Глава 8

Руслан

— Нина, я же просил… — начинаю я шепотом и кошусь на дверь мансарды.

Дана отходит от дома. Антон замирает у крыльца и наблюдает. Антона я нанял специально. Да, наблюдать… Черт, следить за этой девушкой! Он человек новый в этом доме, многого не знает. Да и не должен.

Мне пришлось на всякий случай уволить всех, кто здесь до этого работал. Кроме Нины. Прощаться с ней я не готов. Она столько лет с нами. Можно сказать — заменяла нам мать. Ромке-то уж точно. Нина пообещала, что ничем не выдаст. И вот тебе — такая реакция при виде этой девушки.

— Простите, я просто… — начинает причитать Нина.

— Я растерялась, увидев ее… Как же она похожа… Это невероятно… Такое ощущение, что…

— Я предупреждал, что похожа, — перебиваю, качая головой. — Постарайся и запомни — она жена Ромы. Та самая, о которой он твердил столько лет. Та самая Дана…

Нина отряхивает подол чистой юбки, выпрямляется, как по струнке смирно, и говорит:

— Я справлюсь. Привыкну.

— Очень тебя прошу… Это ради Ромы.

Нина понимающе кивает. И вдруг косится в сторону сада.

Здесь скулит Айша. Протяжно так, что становится не по себе… Раньше она издавала подобные звуки, когда уезжал Ромка. Его она как-то особенно любит. А сейчас скулит уже неделю, каждый день. Да и ведёт себя странно, никого не подпускает близко, от прогулок отказывается. Даже ест с неохотой, скалясь на того, кто приносит ей еду.

Собака шикарная в плане охраны. Но она уже немолодая, да и с жутким характером. Все, кто живёт или бывает в доме, ее боятся. Ещё бы! Семьдесят сантиметров в холке, шестьдесят килограммов. Это зверь. Как на вид, так и в поведении. Алабай — и этим все сказано.

Антон, к счастью, один из тех, кто собаку не боится. В его резюме было указано ОКД — основы кинологической дрессировки. Так что в последние дни именно ему я поручал собаку. Но даже он справлялся с Айшей с трудом.

— Руслан Алексеевич! — зовёт меня с улицы Антон, и я, слыша в его голосе настороженные нотки, тут же выхожу. — Мне стоит вмешаться? — кивает он в сторону забора, я перевожу взгляд и вижу такую картину: Дана стоит напротив собачьей будки, а Айша лает, остервенело, пытаясь сорваться с цепи. Но Дана, вместо того чтобы испугаться и уйти, видя такое поведение собаки, подходит ближе и запускает тонкие пальчики в сетку забора вокруг будки.

И вдруг… Айша прекращает гавкать. Несколько секунд они просто смотрят друг на друга, а потом Дана открывает едва заметную дверцу, ведущую на огороженную территорию.

Твою ж мать!

Вот что она делает?!

Я быстро спускаюсь по ступеням, бегу к ним. За мной — Антон.

Кричу на ходу:

— Уйди оттуда!

Но меня не слышат. Смелая и чокнутая девушка уже заходит и… Опускается на корточки перед собакой. А Айша ведёт себя странно: сначала садится, а потом ложится Дане под ноги, виляя обрубком своего хвоста.

Что, черт тебя дери, происходит?

Мы с Антоном переглядываемся и, замедляя бег, молча подходим.

— Сколько ей лет? — не оборачиваясь, спрашивает Дана, когда мы останавливаемся рядом.

— Семь, — отвечаю я.

— Ей плохо, — сообщает девушка. Айша продолжает покорно лежать, а Дана, совершенно не боясь, спокойно гладит собаку по голове. — У нее что-то болит… Можно? — спрашивает Дана у собаки. И я, и Антон наблюдаем за этим с недоумением. И я бы сам не поверил, если бы не увидел — Айша отворачивает морду и позволяет Дане ее ощупать! Никогда и ничего подобного она не позволяла посторонним. Голову, шею, спину и лапы. Дана ощупывает животное аккуратно, на вид, я бы даже сказал, профессионально, а собака при этом не издает ни единого звука.

— Лапа… — произносит Дана, поглаживая правую заднюю конечность Айши. — Сустав… — задумывается на несколько секунд и выдает: — Похоже на артрит.

— Артрит? У собаки? — с усмешкой спрашивает Антон.

— Да, — невозмутимо отвечает Дана. — Ещё собаки диабетом и простатитом болеть могут.

