Глава 7
Тома спала и не видела, как корежит Тереха в эту секунду. Это хорошо, что не видела. Иначе Кир бы точно не остановился.
А так Терех мог позволить себе не только поцелуй в висок. В уголок рта. И на выдохе – легонько прижался к девичьим губам.
Удивительное чувство. Сногсшибательное. И понимал, что мало. Не хватает ему украденного касания. Хочется больше. Хочется всего. И чтобы Тома ответила ему таким же жадным поцелуем.
Но Тома крепко спала, уронив ладонь на покрывало. Напоследок Кирилл провел кончиками пальцев по тонкому запястью. Позволил себе еще крохотную вольность. Прижался носом, жадно вдохнул тонкий аромат нежной кожи и отстранился.
Терех, собрав всю волю в кулак, сбежал вниз по лестнице. Жаль, что в спальне нет двери, а на двери – замка. Сейчас бы он пригодился. И чтобы не просто закрыть, но и ключ выбросить.
Хотя, майора и замок не остановил бы. Только пуля в башку.
Терех рухнул на свой ненавистный диван. Растер лицо ладонями. Дурдом какой–то. Психушка по майору плачет!
А ведь прошли только первые сутки, как он приступил к выполнению задания от Бати. Сутки! Что же будет дальше?
* * *
Кирилл и сам не знал, откуда у него такая выдержка. Но следующим днем он держался с Томой отстраненно. Поддерживал разговор. Отвечал, когда Тома задавала прямые вопросы. Слушал, когда рассказывала что–то о себе, родном городе, о тетке и о друзьях.
Сам старался ни о чем не спрашивать. Не нужно ему новых сведений. Так будет только хуже. Потому что вопросов у Тереха была тьма. Он хотел знать о малышке все. Все подробности. Любую мелочь. А это совсем не нужно. Лишнее.
Терехову можно было ставить памятник за терпение. Наградить, мать его, орденом за воздержание. Такими темпами у Тереха восстановится не только физическая форма, сдадут нервы, но и появятся мозоли на руках. Невидимые, разумеется. Да и мера самая крайняя. Но Томка довела его своей фигуркой, голосом, смехом до состояния, когда уже и принципы забывались, а стояк девать было некуда. Не красоваться же ему перед Томой своей боевой дубиной?
Маразм, да и только.
– Кир, я пирог испекла. Чай будешь? – раздался звонкий девичий голос сквозь неплотно закрытую дверь.
Терехов после ужина торчал на крыльце. Можно сказать, прятался от Томки. Боевой, мать его, офицер. А шухарится от малышки, избегает ее всеми силами.
Киру хотелось смеяться над собой и, вместе с тем, орать в голос от бессилия.
– Да, иду! – ответил мужчина и растер лицо ладонями. Пора бы и побриться уже. А то зарос, как дикарь. Впрочем, именно дикарем майор Терехов себя и ощущал.
Вздохнув, встал и пошел в дом, пить чай в компании своего личного наказания. Хотя, наказание сегодня было чудо как хороша. И волосы в косу заплела, как Киру нравилось. И футболка короткая, едва прикрывала пупок, но стоит чуть поднять руку, как виден плоский живот.
Кир с превеликим удовольствием запустил бы свои лапы под футболку. Хотя и без тактильных ощущений знал, что кожа у Томы на животе нежная, точно бархат.
– Ой, блин! Дверь закрой, майор! – выкрикнула Тома, когда Терех, зависнув, стоял на пороге, а за спиной внезапно поднялся ветер, и с неба полил дождь.
Наказание какое–то, кара небесная! И все на бедную голову несчастного майора Терехова.
Кир понял, что не только судьба, но и сама девчонка изводит его терпение. Потому что еще час назад Тома была в плотных спортивных брюках и мешковатой футболке, а сейчас уже нарядилась в шорты и в майку в облипку. И длинные ноги все напоказ. От ушей они у девчонки растут что ли?
Красивые ноги. Идеальные.
