Глава 33

— Не смей! — шиплю я, отступая еще на шаг. — Ты не сделаешь этого!

— Проверим? — Роман делает движение вперед, и я вижу, что он абсолютно серьезен. Ему плевать на скандал и на репутацию моего отца. Он пришел за мной.

Но я… я не могу. Страх перед позором сковывает меня железными цепями. Я представляю лицо мамы, перекошенное от ужаса. Представляю шепот гостей, которые будут смотреть на моих родителей и искать ответа в их воспитании.

— Я возвращаюсь, — шепчу я, пятясь к железной двери черного входа. — Уезжай, Роман. Пожалуйста, просто уезжай.

Я почти касаюсь спиной холодной ручки двери. Моя рука тянется назад, чтобы открыть ее и нырнуть обратно в душный, шумный, но такой понятный и безопасный мир правил.

И в этот момент дверь распахивается сама.

Резко. С противным металлическим скрежетом, который неприятно проходится по нервам.

Меня толкает в спину потоком света и громкой музыки, вырвавшейся из зала. Я отлетаю вперед, едва удерживая равновесие, и оборачиваюсь.

На пороге стоит Салим.

Он заполняет собой весь проем. Огромный, потный, раскрасневшийся от еды и алкоголя. Галстук сбился набок, пиджак расстегнут. В руке он держит бокал.

Его маленькие глазки шарят по темноте заднего двора, пока не натыкаются на меня. А потом скользят дальше — к черному внедорожнику и стоящему возле него Роману.

— Амина? — его голос звучит хрипло и недовольно. — Ты чего тут делаешь? Я тебя жду, жду… Отец нервничает.

Он делает шаг ко мне, и меня обдает волной его запаха — тяжелого, кислого запаха сигар и перегара.

— А это кто? — Салим тычет толстым пальцем в сторону Романа, щурясь. — Ваш водитель? Скажи ему, что он свобожен. Я сам тебя отвезу потом.

Он тянет ко мне свою руку. Я вижу его влажную ладонь, волосатые пальцы с золотой печаткой. И в эту секунду меня накрывает видением: вот эта рука закрывает мне рот. Эта рука срывает с меня одежду в турецком отеле. Эта рука бьет меня, если я посмею возразить. Отчего-то мне очень легко представить то, что Салим может меня ударить.

«Там папочки рядом не будет. Я люблю ломать диких».

Я смотрю на Салима и вижу не жениха, а свою смерть. Медленную, унизительную смерть всего, что во мне есть живого. Если физически я буду жить, то морально… я не смогу, не выдержу того, что мне может быть уготовано. Я уже не выдерживаю.

Салим делает выпад, пытаясь схватить меня за локоть. Поймать и присвоить, ведь в его мыслях я уже целиком и полностью его. Он прислал подарки, договорился с отцом, пообещал мне, что я буду его.

— Иди сюда, дрянь, — рычит он, теряя маску благодушия. — С кем ты тут шепчешься?!

Это становится щелчком.

Страх перед скандалом исчезает. Страх перед отцом развеивается прахом. Остается только животный ужас перед этим чудовищем, которое стоит в шаге от меня.

Я отшатываюсь от его руки, как от огня.

— Нет! — шепчу я и отхожу быстрее и быстрее, пока, не разворачиваюсь и не бегу к машине Романа.

Я бегу к ней так, словно за мной гонится стая волков. Я забываю о приличиях.

Салим что-то кричит мне в спину, мне даже кажется, что он идет за мной, но когда Роман распахивает заднюю дверь машины и я сажусь в салон, понимаю, что Салим так и стоит на своем месте.

Прислонившись к стене, он молча наблюдает за тем, как Роман обходит автомобиль и садится за руль, а когда мы отъезжаем, даже бокалом салютует и криво усмехается.

Его поведение в тот момент я пропускаю мимо внимания. Меня лишь передерживает от страха, и я плотнее вжимаюсь в спинку сидения.

А уже через несколько минут мы выезжаем на трассу и по мере того, как сильно мы отдаляемся от ресторана, меня начинает настигать осознание.

Я в машине с чужим мужчиной. Не с тем, который должен был стать моим мужем. С незнакомцем. С человеком другой религии.

Я поворачиваю голову и всматриваюсь в зеркало заднего вида. Трасса почти полностью пуста. Никаких фар, кроме редких встречных машин. Никакого черного внедорожника Салима, летящего следом, чтобы таранить нас или прижать к обочине. Никакой полиции.

Тишина. Меня словно… не ищут.

Это пугает меня даже больше, чем погоня. Почему Салим просто стоял и улыбался? Разве так ведут себя мужчины, у которых крадут невест? Он должен был рвать и метать, кричать, прыгнуть в свою машину и… Но он просто поднял бокал. Словно так все и было запланировано.