— Ну, простатит Айше не грозит, — продолжает усмехаться Антон.

Усмешку Дана не замечает и категорично заявляет:

— Ей надо к врачу.

Думаю буквально секунду. Смотрю на собаку… Черт! Я же видел, что с ней что-то не так. Но были дела важнее.

А теперь мне даже немного стыдно… Мне стыдно перед собакой!

— Слышал? — рявкаю я на Антона. — Принеси намордник, Нина знает, где он. Повезешь Айшу в ветеринарку.

Злюсь на себя и понимаю, что тупо отыгрываюсь на парне. Ведь ничего подобного не входит в его обязанности. Однако от моего рыка Антон молча семенит к дому. Придется выдать ему аванс.

Антон возвращается быстро, неся в руках кожаные ремни. Дана надевает намордник и ошейник на собаку, пристегивает короткий поводок и выводит Айшу. Она, рыча, косится на нас, но, стоит Дане ее погладить, собака тут же успокаивается. Чудеса какие-то!

Антон загружает собаку в машину, которую я выделил ему персонально. На всякий случай, для поездок Даны.

Я объясняю, как доехать до ближайшей ветеринарки, и даю деньги. Когда машина выезжает со двора, возвращаюсь к Дане.

— Я ветеринар? — спрашивает она вдруг. Я пожимаю плечами, при этом думая: а может? Может она быть ветеринаром? Осматривала Айшу она явно со знанием дела. Да и Саша говорил, что у нее может быть медицинское образование.

— Давай я покажу тебе дом, — предлагаю я с улыбкой, чтобы перевести тему. — А то ты ничего ещё не видела.

Черт! По легенде же видела, раз жила здесь. Но в силу обстоятельств фраза может быть понята и по-другому. И, слава богу, именно так ее понимает Дана. И идёт к мансарде.

Из гостиной мы идём на кухню, она же небольшая столовая. Именно здесь мы любим есть с Ромой, наблюдая как Нина хлопочет на кухне. Она и сейчас что-то готовит, стоя у плиты. На нас внимания совсем не обращает, и мы с Даной идём дальше.

Первый этаж большой: тут две комнаты для персонала, в одной живёт Нина, в другой поселился Антон. Дальше — бильярдная, домашний кинотеатр, душевая, туалет и небольшая банька. Рядом с ними выход в бассейн. Дана заходит в это кафельное помещение и, остановившись у кромки, смотрит на спокойную гладь воды. Улыбается:

— Красиво.

— Хочешь искупаться?

— Потом.

Покинув помещение с бассейном, мы идём к лестнице и поднимаемся на второй этаж. Он чуть меньше первого, здесь спальные комнаты, кабинет и библиотека.

Я останавливаюсь у двери, пожалуй, самой необычной комнаты дома, берусь за ручку и сам не верю в то, что это говорю:

— Это твоя комната.

И ведь не вру. Эта комната действительно принадлежит Ромкиной Дане. После смерти отца брат велел выделить для жены комнату. Сказал, она потому и не возвращается, что некуда. Из-за этого мы немного поругались. Но потом я подумал, смирился. Как и со всем прочим.

Комнату обустраивал Ромка. Все, до мельчайших деталей, скрупулезно выбирал сам. Даже занавески и подушки на кровать.

А вот мне пришлось заполнить эту комнату до конца. Женские вещи, одежда, сумочки, туфли, косметика и даже безделушки. Не может же девушка жить без всего этого?

— А мы с мужем разве не спим в одной комнате? — неожиданно звучит вопрос. И этот вопрос меня немного обескураживает.

Я об этом не думал. Совершенно. А ведь это вполне логично и нормально, когда муж и жена спят в одной комнате… Твою мать! Только сейчас до меня дошло — Рома же может захотеть этого? Захотеть спать с ней. При мысли об этом становится неожиданно противно. Потому что это нечестно и некрасиво по отношению к девушке.

— Комната Ромы соседняя, — отвечаю я и киваю на соседнюю дверь.

— Можно мне посмотреть?

Я отхожу от одной двери и подхожу к другой. Открываю, даже как-то нарочито медленно. Словно боюсь чего-то. Чего? Увидит она картины — так это только плюс ко всей легенде.

Захожу первым. Дана немного мнется на пороге, заходит.

И сразу же обращает внимание на лиловую стену.

Смотрит. Заворожено. Ее голубые глаза в этот момент излучают такой огонь. Нереальный огонь в холодной бездне…