А про девичью грудь Терех вообще опасался думать. Видел, как ткань плотно облегала, ничего не скрывая, будоража воображение и больную фантазию майора.
Терехов мотнул головой, будто пытался сбросить наваждение. А наваждение не исчезало. Тома стояла посреди кухни, ловкими пальцами переплетала косу и смотрела на него. Будто бы удивленно, но с хитринкой.
– Пирог будешь? – негромко спросила Тамара.
А Кира переклинило от этих двух слов. Будет! И пирог он будет! Все будет!
– Ты зачем шорты нацепила? – сипло пробормотал Терех, а ноги медленно шагали вперед, к Томе.
– А ты зачем приходил ночью? – задала встречный вопрос Головина.
– С чем пирог? – продолжал говорить Кирилл и шагнул еще ближе.
Тома не отшатнулась. Наоборот, отбросила косу назад, освободив пальцы, расправила плечи и вскинула голову, чтобы смотреть Тереху в лицо.
– Ты же не трус, майор? Тогда почему ночью целовал, а днем не замечаешь? – упрямо произнесла девушка. – Или мне приснилось все?
Кир уже открыл было рот, чтобы подтвердить ее догадку. Сказать, что он, хвала богам, никакой ответственности за сны девчонки не несет. Что происходит в ее хорошенькой головке – он и знать не знает.
Но тяжелый взгляд мазнул по приоткрытым нежным розовым губам. А Кира прошило, словно током, насквозь, ударило в пах, под ребра.
Тома ловко скользнула юрким язычком по нижней губе. Терех уже не отдавал себе отчета в действиях. Выбросил руку вперед, обхватил девичий затылок.
Все, чего он хотел – прижаться ртом к этим манящим губам. Воскресить в памяти их вкус. Убедиться еще раз в том, что Тома идеальна.
Наверное, в эту секунду, Тереха никто не смог бы остановить. Даже целый взвод, вооруженный до зубов. Он жаждал поцеловать Томку. Притянуть ее к себе. Зарыться пальцами в длинные пряди волос. Всем телом ощутить, как она прогнется под натиском его движений.
Терех ничего не планировал. Понимал только, что нельзя напором пугать малышку. Нужно как–то аккуратнее.
А как? Если его трясло, стоило прикоснуться к хрупкому телу и изящным рукам.
Поцелуй не был невинным. В этот поцелуй Терех вложил все, что ощущал, свое сумасшествие, свою тягу, жажду, страсть к Тамаре Головиной.
Требовательно раздвинул податливые губы. Она позволила. И лишь крепче вцепилась в его плечи тонкими пальцами.
А он целовал. Глубже. Теснее. Прижимал к себе. Вдавливал с такой силой, что и сам боялся навредить. Но не мог ослабить хватку.
Сладкое дыхание. И вкус у Томы сладкий. И полустоны – сладкие.
Кирилл не сразу понял, что Томку он вжал в стену. Пусть аккуратно, ничего не разломав. И руки... Свои ладони он увидел прямо там, под футболкой, на идеальной груди. И тугие острые сосочки упирались прямо ему в пальцы.
Вот же чертовка! Лифчик не надела.
– Томка…, – сипло прохрипел, уткнувшись в шею.
Тонкая. Сладкая. Кир упивался ее вкусом и ощущением бархата. Нереальный у нее запах. Так бы и съел вместо пирога.
– Если остановишься, я тебя убью, майор, – рвано дыша, прерывисто проговорила Тома.
Кир уперся ладонью в стену рядом с головой Томы. Надрывно дыша, открыл глаза. Тома смотрела на него. Взгляд поплыл. Щеки румяные. Губы натерты его ртом и жадными поцелуями.
Да пошло оно все! Ну не ребенок же она! Двадцать лет ведь. Должна понимать, что, да как.
Словно со стороны Кир проследил за тонкими пальцами. Длинные и изящные, они скользнули по его груди, кончиками прошлись по животу. Кир ощутил, как задрожали мышцы пресса. А член дернулся, требуя заполучить ласку от рук Томы.
