Глава 4.2

Когда мы подходим к импровизированной стоянке, где весело потрескивает костер и во всю что-то жарится, насаженное на вертел, я застываю и во все глаза рассматриваю массивный корпус летающего корабля. Блестящее черное дерево, покрытое замысловатой резьбой, отполированное долгими годами скольжения по бескрайним пескам Нереха.

Чуть подрагивают золотистые паруса, почти прозрачные, похожие на паутину или пчелиные соты с массивными “ячейками”, где солнечный свет путается, вязнет, как в смоле; носовая фигура в виде попугая раскинула огромные крылья, обняла ими корабль почти до середины и гордо смотрит вперед, туда, где с минуты на минуту должно подняться раскаленное солнце. Каждое перышко экзотической птицы любовно раскрашено в разные цвета, отчего кажется, что попугай вот-вот оторвется от парусника и рванет в бледно-синее небо.

Вначале я не замечаю, но присмотревшись понимаю, что корабль висит над песком. Пестрый красавец поднят всего на пять-шесть дюймов, но совершенно точно не касается шуршащих под ним барханов.

Халлтор окончательно расслабляется, и я впервые вижу на его лице широкую улыбку. Настоящую, открытую, как у человека, вернувшегося домой после долгого изматывающего путешествия.

Я невольно любуюсь этими изменениями, заглядываю в синие глаза и замечаю там только радость и золотистые искры.

Мужчина крепко обнимает меня за плечи, прижимает к боку и целует в макушку, глубоко вдыхает травяной запах волос и трется носом о щеку, будто мы уже тысячу лет вместе и все совсем не так страшно, как кажется.

И все проблемы обязательно решатся и отойдут на второй план.

Нежность Халлтора удивляет меня. Я теряюсь в мягких прикосновениях, поднимаю голову — и мы с волком сталкиваемся взглядами, почти соприкасаемся носами.

Слишком близко…

Отойти бы в сторону, но ноги не держат, а рука сама тянется к лицу мужчины — напряженному и бледному — застывшему в ожидании ласки.

Поглаживая кончиками пальцев колючую щеку, стараюсь не отводить взгляд. Это кажется мне очень важным — смотреть в его глаза без сомнений, показать, что совсем это не страшно — ласкать волка. Смелею и дотрагиваюсь до чувственных губ, а Халлтор неожиданно открывает рот и касается пальцев языком — горячим, как угольки костра.

Волк прикусывает кожу до легкой боли и позволяет почувствовать клыки.

Острые. Будет больно, если он меня по-настоящему укусит.

— Нанна. — Не могу отрицать — мне нравится, как он произносит мое имя. На выдохе, перекатывая слово на языке, как шарик застывшей карамели. Смакует его, пробует на вкус.

Ветер оглаживает лицо, и я чувствую пряный запах можжевельника и дикого меда. И чем сильнее волк прижимает меня к груди, тем глубже под кожу проникает эта горько-терпкая сладость.

Именно в этот момент, в это короткое мгновение покоя и открытости, ничто не имеет значения.

В стороне раздается шуршание ткани, и из небольшого цветастого шатра нам навстречу выходит высокий мужчина. Он под стать своему кораблю — такой же “разноцветный”, пестрый, как тот раскрашенный попугай, и я бы сказала “воздушный”, если бы не внушительное телосложение, почти такое же, как у волка. Впрочем, незнакомец двигается легко и быстро, как и Халлтор. Широкий разворот мускулистых плеч и высокий рост совершенно его не сковывают.

Ветер дергает его за огненно-рыжие волосы и зарывается невидимыми пальцами в короткий хвост, стянутый на затылке кожаным ремешком. Из-под широких рыжих бровей вразлет меня рассматривают совершенно нечеловеческие янтарные глаза — и в них куда больше насмешливости и веселости, чем какого-то интереса.

Мужчина будто всем своим видом говорит: “Я знаю, кто ты”.

Незнакомец крепко обнимает волка и хлопает его по мощному плечу. Оба мужчины обмениваются репликами на языке, которого я совершенно не понимаю, и даже не могу предположить, что это за наречие.

— Жизнь тебя хорошо потрепала, Виго! — хохочет Халлтор. — Щетиной зарос, в пустыне живешь. Чем тебя городские стены так обидели?

— Мерай ненавидит города, — голос у Виго низкий, но в нем нет той скрытой, затаенной агрессии, как у волка. Он будто не говорит, а напевает, слова даются ему легко, вообще не задерживаются на языке. — Я не могу ей отказать.

— Дядя Халлтор! — раздается со стороны второй цветастой палатки, и на песок выкатывается девчонка лет двенадцати, с растрепанной копной черных кудряшек. Она недовольно сопит, поднимается на ноги и смотрит на меня так настороженно, будто перед ней хищник какой-нибудь.

Отряхнув темно-синие шаровары от песка, она радостно смеется и бежит навстречу волку, совершенно без страха бросается в раскрытые объятья и обвивает шею мужчины руками.

Дочка Виго? Значит ли это, что свое проклятие он снял?

Хотя они совсем не похожи.

Девчонка светлокожая, черноволосая, курносая, почти невесомая в этих своих цветастых штанах и свободной рубахе. Фея из далеких земель, не иначе. И лицо у нее чистое, сияющее, а не как у отца — обсыпанное золотистыми веснушками.

— Я давно ждал от тебя вестей, Халлтор, — Виго подталкивает девочку к шатру, не обращая внимания на ее недовольное ворчание, а сам идет к кораблю. Малышка дует губы и скрывается за пологом разноцветной палатки, но я вижу, что она наблюдает за происходящим через небольшую щель.

