавшись по кухне.

— Подожди, не торопись с выводами. Сама говорила — они были с вами, так что Лебедеву не трогали, но это могли сделать их люди. Вопрос в том — зачем? Ты уже все убрала? — без перехода спросил он, заметив, что на столе пусто.

— Разогреть? Тебя час не было, все остыло.

— Извини, увлекся… — Кирилл растерянно провел рукой по волосам. — Давай я тоже с тобой чай выпью.

Он встал за заваркой, а я подошла к нему, достав из шкафчика чашку.

— Что ты думаешь насчет всего этого?

Кирилл взял протянутую чашку и хмыкнул:

— Вариантов немного. Или он маньяк, убивающий уже не первый год, или вор, или…

— Или?..

— Или он охотится за вещами.

— Вещами?!

— Да. Смотри, среди погибших женщины разного возраста и социального положения. Я проверил, за семьей Ковальских стоят серьезные капиталы, и дело не в деньгах. На маньяка он тоже не похож, те действуют однотипно. Остается только это.

— Но зачем ему вещи? В руках мужчин они не действуют, — не могла понять я, что-то туго соображала.

— Не знаю. — Кирилл налил себе чай и с задумчивым видом обхватил чашку руками. — Но я обязательно это выясню. К тому же отец Богдана женат, и у него, помимо сына, еще и дочь.

На мой непонимающий взгляд, к чему эта информация, он пояснил:

— Женщины в семье есть. Только представь, какое влияние окажет платок, надень его сестра Богдана и отправься с отцом на переговоры. Это уже реальная власть и деньги. Ради этого можно пойти и на убийство.

— Нужно изучить дневник до конца. Может, там найдутся какие-то ответы, — решила я.

— Давай, а я продолжу копать.

На том и порешили. Кирилл прилип к монитору, погрузившись в виртуальный мир, а я засела на диване с дневником. На невнимание Ольховского не обижалась. Он любит решать сложные задачи. Если чем-нибудь увлечется, даже землетрясения не заметит.

Когда позвонила Саша, я просто вышла в другую комнату, чтобы не мешать. Как оказалось, правильно сделала, что не поехала в ресторан. Подруга еле выдержала там, а еще бушевала из-за того, что один из высокопоставленных гостей, дядечка в возрасте, лапал ее за задницу, принося соболезнования.

Поболтав с ней, я так и осталась в спальне. Приватизировала у Кира футболку и, переодевшись, залезла в постель, устроившись со всеми удобствами. Когда телефон зазвонил повторно и я увидела номер Кристофа, долго раздумывала, брать трубку или не брать. Он и до этого доверия у меня не вызывал, но после того, что вскрылось о Богдане… Не стоило забывать, что на даче в Малаховке они были вдвоем!

И все же я ответила, решив, что, игнорируя звонки, лишь вызову ненужные подозрения.

— Да, — голос мой был хрипловатый, как будто спала.

Морено оказался догадлив:

— Кристина, я тебя разбудил?

— Угу.

— Извини. Знал, что сегодня похороны, и не беспокоил днем. Устала?

— Угу, — мой ответ разнообразием не отличался.

— Отдыхай, душа моя. Я завтра позвоню.

«Как завтра? Зачем?» — забеспокоилась я, так как не планировала с ним больше общаться.

— Ты что-то хотел?

— Боюсь, ты сейчас не в том состоянии, чтобы слушать о моих желаниях, — усмехнулся испанец. — Приятных снов, и мечтаю, чтобы в них оказался я.

— Мечтай, — процедила в ответ, глядя на потухший дисплей телефона.

Нет, с этим кавалером определенно нужно что-то решать! Все внутри требовало прямо ему сказать, что общаться с ним не желаю, но здравый смысл подсказывал — делать это пока не стоит. Возможно, имеет смысл проверить и компьютер Кристофа, но стоило представить, что для этого придется ехать к нему домой, давая повод надеяться на более близкие отношения между нами, как в душе все переворачивалось.

Я не знала, как быть. Возможно, стоит устраниться из их компании и оставить Сашу с Богданом в покое. Если он охотится за платком, то скоро убедится, что у Сашки его нет, и уедет. А если он убийца и это его люди пытали Аделаиду Стефановну? Мерзко, если я промолчу и не скажу подруге о том, что она встречается с виновником гибели бабушки. С другой стороны, у меня пока и доказательств никаких нет. Она попросту не поверит и обвинит, что я несу бред.