– И как? Как убьешь? – сиплый голос показался чужим.
– У меня есть травмат, – облизав губы, сообщила Тамара, а любопытные ладони заскользили дальше, разделились, одна нырнула под пояс, лаская и дразня кожу живота, вторая метнулась за спину, пробралась под ткань и сжала пятую точку Кира так, что мужчина застонал и выдохнул, сцепив зубы.
Кир мысленно выматерился, когда не смог убрать своей руки из–под футболки. Так и продолжал ласкать и поглаживать острый сосок. А Тома, судя по прикушенной губе и томному взгляду, совсем не возражала. И руки не останавливала. Гладила его пальцами, дразнила, будто игралась.
– Это прекрасно, – выдохнул сквозь зубы Терех и подался вперед.
Томку пришлось приподнять и зафиксировать бедром так, чтобы девушка оказалась чуть выше. Но для этого, к великому сожалению Кира, нужно было убрать руку с девичьей груди. Зато теперь Тома плотно оплела его ногами.
Тесно–тесно. И сладко–сладко.
Тома негромко и протяжно застонала. А Кира прошило волной возбуждения вдоль позвонков. И дрожь в коленях. Черт! Стареет он что ли!
Тонкие руки обняли его за шею, огладили затылок, макушку, виски. А Тома сама потянулась к нему. Поцеловала, жадно, моментально скользнув языком ему в рот. Откровенно настолько, что Терех всерьез засомневался, что перед ним невинная девушка. Выходит, был у Томы кто–то? Кто?!
Эта мысль взбесила Кирилла. Дико взбесила. Настолько, что последние барьеры смело к херам.
Рывком Терех дернул майку. Выше. Еще выше. Отшвырнул в сторону. И Тома осталась перед ним обнаженной. Упругая и идеальная грудь – прямо перед глазами.
Кирилл лизнул темный бугорок, вобрал в рот, втянул глубже. Тома задрожала, колени плотнее сжали его бедра.
Кир нырнул рукой к плоскому животу. Связно думать не получалось. Тереху хотелось лишь одного: подчинить Тому себе. Сделать так, чтобы она напрочь забыла о том, кто был до него. Принадлежала ему одному. И похрен на всех и все!
– Кирюша! – по слогам простонала Томка, когда Терех большим пальцем добрался до ее трусиков. Надавил через тонкую ткань.
Влажно. Мокро.
Терех и сам невнятно что–то простонал, когда Тома подалась вперед, навстречу этой ласке.
Сумасшествие. Он определенно слетел с катушек.
И вновь прижался к приоткрытым губам. Глубокий поцелуй. Мощные толчки языка повторяли движение пальцев. Тома стонала прямо ему в рот, не сдерживаясь.
Страстная. Горячая. Обжигающая девочка. У Кира не было никогда такой. Впрочем, он даже и близко ничего подобного ни к кому не испытывал. Томка одна такая у него.
Кир чувствовал физическую боль от того, что член упирался в плотную ткань джинсов. Но сменить положение не мог. И без того вот–вот взорвется.
И Тома своими стонами вгоняла его в бездну удовольствия. И руки у нее нереально нежные. А губы – убойно сладкие.
Тереху удалось протолкнуть пальцы дальше, глубже. Тома плотно обхватила его собой. Задрожала, прогнулась навстречу.
Кир замер, не переставая жадно целовать нежные губы. Попытался отстраниться от всего, что происходит. Не хватало еще спустить в трусы. Пусть этот раз будет для Томы. Ему с головой хватало того, как она стонет в его рот, как трется собой о его тело, как отвечает на каждую ласку.
Терех ртом поймал долгий, протяжный, оглушающий стон. А горячая влага обволокла его пальцы. Кир двигал ими, растягивая удовольствие, и свое, и Томы.
Она все еще дрожала в его руках, со всей силы вцепившись в его волосы и в плечо.