Любопытная какая.

— Но совершенно не ожидал, что ты будешь не один, — мужчина бросает на меня красноречивый взгляд, осматривает так пристально, что становится не по себе. — И не думал, что боги одарят и тебя.

— Тут больше наказали, чем одарили, — ворчит волк, а мне становится смешно.

Совершенно неожиданно, совсем чуть-чуть.

Кто-то определенно точно мнит себя невероятным подарком.

Заметив слабую улыбку, Халлтор только раздраженно фыркает и продолжает разговор с братом.

Я внимательно прислушиваюсь к беседе, собираю по крупицам все, что можно урвать. Судя по всему, волк поддерживает какие-никакие отношения с другими братьями. Отправляет им весточки, знает о них последние новости, следит, наблюдает, пусть даже из-за угла, не вмешиваясь в ход вещей.

Не назвала бы девчонка его “дядей Халлтором”, если бы видела впервые, не бросилась бы обнимать, если бы знала — перед ней чужак, который тащит за собой целый хвост проблем.

Для нее он родной и близкий человек, а уж дети, как никто другой, чувствуют острее. Они всегда больше полагаются на чутье.

— Можно подумать, для своей семьи ты бы не сделал то же самое!

— А ты забавная, ягодка.

И кто из нас теперь “забавный”, волк? Ведь я вижу, что ты бы ради них прыгнул даже в объятья кромешного мрака.

— Так зачем ты здесь, брат? — Виго останавливается у корабля и похлопывает его по гладкому боку.

— Мне нужно добраться до старого схрона нашей семьи.

Мужчина удивленно вскидывает брови и смотрит на Халлтора так, будто вообще видит впервые.

— Ты с ума сошел?

— Сейчас оружие из огневика не достать, а у меня нет времени искать мастера, чтобы изготовить его.

Виго скрещивает руки на груди и переводит взгляд на меня. Халлтор, уловив его настроение, хочет вмешаться, но брат останавливает его взмахом руки.

— Ничего не хочешь мне рассказать, м?

Я запинаюсь на полуслове, потому что вижу в глубине янтарных радужек самые настоящие бури, что вот-вот обрушатся на мою голову.

— Моя семья попала в беду из-за меня, — слова даются с трудом, будто я выталкиваю из горла колючки. — Они могут оказаться в заложниках у капитана-регента Таселау, — понижаю голос до шепота и утыкаюсь взглядом под ноги, где песчинки, гонимые ветром, вертятся в причудливом танце. — Я попросила помощи у Халлтора.

— Очень удобно, учитывая, что он не может отказать!

— Виго, не надо…

— Что “не надо”? — мужчина опирается спиной на борт корабля и закидывает руки за голову. — Она ведь про Альгира говорит, очнись! Я даже не думал, что ты в Таселау за женщиной идешь, а теперь все на места встало. Это самоубийство — он только и ждет, когда ты попадешь в его сети! Этот сукин выродок охотится за тобой слишком давно.

— Я пообещал, — отрезал волк. — И сдержу слово.

Виго сплевывает на землю, и кажется, что сейчас он испепелит меня на месте.

— Чтоб тебя, Халл, — мужчина ведет плечами и тяжело вздыхает. — Я дам ей оружие. Не спорь! Раз уж ты не обеспокоился ее снаряжением, то я сам это сделаю. Нечего за нашими спинами отсиживаться, раз это ее семья.

Он шагает к своему шатру, и я слышу, как тихие злые слова срываются с его губ:

— Слава Галакто, что она бережет меня от таких суженых.

Залившись краской стыда, я отворачиваюсь и стараюсь не смотреть на волка. Не хочу видеть в его взгляде согласие с братом.

Я просто хочу спасти семью. Я не могу справиться с этим одна.

Крепкие пальцы сдавливают мои плечи, и теплое дыхание волка оглаживает шею.

— Прости ему горячность. Виго пережил много потерь.

— Он ведь прав! Я воспользовалась ситуацией, — на глаза наворачиваются непрошеные слезы, которые я поспешно смахиваю. Не хватает еще тут позорно разреветься. — Я трусливо сбежала из замка, не подумав о том, что будет дальше. Мне было так страшно и тоскливо, что в голове осталась только одна мысль — спастись.

Халлтор подошел ближе, почти прижался к моей спине и положил подбородок на мою макушку.

— Даже самая последняя букашка хочет жить. Муравей по доброй воле не полезет в костер.

— И еще я… боюсь тебя. Мне страшно, понимаешь? Я не хочу, чтобы ты думал, будто я хладнокровная манипуляторша какая-то. Просто все закрутилось слишком быстро, а я понимаю так мало, и все такое странное, незнакомое и жуткое. Альгир казался мне самым обычным мужчиной — и вот… Наверное, я несправедлива к тебе, ведь ты спас меня в том лесу.

Я зажмуриваюсь, ожидая его реакции, и прижимаю руки к груди. Туда, где под одеждой пульсирует волчий знак.

Мужчина же только тяжело вздыхает.

— Сражение с одним из самых опасных людей в этом мире — самый странный способ потянуть время, с каким я сталкивался.

— Все не так…

— Я дразню тебя, Нанна, вот и все, — он склоняется ниже и прихватывает острыми зубами мое ухо, отчего сердце чуть не выскакивает из груди. — Мы все уладим. Разберемся с твоей семьей, а потом… придется напомнить тебе все то, что ты говорила мне во сне.