От этой мысли меня начинает трясти крупной дрожью.

— Успокойся, — голос Романа разрезает тишину салона. Он не смотрит на меня, его взгляд прикован к дороге, руки уверенно держат руль. — Никто за нами не гонится.

— Почему? — мой голос срывается на визг.

— Потому что никто еще наверняка не знает, Амина.

— Нет… ты не понимаешь. Мой отец… он поднимет всех.

На это заявление Роман лишь усмехается, словно не верит мне.

— Дай мне свой телефон, — говорит спокойно.

Я мнусь. Сжимаю клатч, не решаясь, потому что мой телефон, не тот, который подарил Роман — все, что меня связывает с семьей. Номера телефонов подруг, фотографии с родителями, все там. Но все же я достаю телефон и дрожащими пальцами вкладываю в его широкую ладонь. Роман опускает стекло со своей стороны. Ветер врывается в салон, принося запах свободы и холода. Он размахивается и швыряет гаджет в темноту.

У меня спирает дыхание.

— Второй можешь оставить. О нем, полагаю, никто не знает?

— Нет.

То, что он только что сделал до ужаса меня пугает. Я осталась без средств связи с кем бы то ни было из своей семьи. И с подругами тоже.

Я откидываюсь на спинку дивана и впервые решаю посмотреть на Романа. В тусклом свете приборной панели его профиль кажется высеченным из камня. Жесткая линия челюсти, напряженные плечи, татуировка, выглядывающая из-под воротника рубашки.

Я сижу в машине с мужчиной, с которым меня ничего не связывает. У нас разная вера. Разные миры. Я знаю, что для моей семьи он — бандит, человек, с которым нельзя даже стоять рядом, не то что ехать ночью в одной машине..

Я совершила самый страшный грех, который только мог представить мой отец. Я села в машину к чужому мужчине. Добровольно.

— Что теперь будет? — спрашиваю я тихо. — Куда мы едем?

— Ко мне, — спокойно говорит он.

— К тебе?

Он поворачивается ко мне и смотрит на меня пару секунд.

— А ты что предполагала, Амина? Куда я должен тебя отвезти?

— Я…

— Хочешь вернуться обратно к жениху?

Меня передергивает от омерзения.

— Я… нет.

— Тогда не ной. Ты сделала выбор. Ты жива, ты свободна, и ты со мной. Этого достаточно.

«Ты со мной».

Это звучит как приговор и как спасение одновременно. Я смотрю на его руки на руле — сильные, со шрамами на костяшках. Эти руки могут убить. Но сейчас они спасают меня.

Усталость наваливается внезапно, словно кто-то выключил рубильник. Адреналин уходит, оставляя после себя опустошение. Я сворачиваюсь калачиком на сиденье, поджав ноги в белых кедах, и закрываю глаза.

Дорога убаюкивает. Я проваливаюсь в тревожный сон, где Салим смеется мне в лицо, а отец отворачивается, когда я зову его.

— Приехали.

Я вздрагиваю и открываю глаза. Машина стоит. Вокруг темнота, только свет фар выхватывает из ночи высокий деревянный забор и массивные ворота.

— Где мы? — хриплю я спросонья.

— За городом. Это мой дом.

Ворота открываются автоматически. Мы въезжаем во двор, окруженный высокими елями. Дом оказывается большим, выстроенным из темного камня, что делает его больше похожим на крепость.

Роман глушит мотор и командует:

— Выходи.

Я выбираюсь из машины и едва не падаю, потому что после долгой дороги слегка затекли ноги затекли. Я все еще в своем нарядном платье, которое теперь кажется нелепым маскарадом.

Роман ведет меня в дом. По пути я замечаю количество охраны, которая то и дело посматривает в нашу сторону, но не делает ни единого движения и ни одного слова не говорит.

Внутри дома тепло, пахнет деревом и мужским парфюмом. Он не включает верхний свет, только неяркую подсветку на стенах.

Я жду, что он покажет мне дом, расскажет, что где находится, но он молча идет на второй этаж и, видимо, предполагает, что я последую за ним. И я следую, потому что больше делать нечего. Не оставаться же в полумраке коридора.

Мы поднимаемся наверх, идем по длинному коридору, который кажется мне бесконечным. У одной из двери Роман останавливается и пропускает меня вперед. Я захожу с гулко колотящимся сердцем и оборачиваюсь, чтобы спросить, что дальше, но вместо того, чтобы остановиться, он заходит следом и захлопывает дверь за спиной.

— Что ты… — запинаюсь, впервые полноценно осознавая, куда я попала.

— Раздевайся, Амина, — холодно говорит он.

***

Конец первой книги