Споря с собой, я листала дневник и чуть не пропустила важную информацию. Речь шла о знакомстве с некой Адель. Жена богатого промышленника, она помогала мужу в делах. Бабушка Аделаиды Стефановны познакомилась с ней на каком-то приеме, и они стали общаться, подружившись. Имя Адель мелькало часто, и я сначала не обратила внимания на упоминание о ее корсаже. Начав читать о том, что именно он придает упорство и стойкость, споткнулась на словах «позволяет долгое время обходиться без сна и еды».

— Не поняла?! — пробормотала вслух и стала перечитывать.

Постепенно картина сложилась: женщины сдружились, стали друг другу доверять, и как-то выяснилось, что они обе обладают вещами из ателье мадам Дамаль. Адель была убеждена, что именно благодаря корсажу смогла покорить мужа. Тот был тем еще трудоголиком. Она работала у него помощницей. До нее мало кто выдерживал его бешеный ритм жизни, частые перелеты, путешествия и работу допоздна. Они много времени проводили вместе, сблизились, и промышленник оценил пусть и не красивую, далеко не юную, но умную и трудолюбивую помощницу.

Именно Адель познакомила автора дневника с другими владелицами вещей и поручилась за нее перед членами тайного женского клуба. Они называли себя сестрами, обменивались информацией, составляли список вещей и их свойства. Поиски самой мадам Дамаль не вели. Ходили слухи, что всех, кто ею интересовался, вскорости находили мертвыми. Среди дам шептались, что существует Орден, который уничтожает вещи и их владелиц.

Помимо этого, были еще такие же, как и кузина Мари, — одержимые идеей могущества и желающие собрать как можно больше вещей. Их называли Хищницами, ибо они не останавливались ни перед чем в желании добыть вожделенную вещь. Шли на воровство, шантаж, убийство. Именно поэтому в клуб можно было попасть лишь после множества проверок, поручительства, когда сестры убеждались, что новый член не жаждет заполучить себе новые вещи, а довольствуется тем, что имеет.

К сожалению, я так и не встретила перечня существующих вещей, да и имен других членов клуба, кроме Адель, в дневнике не было. Нашла запись о том, что внучка выходит замуж за русского. Предполагаемый зять одобрения родни не получил. Шли размышления о том, как бы расстроить этот брак, но новость о трагической гибели одной из сестер затмила все. Когда же бесследно пропала другая, в дом к третьей забрались воры, а у еще одной сгорел дом вместе с ней и несколькими слугами, среди оставшихся сестер испуганно прозвучало: «Орден!»

Брак Аделаиды Стефановны был неожиданно одобрен. Дневник заканчивался прощальным письмом внучке и напутствием помнить об осторожности.

«Я не обрела семейного счастья. Искренне желаю тебе сберечь свое», — были последние слова.

Отложив дневник, я выключила свет и укуталась в одеяло. Без Кирилла было холодно, а еще стало грустно. Бабушка Аделаиды Стефановны, опасаясь нападения, передала ей платок, а та, отводя опасность от внучки, отдала его мне. По-хорошему, это необходимо прочитать Саше, но пока она с Богданом и мы не знаем его намерений, возвращать ей дневник с платком опасно.

Заснула я с мыслью о том, что хорошо бы найти еще владелиц вещей. Если существовал женский клуб во Франции, то должен же быть такой и в России? До революции между нашими странами были тесные отношения, и вполне возможно, что некоторые вещи из ателье мадам Дамаль попали к нам.

Спала урывками, просыпаясь от кошмаров. Снился то полыхающий дом, то монахи в темных плащах, от которых я убегала, а то Аделаида Стефановна в крови, что-то пытающаяся мне сказать. Сквозь сон почувствовала, как улегся Кирилл. После того, как он крепко обнял и притянул к своей груди, кошмары отступили.

Утром на пары меня разбудили очень нежно. Несмотря на то что лег позже меня, Кир умудрился раньше встать и приготовить завтрак, который настоятельно в меня запихнул, пригрозив, что иначе из дома не выпустит.

— Тиран!

— Теперь ты знаешь все мои недостатки, — усмехнулся Кир, со светлой улыбкой наблюдая, как я с заспанным видом потягиваю кофе.

— Я вполне могла обойтись без завтрака. Теперь мне в прямом смысле еще домой бежать, чтобы успеть переодеться и сумку в институт собрать.

