Глава 26

Лера

В сад я приехала практически одновременно с Леонардо. Поставила рядом с его мольбертом свой. И сделала наиглупейший вид из всех возможных.

– Лео, ты мне хоть скажи, что мы должны сделать? А то я уже и тему забыла. Хорошо хоть краски прихватила в последний момент.

Гений окидывает меня с пренебрежительной усмешкой. Ну дурочка темная, что с нее взять.

– Нам нужно за день написать натюрморт. Я выбрал неслучайно сад. И вот даже яблоки принес.

Раскрывает передо мной пакет с румяными фруктами. Из чемодана появляется тарелка, и он десять раз их перекладывает с места на место, поворачивая то тем, то сем боком.

– Яблочками одними сыт не будешь.

Достаю свой пакет и сверху его только-только выложенных идеальным румянцем вперед яблок, наваливаю сверху пирамидой манго. Ой, чуть банан не забыла. Насаживаю и его с самого верха.

Гений чуть ли не падает в обморок. Сочетание нулевое. Для конкурсной работы провал полнейший.

Я адекватно расцениваю свои силы. В картинном плане мне до отличницы далеко. И если я нормально напишу сию красотень, то средний балл по-любому в кармане. Победителем кроме Леонардо в номинации пейзажей или натюрмортов может стать только Аня. Вот ей я и хочу вернуть украденную победу. Заодно и проучить некоторых умников. Тем более зная о пакостях гения, мне хоть бы и средний свой балл заработать.

– Валерия, это неприемлемое сочетания. Убери немедленно!

Прорезался-таки гениальный голос после шока.

– Мне нравится. Хочу писать то, что люблю. Не только мне под тебя подстраиваться надо, – капризно отбриваю гения.

– Да, но, нам ведь нужно одно и то же изображать. И мы уже договорились с тобой, что будут яблоки.

Сразу видно, лижет задницу Карандашу с его любимыми фруктами. Никакого креатива, тьфу прямо.

– Считай, что мы передоговорились. И радуйся, что я картошку не притащила. Видишь, все в тему подобрала. Не нравится – иди домой.

Беру тарелку и ставлю на низенький столик.

Леонардо психует. Выбрасывает мои любимые манго на землю, гад. И заново крутит свои яблочки.

Так бы я ничего и не добилась. Как знала…

Рев моторов с резким торможением. Гогот на весь сад. Птички срываются с веток и разлетаются в панике в разные стороны. Леонардо роняет мимо тарелки яблоко.

Эхх… Тишине наступил конец.

– Вот это мы попали!

Мне и видеть не надо ошарашенный вид рыжебородого.

– В джунглях был, на вершину Альп поднимался. В саду этом ни разу.

Самый высокий любит похвалиться. Он такой.

– Воу! Глядите, там есть малина!

Пухленький нашел еду и табун понесся к кусту.

– Меня уверяли, что здесь нас никто не побеспокоит, – спал с лица Леонардо, тихонько делясь со мной переживаниями.

– Настоящему художнику ничто и никто помешать не сможет, – повторяю любимую фразочку Карандаша для гения.

Не очень-то он и проникся.

Пользуюсь моментом и быстренько возвращаю свои припасы на место. Для пущего эффекта смешиваю все фрукты в хаотическом порядке как попало. Подвигаю на середину стола. Супер!

– Нет-нет! Я против такого натюрморта.

Гений понятное дело не сдается. И не добегая стола, останавливается как вкопанный.

Прямо на него выходит громадный медведь в кожаной жилетке с рыжей бородой. Ну, это я так представила глазами Леонардо.

– Чё у вас тут, художнички?

По нашему плану бородачи со мной незнакомы.

– Дяденька, мне мешает – он, – тычу пальцем в обалдевшего гения, – Не дает рисовать фрукты и лезет, куда не просят.

– Я не это… не я…

Заикаясь, пятится Леонардо назад, упираясь спиной в свой мольберт.

– Не ссы, патлатый! У меня есть опыт судьи на байкерских гонках.

– Какой там у тебя опыт? Раз всего судил, – крикливый еще не приблизился, а уже уши от него закладывает. – Вот я – три раза!

– Не смеши, судил он, дворовую шпану. У меня даже татуха судьи имеется.

Мне пришлось отвернуться. Седой же пока не покажет доказательство – не успокоится.

После недолгих, но очень громких дебатов судьи решают стать командой. И не приходящему в себя Леонардо объявляют, что будут следить за нами. Чего-то там еще о нарушениях и штрафах предупреждают.

Вошли в роль полностью.

Я на них особо не обращаю внимания, насмотрелась уже. Наношу границы, в палитре развожу краски. Искоса наблюдаю за потерянным Леонардо и понимаю, что ему штрафы сегодня не грозят. Он и так еле дышит, куда ж еще нарушать.

Бородачи меня вообще не трогают. Иногда кто-то срывается хвалить. И я слышу за спиной, как остальные ему шипят, чтобы не мешал процессу. Зато к Леонардо то и дело цепляются.

Я уже на карандаш начала наносить тон. А бедный гений все еще мой банан пытается перенести на холст, по сто раз делая замеры дрожащей рукой.

После завершения своей картины мне приходится ждать пока Леонардо закончит. Я никакой не судья, но то, что мой напарник сегодня написал хуже меня, видно невооруженным глазом. Он даже о тенях забыл на нервной почве.

Жаль мне его? Не-а.

Ведь Леонардо сам постоянно всем мешал и в наглую влезал. Я поставила его в такие же условия. Но не опустилась до того, чтобы марать чужую работу.

– Удачи на конкурсе, Лео, – желаю ему на прощание.

– Мы еще придем судить тебя, патлатый. Помни о нас, когда попытаешься кому-то помешать.

С мольбертом подмышкой, тубусом и рюкзаком Леонардо впервые на моих глазах не грациозно шел, а бежал наутек из сада, как будто из ада сбегал.