– Ты этого хотела? Потому соблазняла меня шортами? – прошептал Терех, а сердце отказывалось возвращаться к привычному ритму. Колотилось так, что едва не выскакивало из груди.
– Не совсем, – раздалось в ответ. – Товарищ майор, я хочу, чтобы ты знал одну простую вещь. Я не собираюсь жаловаться отцу и бегать за тобой с левыми требованиями. Эти три недели мы можем провести с пользой друг для друга. Все равно спать на диване ты не сможешь.
– Почему? – брякнул Терех, не до конца понимая то, что говорит ему малышка. Его все еще вело на ней. И мозги – в кашу.
– Ты все утро жаловался, какой хреновый диван. А у меня удобная кровать, – повела плечом Тома. – И мне понравилось, кстати.
Тома едва заметно покраснела. А говоря все это, не смотрела в его глаза. Выходит, на настолько она раскрепощенная, чтобы говорить о сексе, не смущаясь.
А Киру хотелось, чтобы Тома не закрывалась от него. Чтобы не пряталась за маской напускного безразличия и стервозности.
– И задница у меня хороша, да? – хмыкнул Терех.
– Плохо рассмотрела, – улыбнулась Тома, повернув голову.
– Зато прекрасно пощупала, – хохотнул Терехов и перехватил Томкину ладонь, когда девчонка вознамерилась выдернуть руку из–за пояса джинсов. Зачем? Киру ведь очень нравилось, как Тома сжимает его ягодицы тонкими пальчиками! У него на эти пальчики большие планы и надежды в самое ближайшее время.
Тома, хитрая и коварная лиса, вновь облизала припухшие губы. Поерзала, опустила ноги. Терех хотел было возмутиться, что ему нравилось то, как Тома держит его за задницу. Но девчонка уже умудрилась впихнуть тонкую ладонь прямо под пояс джинсов.
Настала очередь майора протяжно стонать, потому что тонкие пальцы сжались на его каменной плоти. А ведь Кир думал, что научился контролировать эту тягу. Что ему хватило. того, как кончает Томка.
Ошибся.
Тамара Головина всерьез собралась лишить его рассудка. Девичья ладонь плотно и идеально обхватывала его член. Сжимала – идеально. Водила вверх–вниз – идеально. Ровно так, как нужно было Тереху.
И он поплыл. Сорвался, не осознавая, что вколачивает бедра в Томкину ладонь. А девчонка целует его, что–то шепчет на ухо, зарывается пальцами в волосы на затылке.
А он вновь отыскал идеальную грудь. Жадно облизал до ответной дрожи.
Да, вот теперь все идеально.
Терех дышал через раз. А тонкие пальцы гладили его по спине и затылку. Он стоял, а колени предательски подгибались. Но Тома не возражала. Он чувствовал, как она доверчиво прижималась к нему.
И улыбалась.
А Терехов растерялся. Что ей сказать? Спасибо, за то, что я спустил полную пригоршню спермы в твою ладонь? Повторим?
Терех отчетливо понимал, что ему мало. Да, он получил охрененную разрядку. Но все равно ему не хватало. Хотелось еще. Теперь уже без прелюдий. Оказаться в Томе настолько глубоко, чтобы сполна ощутить, как она дрожит под ним. Вся его. Его!
– Пирог! – взвизгнула Тома.
Кир разжал руки. Убедился, что Тома твердо стоит на ногах.
Подобрал одежду, протянул девушке. Томка ловко натянула одежду и ринулась в кухонную зону.
Кир, не стесняясь, наблюдал за тем, как Тома моет руки в раковине, а после торопливо подбегает к духовому шкафу.
– Если подгорело, Терех, я тебя грохну! – пригрозила Тома.
– Не переживай, малышка, я все съем, – подмигнул майор, не сводя с Томы голодного взора.
Ну, что ж, майор. Теперь наступила полная... жопа. Теперь ты знаешь, какая страстная и отзывчивая Томка. Как она стонет, как целует в ответ, как напрочь сносит башню мужественному и бесстрашному майору.
Трындец!