— Кстати, об этом. Как ты смотришь на то, чтобы переехать ко мне?

— Эм-м… — промямлила я. Тут Ольховскому удалось застать меня врасплох.

— Глупо каждый раз бегать домой переодеваться, и утром будет возможность дольше поспать, — коварно привел он веский аргумент.

«Родители будут в шоке, — мелькнула мысль. — В кои-то веки выбрались в отпуск, приедут, а дочь съехала и с парнем жить начала. Хорошо, что отец врач — будет кому маму откачать от инфаркта».

— Кир, мы же только встречаться начали…

Несмотря на предполагаемую реакцию родных, мысль о том, чтобы жить с ним, показалась привлекательной. У Ольховского я чувствовала себя как дома: уютно, комфортно. В самом деле, приедут родители, и с ночевкой уже так просто не останешься. А я уже привыкла засыпать в кольце его рук, как будто делала это всегда.

— Серебрянская, а чего тянуть? Или ты хочешь всех этих предварительных ухаживаний, с походами в ресторан, посещениями театров, концертов и выставок?

— И что плохого в культурной программе? Я бы с тобой еще под луной погуляла, — мечтательно добавила я.

— Культурной? Ты меня дачу взламывать потащила! Можем повторить на бис под луной. Мы же еще ключи на место не вернули.

— Тьфу на тебя! — обиделась я.

— Так как тебе мое предложение? Или начнем с ресторанов? — настойчиво допытывался Кирилл.

Испытующим взглядом посмотрела на него. Тиран, как пить дать тиран, но… мой. Уютные вечера с ним дома не променяю ни на какие рестораны.

— Ты лучше готовишь, — усмехнулась над собой, понимая, что пропала.

— Это «да»?

— С родителями будешь объясняться сам, — ткнула в него пальцем. — А то они у меня из отпуска приедут, и им после таких известий реабилитация понадобится. Уезжали — я ни с кем не встречалась, а приехали — уже с парнем живу.

— Когда они возвращаются?

— Они только в эти выходные уехали на две недели, так что пока готовь речь.

— Без проблем! — Сияющий Кирилл выглядел как кот, налакавшийся сливок. — А сегодня после лекций съездим за твоими вещами.

Вопрос переезда решился быстро. Все возможные протесты с моей стороны прервал телефонный звонок. Звонила Сашка с вопросом, смогу ли я отвезти ее родителей сегодня в Малаховку за машиной. Она у них на даче в гараже стоит. Отец Саши ей ключи не доверяет после того, как она ему крыло помяла, вот и пылится там без движения. Договорившись, через сколько встречаемся, повесила трубку.

— Прогулка под луной отменяется. Сегодня с Сашиными родителями на дачу едем, как раз ключи незаметно на место верну, — сообщила я.

— Но потом собираешь вещи и ко мне.

Кирилл слышал разговор, и вопросов не возникло.

— Есть, шеф! — отсалютовала ему чашкой. Сделав последний глоток, встала. — Я побежала.

Тут мне пришла в голову одна мысль:

— Кир, дай платок. Проверю его воздействие в институте.

— С ума сошла? А если Лебедева увидит браслет?

— Я без браслета его вокруг руки намотаю.

— Нет, слишком опасно. Могут увидеть.

— Да ладно тебе! Тогда в лифчик засуну. Там его точно никто не увидит, кроме тебя, — игриво подмигнула я. Идея взять с собой платок нравилась все больше и больше. — Обещаю, вечером собственноручно вернешь его на место.

Уговаривая, я приблизилась к нему и была схвачена и усажена на мужские колени.

— Ты из меня веревки вьешь, — сообщил он. При этом его рука шаловливо накрыла мою грудь и сжала.

— Ты что творишь? — притворно возмутилась я в ответ.

— Проверяю место дислокации платка.

— Ки-и-ир! — Я рассмеялась и поцеловала его. — Я опоздаю. Идем, выдашь мне оружие массового воздействия, и я побежала.

— Я провожу. С такой ценной вещью тебе нужна охрана.

Живо вспомнилось, как он меня в последний раз провожал… и наш поцелуй на площадке.

— Ага, а потом долгие прощания, ты еще решишь, что никуда не хочешь меня отпускать, мне не захочется никуда идти, и, как следствие, очередной прогул в институте. И будет у тебя девушка неуч! Превращусь в глупую блонд…

Мне заткнули рот поцелуем.